Глава двадцать девятая
— Привет...
«Сырная» Генри всё-таки сумел произнести, но вот «девочка» — уже нет.
Он стоял передо мной во фраке и чёрных лакированных туфлях у подъезда Спенсеров, и впервые с тех пор, как я его знала, у Генри пропал дар речи. Во всяком случае, такой у него был вид.
За спиной Генри мерцали уличные фонари, они освещали тёплым светом покрытый брусчаткой выезд, и если бы сейчас из-за угла показалась карета, чтобы отвезти меня на бал, я бы ни капельки не удивилась.
Да уж! Золушка отдыхает.
Все в один голос уверяли, что платье подходит мне идеально, а в последний раз заглянув в зеркало, я увидела, что на моём лице расползается широкая улыбка, и подумала, что ей не сойти теперь никогда.
Несмотря на то, что все эти горы тюля на гладильной доске имели жуткий вид, я не могла не признать, что они превращали меня в совершенно другого человека. Какого-то более красивого человека. А этот оттенок синего действительно очень подходил к моим глазам, как и утверждала мама. За два часа она сделала около четырёх сотен моих фотографий («Чтобы снова и снова переживать этот день!»), Лотти плакала («Моя эльфийская красавица!»), Флоранс довольно кивала («Я же говорю — бренд „Вера Вонг" — это всегда хороший выбор»), а Мия восхищённо хлопала в ладоши («Ты будешь самой красивой овцой на этом балу!»). И лишь реакция Эрнеста немного опустила меня на землю — он утверждал, что сейчас я похожа на маму как две капли воды. Но, наверное, таким образом он хотел сделать мне комплимент.
Лотти сразу же после обеда завила мне волосы и закрепила их на затылке, и я с удивлением заметила, как мне идёт такая причёска.
В какой-то момент возникла паника, когда я не нашла свои контактные линзы и с ужасом представила, как я появляюсь на балу в толстых очках. Но тут выяснилось, что во время уборки Флоранс случайно поставила коробочку с линзами в шкафчик рядом с моющими средствами в ванной комнате.
Как же замечательно было сейчас наслаждаться двумя вещами: во-первых, тем, как отлично я выглядела, и, во-вторых, тем, как светились глаза Генри. Он и сам производил сногсшибательное впечатление в этом фраке, пусть даже его причёска не слишком-то подходила к официальной одежде: волосы его, как всегда, дико торчали в разные стороны.
Мы беспрепятственно миновали миссис Лоуренс и Пандору Портер-Перегрин, которые охраняли старинный вход в «Академию Джабс». Сегодня благодаря факелам и вечерним нарядам наша школа будто превратилась в элитный район Лондона конца девятнадцатого века.
Миссис Лоуренс и Пандора были непреклонны — они пропускали лишь тех, кто соответствовал дресс-коду.
— Платье до щиколоток и фрак, — сказала неприступная миссис Лоуренс парочке в коктейльном платье и смокинге. — Попробуйте зайти после официальной части либо поезжайте домой и переоденьтесь.
— Самая строгая проверка во всём Лондоне, — заметил Генри, который по дороге сюда снова стал таким же спокойным, как всегда. И я захихикала.
Мне вспомнился первый день в этой школе, когда я увидела этот жуткий плакат с Осенним балом, — после пренебрежительных слов Персефоны «Забудь об этом!» кто бы мог подумать, что через пять недель я действительно окажусь здесь?
Организационный комитет проделал замечательную работу. Создать атмосферу викторианской эпохи было не так уж и сложно, потому что бальный зал Академии был построен как раз в конце девятнадцатого века. Большие окна от пола до потолка, которые располагались на продольной стене, придавали помещению нечто торжественное, атмосферу усиливало множество картин и лепнина на потолке. Паркет был отполирован до блеска, а огромные люстры освещали многоцветные букеты и мерцающие платья гостей. Те рассредоточились по всему залу и стояли теперь маленькими группками, оживлённо беседуя.
В углу играл струнный квинтет, и это почти что меня разочаровало — от Флоранс с её талантом организатора можно было ожидать, что она пригласит Лондонский филармонический оркестр. Наверное, он как раз уехал на гастроли.
Флоранс как глава организационного комитета лично приветствовала каждую пару. Когда очередь дошла до нас, она энергично потащила меня и Генри к фото-уголку, который располагался в одной из галерей. Мы старались смотреть в объектив как можно естественней, во всяком случае, не смеяться.
Вот у Джаспера, пришедшего следом за нами, такой проблемы не было. Как и подобает настоящему Кену, он подцепил сразу двух девушек и, возможно, поместил на всякий случай третью, запасной вариант, в женском туалете. Но всё равно казался каким-то взвинченным, особенно когда заметил свою бывшую подружку Мэдисон.
— М-да, — сказал Джаспер и встал рядом со мной. — Сегодня наверняка самый грустный день в её жизни. Целый вечер Мэдисон будет смотреть на Натана и мучительно думать, что вместо этого могла бы быть здесь со мной, если бы не повела себя, как тупая корова.
— Да, точно, — сказала я и оставила Генри наедине с Джаспером, чтобы самой справиться с нелёгкой задачей — спуститься вниз, не наступив ни на одну из юбок. Это было возможно, только если не отводить взгляда от ступенек. У меня почти получилось, но в этот момент у самого начала лестницы я столкнулась с какой-то девчонкой.
— Анабель!
Это действительно была она, тонкая и безумно красивая, в чёрно-кремовом платье с корсетом, на юбку которого пошло, наверное, не меньше тюля, чем на мою.
Так же, как и во сне, она казалась напряжённой, озабоченной и немного грустной. Не удивительно. Артур по-хозяйски положил руку ей на плечо. Кажется, он без каких-либо приключений и потерь проснулся после вчерашнего сна.
— Лив Зильбер, — сказала Анабель и её блестящие бирюзово-голубые глаза сверкнули. — Какое милое платье. Вы с Генри так замечательно смотритесь вместе.
— Вы знакомы? — удивилась Флоранс, стоявшая у лестницы со своей папкой.
— Э-э, нет, — сказала Анабель, улыбнувшись. — Мы знаем друг друга благодаря Балабо-Балаба. Кажется, Леди Тайна питает к нам особый интерес, правда, Лив?
Я кивнула.
— У тебя всё в порядке? — озабоченно спросила я. Анабель потупилась.
— У неё всё отлично, — ответил за подругу Артур и потащил её вверх по лестнице. Мы с Генри смотрели им вслед.
— Ты говорил с ним после этого? Он выглядит каким-то уставшим, — прошептала я Генри. — А Анабель бледна, словно труп.
На слове «труп» Генри заметно вздрогнул.
— У меня не осталось времени на разговор с Артуром, надо было решить дома парочку проблем, достать эти глупые лакированные туфли и... — он вздохнул. — Послушай, до Хэллоуина у нас ещё три с половиной недели, за это время мы успеем что-нибудь придумать. Но сейчас давай подумаем о чём-нибудь другом. Сегодня ведь особенный вечер. Потому что сегодня не время гоняться за демонами... — Генри ударил себя кулаком в грудь, и я засмеялась, потому что он действительно нацепил себе орден. — Сегодня время танцевать!
— Ты украл эту фразу из какого-то фильма! — укоризненно сказала я, хотя и не могла вспомнить, из какого именно.
Он с улыбкой помотал головой:
— Если и так, то я об этом не знаю.
Так или иначе, Генри был прав. Потому что действительно настало время танцевать. И это оказалось вовсе не так легко. Первый час играла только классическая музыка, которую исполнял не струнный квинтет, исчезнувший сразу же после официальных фотографий. Теперь же музыка звучала в записи, но зато в исполнении Лондонского филармонического оркестра.
На традиционный вальс, которым открывали бал директор Кук и какой-то учитель с белой напудренной бородой и напомаженными волосами, решились лишь настоящие ценители классических танцев и венского бала.
Мы с Генри единогласно решили, что гораздо веселее наблюдать за другими парами, которые торжественно выстраивались в ряды и делали шаги в такт праздничной музыке Иоганна Штрауса. Затем танцоры кланялись. Но больше всего мы с Генри развеселились, когда начались поддержки и кавалеры поднимали дам. Мы не могли сдержать смеха, глядя в наполненные страхом глаза Грейсона, прежде чем Эмили должна была взмыть над его головой.
Тут нам стало понятно, почему Флоранс, которая всегда просчитывала свои действия на несколько шагов вперёд, выбрала себе кавалером Каллума Касперса. Он действительно выглядел довольно неприметно, как и описывала его Леди Тайна, но зато танцевал просто замечательно, возможно, лучше всех в этом зале.
В отличие от Персефоны. Она благосклонно махнула мне, проносясь мимо, но тут же сбила всех танцующих рядом, превратившись в соляной столб при виде Джаспера.
Артур и Анабель не танцевали. Они стояли наверху в галерее и держались за руки. Вид у них был какой-то отсутствующий.
— Может, нам стоит..? — спросила я Генри, но он лишь отрицательно покачал головой.
Чуть погодя мы тоже решились ступить на танцевальный паркет, и я немного пожалела, что не послушалась маму и не взяла несколько уроков танцев. В отличие от Генри, который поразил меня своим умением танцевать венский вальс. Но мне это не особенно помогало.
Мои танцевальные возможности, к сожалению, ограничивались лишь уроками мамы, Лотти и Ютьюба. Кроме того, я постоянно должна была бормотать про себя «раз, два, три», чтобы не сбиться с такта, а это не слишком-то способствовало непринуждённой беседе.
Честно говоря, Золушка здесь меня явно обскакала, потому что умела танцевать от природы.
Я была несказанно рада, когда Генри предложил переждать время до «настоящей музыки» и попробовать пока всевозможные яства, которые все так рекламировали уже несколько недель. В буфете мы снова встретили Джаспера: он каким-то чудом умудрился захмелеть, хотя на балу не было никакого спиртного.
Только я взяла слоёное пирожное, как Генри подошёл ко мне и выхватил десерт из моей руки.
— От танцев у меня всегда просыпается аппетит, — сказала я.
— У меня тоже, — пробормотал он и потянул меня за колонны, которые отделяли основное помещение от входа. Генри положил руки мне на плечи, притянул к себе и посмотрел в глаза.
— Ты вообще представляешь, какая ты красивая, Лив Зильбер? — спросил он и начал покрывать поцелуями сначала мои губы, а затем и шею.
Мне тут же расхотелось есть. Кто же мог знать, что поцелуи так удивительно действуют... Я практически таяла в его руках. Не знаю, как у него это получалось, но когда Генри начинал меня целовать, всё остальное становилось мне совершенно не важно. Мои руки скользили по его затылку. Я чувствовала тепло его кожи.
— Может, сегодня стоит раз и навсегда положить конец всей этой истории с демоном и девственной кровью, — пробормотала я.
— То есть ты не хочешь прожить свой век так же, как тётушка Гертруда, ты об этом? — на какой-то момент Генри отстранился от меня, но затем прижал ещё ближе и снова поцеловал, на этот раз сильнее. — Прямо здесь и сейчас? — спросил он.
Я ничего не успела ответить, потому что в этот момент из-за колонны вышел Грейсон.
— Ах, вот вы где, — хмурясь, он внимательно глядел на нас. Я тем временем поспешно отступила назад, надеясь, что мои волосы не так топорщатся в разные стороны, как у Генри. — Я вас повсюду ищу. Генри, там Джаспер вот-вот подерётся с Натаном, которого он только что обозвал «мелкой сосиской». Ты должен помочь мне привести его в чувство.
— Вот уж сосиска так сосиска, — Генри нехотя меня отпустил. — Ничего, если я ненадолго оставлю тебя одну, Лив?
— Я всё равно как раз собиралась... в туалет, — смущённо ответила я.
— Да, — сказал Грейсон неодобрительным тоном. — Немного холодной воды тебе бы точно не повредило.
Что он себе позволяет? Будто это не он совсем недавно целовался у всех на виду ещё более непристойно, чем я, на вечеринке у Артура? Я тогда не сказала ему ни слова.
Я бросила на него холодный взгляд, подняла юбки и с достоинством удалилась.
В туалете, поглядев на своё отражение в зеркале над умывальником, я признала, что Грейсон прав: у меня действительно был такой вид, будто порция холодной воды мне бы не помешала. От помады не осталось и следа, зато щёки неестественно порозовели. Я бы сейчас с радостью припудрила их, но пудреница в мою сумочку не влезла. Это была действительно миниатюрная вечерняя сумочка: в неё поместились две купюры по десять фунтов, помада, платок, мятные конфеты и ключ от дома. Засунуть туда свой неуклюжий телефон я даже не пыталась.
Тут хлопнула дверь туалетной кабинки и за моим плечом в зеркале возникла голова Эмили.
— Привет, — сказала я и попыталась улыбнуться.
Эмили не очень-то мне нравилась, к тому же, возможно, была Леди Тайной, самым коварным существом на планете, но всё же она — девушка моего будущего названого брата, так что я должна постараться.
— Ах, это ты, Лив, — сказала она, но лицо её при этом особой радости не выражало. На Эмили было простое чёрное бальное платье — наверняка самая мрачная и закрытая модель сегодняшнего вечера, очень подходящий наряд для какой-нибудь викторианской вдовы. — Грейсон тебя повсюду искал, он почему-то считает, что должен за тобой присматривать. Ну что ж, его можно понять, ведь тебя сопровождает Генри Гарпер...
— Что ты хочешь этим сказать?
Нет, она мне совершенно не нравилась.
— Я знаю, вы, девчонки, просто без ума от таких парней, — Эмили открыла свою сумочку и вытащила помаду. — Таких, как Артур, Джаспер и Генри — уверенных в себе, расслабленных, легкомысленных, эгоистичных, поверхностных и совершенно безответственных. Классические сердцееды. Мне, наверное, никогда этого не понять.
— Я-то думала, что ты тоже девчонка, — удивилась я.
Меня рассмешило, что она уравняла всех: Джаспера, Генри и Артура. А ведь более разных людей отыскать было трудно.
— Да, но у меня есть мозг, — сказала Эмили. — И хороший вкус. Грейсон — единственный разумный человек в этой компашке. Мне бы действительно очень хотелось, чтобы он поискал себе других друзей. Вот возьмём, например, Джаспера — сегодня он тайно пронёс в школу несколько литров алкоголя, чтобы напоить своих дам. Артур и Анабель тоже в этом участвовали. Возможно, их умирающие отношения действительно надо срочно залить спиртным. В прошлом году они были королём и королевой бала, а в этом году мне их просто жаль.
Она скорчила презрительную мину.
— Как бы там ни было, Анабель, шатаясь, прошла мимо меня и пробормотала, что я должна передать тебе от неё привет. Ну как можно было так набраться? Она ведь будет в Лондоне все выходные, могла бы устроить пьянку и в другом месте.
Я уставилась на Эмили. Тревожные звоночки, которые послышались на словах «умирающие отношения», теперь звонили на полную громкость.
— Где они сейчас?
Эмили удивлённо поглядела на меня, возможно, потому что я от страха схватила её за руку.
— Артур и Анабель? — Эмили пожала плечами. — Они ушли.
— Ушли?
— Они попрощались со всеми, Анабель едва стояла на ногах, Артуру пришлось подхватить её — так она напилась. У неё был вид как у ягнёнка, которого ведут на заклание.
— Что?
Слова «ягнёнок» и «заклание» запустили в моей голове страшную цепь ассоциаций.
— Анабель и Артур ушли с бала, — терпеливо повторила Эмили, как будто ей приходилось говорить с полной идиоткой. — Без сомнения, они собираются в пьяном угаре заняться тем, в чём смыслят больше всего. Остаётся только надеяться, что у них хватило ума поехать на такси.
От страха у меня свело живот. Я вдруг подумала, что, возможно, мы ошибались. И что они не собирались ждать до Хэллоуина. Нет. Нет, нет, нет. Что, если прошлой ночью Артур сознательно нас запутал? Что, если он вовсе не собирался проводить ритуал во сне? Что, если...
— Сегодня случайно не полнолуние? — проорала я Эмили.
— Э-э-э... — ошеломлённо протянула она.
— Когда это случилось? Когда точно Артур и Анабель покинули бал?
Эмили смотрела на меня во все глаза.
— Ну, вот только что.
Нет, нет, нет! Я схватила Эмили за плечи и затрясла её.
— Скажи Генри, что я попробую их задержать! Скажи ему, пусть забудет о Хэллоуине, это случится сегодня ночью! Наяву! Запомнила? Это действительно важно! Генри должен...
Я отпустила её, схватила свою малюсенькую дамскую сумочку с края умывальника и выбежала прочь.
— Он должен обязательно что-нибудь придумать!
Чтобы двигаться быстрее, я сняла туфли и побежала дальше босиком.
Может, я ошибаюсь, может, именно я сейчас схожу с ума, но если я права, если эта догадка, которая неожиданно поразила меня, действительно не просто плод моего воображения, то сегодня ночью случится что-то ужасное. И я обязана этому помешать.
Я с бешеной скоростью мчалась по коридорам и мне было совершенно всё равно, что подумают остальные.
«Пусть, пусть они до сих пор будут там», — мысленно повторяла я.
Но Анабель и Артур уже покинули школу. Когда я вылетела из входной двери, то увидела их внизу улицы. Они как раз садились в такси.
— Эй! — крикнула я. — Анабель! Артур! Подождите!
Анабель повернула голову и посмотрела в моём направлении, но затем послушно села в машину следом за Артуром и закрыла дверцу. Проклятье.
Я побежала по ступенькам наверх и пересекла школьный двор. Такси медленно отъезжало. Тут же стояла и вторая машина, скорее всего, она предназначалась для пожилого господина с напомаженными волосами, который открывал бал вместе с директором. Учитель довольно стремительно ковылял к этому такси. Но сейчас я не могла его пропустить. Я оттолкнула старичка в сторону и распахнула дверцу такси.
— Юная леди! — возмущённо сказал бородач. — Что вы себе позволяете?
— Я знаю, Санта, что это не очень-то вежливо с моей стороны, но речь идёт о чрезвычайном происшествии, — ответила я и, не дожидаясь его ответа, плюхнулась на заднее сиденье машины. Затем крикнула то, что никогда не смогла бы сказать, будучи хоть немного более спокойной: — Следуйте за этой машиной, пожалуйста. И побыстрее.
