"Империя"

     Так... Прусь сквозь эти заросли, наверное, уж два часа. Каким, однако же, выносливым чертом я стал... Мне кажется, пора уж развести второй костёр и внести коррективы в маршрут. Либо мне, либо этому ятку, что ответил мне на мой сигнал. Вообще, я надеюсь, он последует примеру и тоже запустит к небу столб свежего дыма, чтобы и я знал, куда теперь топать.

     Лес, что удивительно, уже подсох. Только вот едва ли оно сильно помогало, влажность в джунглях, как известно, показатель перманентный, так что отыскать здесь хворост — всё равно задача не из лёгких. Ладно хоть бумаги захватил из чудо-сундучка Алиль. Всё ещё надеюсь, что костёр тот разожгла именно она...

     Какие веточки годятся для костра я помню: те, что легко обламываются. Блин, хорошо, что не придётся заново эти грёбанные угли растирать, как я счастлив, вы бы знали... Хотя, быть может, рано радуюсь? Алиль-то меня заверила, что угольки в грибе-трутовике не гаснут часами, но это лишь теория, ещё не проверенная практикой.

     Вдруг глаза мои прям загорелись. Куст. Голый куст, совсем сухой! Настолько соблазнительно, что даже подозрения накатывают. Что-то с ним не так... По-моему я что-то вижу в отверстия на ветках и стволе. Или кого-то? Не, реально там кто-то копошится. И чутка понаблюдав за погибшим растением, я понял, что не прогадал.

     Муравьи.

     Блин, хорошо, что не вцепился да не оторвал у него ветку. Как представлю, что эта мерзость облепляет мою руку, прямо в дрожь бросает. Тем более они тропические, наверняка больно кусаются. Я вообще слышал о муравьях с жалом, по ощущениям бьющим как пуля.

     Минут так через пять приготовления к растопке были кончены. Бумажку, бережно запрятанную под комбинезоном, я скомкал и установил на самую вершинку хвороста. Правда, листок немного пропитался потом, но не думаю, что это сильно скажется на результате. Ну что, пробуем? Житейские мудрости ятков, блин.

     Из кармана я извлёк тот самый гриб, в который-то и запихнул тлеющие угольки. Разматывая змеиную шкуру, я прямо молился, чтобы они не потухли... Мои руки явно не переживут второго раунда с этими ебучими палками.

     Ну, что у нас тут? И-и-и... Аллилуйя, они ещё горячие! Вон, мерцают даже. Смело вывалил угольки на бумагу. И увидел, как та почернела, а через секунду вспыхнула. Ну вот, всегда бы так! Как хорошо, когда знаешь, что делать. Особенно вспоминая мой первый день в этой дыре.

     Прождав немного времени и дав костру как следует разгореться, я опять подбросил в пламя свежих листьев. Ну, дымок, взмывай же к небу. Правда, ждать ответа, думается мне, придётся долго... Ну что же, передышка мне не помешает. Посижу, водички попью... Только не следует забывать об осторожности, животные-то не дремлют. Ушки на макушке, Зак!

     Примерно через полтора часа второй сигнальный дым действительно рассёк небосвод пополам, уже значительно ближе, чем в прошлый раз. Да, мы точно приближаемся друг к другу. Наверняка он уже выдвинулся, а значит и мне пора пошевеливаться. Тушим костёр и движемся дальше.

     Сдаётся мне, что в этих джунглях даже паркурист ногу сломает. Прям не описать, насколько сильно меня бесят эти хаотично разбросанные стволы, непроглядные кусты и целые сети из свисающих лиан. Тем более, что понатыкано это всё посреди лабиринта из кряжистых великанов. Бывает, целую минуту тратишь на всего-то один шаг. А уж сколько здесь калорий сжигается, у-у-у... Но самая попница начинается только тогда, когда натыкаешься на овражки, чес слово.

     Так или иначе, я твёрдо продвигался вперёд, аккуратно пересекая препятствия и обходя стороною каждого подозрительного гада: и склизкого, и чешуйчатого, и волосатого. Как-то вообще стая горилл нарисовалась, представляете? Ладно хоть я быстренько свалил с их территории. 

     Под ногами то и дело стали попадаться гранитные осколки, а неподалёку зажурчал ручей. Скудное разнообразие, скажу я вам. Сдаётся, я уже завидел все красоты, коими могли похвастаться этлиасские джунгли. Я бы и на этот-то участочек не обратил внимания, если бы резкий запах не ударил мне в ноздри. Ну и кислятина... Прямо глаза слезятся.

     Вообще, я не преследовал цели добраться до источника запаха, но прямо чувствовал, что чем дальше я ступаю, тем сильнее этот букет обостряется. Даже описать вам его сложно. Мерзко, кисло и несказанно резко. Не уверен, хочу ли я вообще знать, от чего так смердит... Однако, неважно чего я хотел, ответ я в любом случае получил. Правда, не особо-то он мне понравился...

     Труп.

     Не животного, понятное дело.

     Ятк.

     Но... Это не Алиль, скажу наверняка. Она бы ещё свеженькой была, а этот сгнил уже наполовину. И не только сгнил, он будто бы частично в землю врос.

     Никогда не нюхал полуразложившихся людей, но сомневаюсь, что от них пасёт кислятиной. Может быть, так пахнет сельвертокс, ятканский кровяной токсин? Жуткое так-то зрелище... Лежит такой скелет, обвешанный лоскутами гнилой плоти. Ещё и какого-то фига прямо у подножия дерева, обнимая его в позе эмбриона. Больше на какой-то ведьмин обряд смахивает, а не на случайную смерть.

     Вдруг кусты впереди подозрительно зашуршали, вынудив меня насторожиться и на голом инстинкте попятиться назад. Хищник, падальщик? Вероятнее всего второй вариант, но сколько уж времени эта туша здесь пролежала нетронутой? Мне кажется, были бы здесь падальщики, давно бы добрались до тела. Что, значится хищник? Ну нет, только не это...

     Но выпорхнувшая из зарослей рука, опёршаяся на ближайшее дерево в кратчайшие сроки успокоила меня и расставила всё по своим местам. Ковыляя, оттуда наконец-то вышла эта умаявшаяся белокурая макушка, невольно пленившая каждую мою мысль. Конечно, она сразу же заметила меня... И одарила вымученной улыбкой. Еле на ногах стоит... Но видок у неё правда потрёпанный: кое-где виднеются синяки, на одной ноге кровоподтёки, перепачкана вся и, что самое занимательное, половина волос куда-то запропастилась. Раньше спускались ниже лопаток, а теперь только в каре могут метить.

     Но какая, чёрт возьми, разница, правильно? Возрадуемся же, Алиль жива! Будучи не в силах удержаться, я рванул прямиком к ней и заключил в крепкие, практически семейные объятия. Только вот они быстро оборвались, стоило Алиль заайкать и застонать, очевидно от боли. Я немедля отстранился и вопросительно на неё покосился.

— Я тоже рада вас видеть, но... — потускневшим голоском произнесла она, виновато улыбаясь. — Похоже, я что-то сломала во время падения.

— Извини... — выпустив её из рук, неловко я переминался с ноги на ногу. — И ещё за то, что потерял тебя.

— В смысле "потеряли"? — усмехнулась Алиль. — Я же перед вами. Ну потеряли и потеряли... Нашли ведь.

— Я о том, что догнать вас не смог. Бросил тебя одну с этой зверюгой.

— А, это... — отмахнулась она. — Не стоит, вы и сами могли умереть. Жертвы должно сводить к минимуму. Ой, здесь, я смотрю, труп? — опасливо покосилась она на беднягу, нашедшего вечный покой под сенью дерева. — Я частенько забываю, насколько у меня рисковая работа.

— Не то слово, рисковая. Смертельно опасная. Не знаешь, кто мог его под дерево положить?

— Так он сам туда лёг. — простодушно похлопав глазами, заявила Алиль. — Это ж дерево джидгите, я вам ещё хотела его показать.

— А, это оно? — безынтересно окинул я это "джидгите" взглядом. — Это его вы, ну то есть мы, исторически жрали, чтоб стать ядовитыми?

     На самом деле смотреть было не на что. Ствол плотный, бугристый, но вместе с тем достаточно тонкий. Крона пышная и почти идеально округлая. Изредка среди листьев, словно бы пронзённых фиолетовыми венами, прослеживались молодые фрукты, размером с мандарины, но покрытые как будто ананасьей кожурой. Постойте-ка... Да я же именно такой фрукт и держал в руке, когда трапезничал на корабле ятков! Ух, хорошо, что не съел... Правду ведь говорят, что не делается — то всегда к лучшему. Чуть ведь не отравился...

— Ага, оно самое. — Алиль, надо полагать, хорошо так умаялась, обычно она рассказывает куда воодушевлённее. — Наш исторический кормилец, которого мы, к слову, сами после жизни кормим. Когда мы умираем, мы просто ложимся под ним и со спокойною душою дожидаемся конца. Редкое живое существо выносит сельвертокс, но дерево джидгите, как его первоисточник, поглощает его с удовольствием. Видите, вокруг дерева напрочь отсутствует трава? А всё потому, что его корни покрыты желёзками, выделяющими в почву пищеварительные ферменты, которые упрощают процесс нашего разложения. Но из-за них вокруг дерева ничего не растёт и никто не живёт... Слишком почва кислая.

— В смысле?.. — снова она рассказала мне аспект своей культуры, вынудивший меня прифигеть. — Вы... Ну то есть мы... Просто под деревьями гниём? А как же там... Похороны, все дела?

— Это что такое? Когда тело запирают в ящике и закапывают?

— В гробу, да.

— А зачем это? — вот теперь, видать, недоумение снизошло на неё. — Эгоизм и самолюбие, я считаю. Тело должно вскормить ту землю, которая в своё время вскормила его. Обогатить почву, чтобы на ней проросла новая пища, это элементарный баланс. Да и в чём вообще смысл сохранять скелет в... Гробу этом, как вы его назвали. Будто умерший останется в этом мире. 

— Ну-у-у... — будто оправдываясь, протянул я, убегая взглядом. — Останется память о нём, все дела.

— Это в теории. На практике же остаётся только боль и бесконечная печаль. Безжалостное напоминание, что улыбки усопшего вы уже никогда не увидите. Разве не проще проститься с его внешней оболочкой, позволив ей слиться воедино с окружающей нас флорой? Рано или поздно всё равно все обратятся в пыль. Мы приверженцы такой вот философии. Мы чувствуем предков везде, ведь их души питают леса, от которых питаемся мы. Это завершённый, гармонический цикл жизни и смерти, недоступный самовлюблённым чужакам.

— Ладно-ладно, как уж скажешь. — решил я не спорить с пришельцем во взглядах. — Может быть, пойдём отсюда, а? Амбре здесь такое, сама понимаешь.

— Пойдём. — согласилась Алиль. — Только вот... Вы помните, куда идти?

— Ага. — самодовольно я заулыбался. — Не боись, я оставлял пометки. Всё, как ты меня учила.

— И сигнальные костры, выходит, разводили сами? — с глазками, сверкающими точно бриллиантовая россыпь, вопросил акалир.

— Как видишь! Хотя по факту только первый. — продемонстрировал я ей свои мозолистые руки. — Потом уже трутовиком воспользовался. А, и змею сам изловил, освежевал и приготовил, представляешь? Короче, много чем могу похвастаться, расскажу по пути.

     Кажется, жизнерадостность потихонечку к ней возвращается. Алиль, как мы помним, комплексует из-за мягкого характера, загодя открестившись от затеи взяться за инициацию, пятилетний обряд, проводимый акалирами, когда на их попечение оставляют группку детей, обучая их выживанию и проверяя, достаточно ли они сильны, чтобы выжить и пополнить имперское общество. Алиль явно даже не надеялась кого-то в жизни научить, но научила же. Да ещё и такого балбеса, это прямо достижение.

     Возвращаться в лагерь будем долго, но если честно, мне вообще пофигу. Я счастлив, что она жива, хоть и потрёпана. К тому же за разговорами время быстро летит.

     Прежде, чем начать бахвалиться пред нею достижениями, как пятилетний пацанёнок перед мамочкой, я решил узнать, что ей пришлось пережить. Догонялки, говорила Алиль, были изнуряющими. Два часа рептилия гоняла её по лесу, вынуждая то и дело спотыкаться или падать. Даже на змею как-то разок случайно наступила, отчего та укусила акалира в ногу. Человек бы давно уж откинул копыта без антидота, но ятканский организм, привыкший к яду, ничего не ощутил.

     Волосы же она, как оказалось, сама обрезала. Когда ливень затих, эмхефоспей стал находить Алиль по запаху, так что она решила как бы "разделить" его. И, судя по всему, именно это решение её и спасло, ибо зверь отстал только потом.

     Вообще, я поражён её выносливостью. Часами удирать от хищника, при этом будучи нехило так измотанной, укушенной в ногу. Со сломанными рёбрами или ключицей! Вы представляете, какой болью должна отдавать её грудь при дыхании? Ещё и костры умудрялась раз за разом разжигать. А она всё вынесла, упасть не встать... Я понимаю, что адреналин боль приглушает, но блин. Вот она, воля к жизни.

     Ближе к вечеру мы наконец вернулись в лагерь. Несмотря на то, что я и сам-то знатно вымотался, я прекрасно понимал, что Алиль настрадалась стократ пуще, так что добровольно вызвался ухаживать за ней, бегая за водичкой и пропитанием, строго запретив ей подниматься с гамака. Пускай эта великомученица отдохнёт, она заслужила.

     Я, конечно, охотник не очень, но уж десяточек крабов изловлю без проблем. Только их, блин, надо заживо варить, а класть мне их некуда, так что сперва лучше с костром разберусь. Опять с палками геморроиться, ёпт твою мать... Но ничего, я должен вытерпеть. Ради Алиль.

— Знаешь, а я только сейчас понял. — усевшись растирать эту злосчастную древесину, обратился я к акалиру. — Мы с тобой уж сколько дней здесь провели, а я по-прежнему ничегошеньки не знаю о тебе.

— Ну-у-у, вы немногое упустили. — неловко усмехнулась девочка, отлёживающаяся в гамаке. — Я совсем не занимательная личность.

— Ну и пусть. — спокойно возразил я. — Расскажи хоть о своей семье, увлечениях. Мечтах там, я не знаю. О чём сама захочешь, я всё выслушаю. Всё равно огонь не быстро добывается.

— О семье... — вдумчиво протянула она. — Да обыкновенная она. У мамы с папой небольшой ресторанчик, который они держат в нашем родном городе, Катамбаде. Это, если что, планета Ларис в звёздной системе Дилия I, где-то в трёх парсеках от столицы.

— И как, часто их навещаешь?

— Не так часто, как хотелось бы. В основном я вижусь с ними только в периоды безработицы, когда комиссия Сольмизуль только решает, куда теперь меня отправить. А, вы же не помните... Ну, короче это орган в департаменте, который отвечает за защиту окружающей среды и всё с ней связанное, а акалиры входят в число подчинённых комиссии.

— Получаешься, и сейчас полетишь в этот свой Катамбад?

— Да, причём надолго... Травмированную никуда не отправят, так что мне останется лишь отлежаться у родителей. Ох, ну и влетит, наверно, мне... Опять начнут уговаривать бросить работу.

— А ты что, настолько её любишь? Тебе настолько нравится, будучи полуголой, шнырять по лесам и хавать жуков?

— Не то, что бы прям нравится, но... — тяжело вздохнула Алиль. — Скажем так, есть обстоятельства. Я просто хочу жить спокойно, а в нашем обществе это едва ли возможно, по крайней мере для меня. — не удержался я и обернулся, бросив взгляд на это хмурое лицо. — Вы сами поймёте, что я имею в виду, когда нас заберут.

— Ну... Ладно. — решив не ворошить её раны, я отступил и постарался увести разговор в более радостное русло. — А чего ты сама хочешь? Как выглядит твоя идеальная жизнь?

— Помните, я говорила, что я ихтиолог по образованию? — бальзамом на душу мне капнул этот голос, моментально повеселевший. — И ещё, что я люблю нырять? На самом деле мне для счастья многого не надо, я уже давно хочу открыть аквариумный магазинчик. Или, может, совместить его с родительским рестораном. Нет, правда, это было бы так здорово. Я бы сама погружалась на рифы, избирала кого мне поймать. Держать живых существ в неволе, конечно же, нехорошо, но этим рыбки-то и отличаются от остальных животных — они даже в искусственной среде прекрасно себя чувствуют. И я бы ни в чём их не обделяла, занималась дизайном, селила вместе только уживающиеся друг с другом виды. Ах, не знаю, этим просто нужно гореть...

— Звучит здорово. — проникнувшись её энтузиазмом, а аж сам невольно улыбнулся. — Но почему ты его не откроешь? Неужели акалиру денег не хватает?

— Денег-то хватает, но... Опять же, обстоятельства.

— Да уж. Что ж тебе меша... — заткнулся я, навострив слух. — Слышишь?

     Приподнявшись на локтях, Алиль тоже прислушалась. Что-то протяжно гудело, пронзая содрогающийся воздух. Именно воздух, земля оставалась спокойной, так что это точно не землетрясение. Но и само небо, кажется, спокойно и не предвещает приближения грозы.

     Вдруг мы периферическим зрением заприметили, как чья-то громоздкая и тёмная фигура выпорхнула из перины облаков, однако листва здесь настолько густая, что разглядеть её пристальнее было невозможно.

— О, похоже, спасатели. — воодушевилась Алиль, осторожно вскакивая на ноги. — Пойдём к реке, здесь слишком густо. А, и можете, пожалуйста, мой ящик понести? Я, сами понимаете, не в лучшей форме.

— Конечно. — ответил я, на радостях выбрасывая палки.

— Спасибо. Сейчас, только рацию заберу.

     В ускоренном темпе мы с нею спускались с холма. Неужели дождался? И меня взаправду заберут из этой задницы? Скучать не буду, скажу честно! Адьос мучачос, Этлиас! Надеюсь, больше не увидимся. Хотя, признаться, я уж начал привыкать к нему.

     Внезапно рация в руках у Алиль зашумела и с нами вышла на связь неизвестная девушка:

— Акалир, это Рейзорблейд. Надеюсь, правильно попали?

— Ам... — Алиль, кажется, растерялась, по постаралась взять себя в руки. — Да?.. Это вас прислали нас забрать?

— "Нас" — это тебя и военнопленного без памяти?

— Да. — акалир кивнула, пусть этот жест и остался незамеченным.

— Значит, всё правильно. Выйдите к открытому пространству, мы высылаем к вам ЗИГ-1 под позывным Хвост-2. Он доставит вас на Молот 2-9, где вам окажут необходимую медицинскую помощь, а затем перенаправят на Прялмио. Вопросы есть?

— Нет.

— В таком случае, конец связи. — вызов сбросили.

— Не понимаю, что здесь делают военные? — спросила озадаченная Алиль. — Я понимаю, мы близко к границе, но для нашего сопровождения и пары звездолётов бы хватило, а нас встречает целый командный центр.

— Не знаю, что тебе ответить. — на пофиге пожал я плечами. — Мне до лампочки, кто меня отсюда заберёт.

     Когда мы вышли к песчаному берегу привычной речки-кормилицы, титанический крейсер уже нависал под персиковыми облаками, омытых предзакатными лучами. Вот что гремело — его могучие турбины. И вновь я вижу намалёванное на бок Имперское знамя, под которым, судя по всему, была нанесена эмблема центра Рейзорблейд — два перекрещенных ножа.

     Аналогичные знамёна украшали клиновидный звездолёт, подлетевший к нам не более, чем через минуту. Вообще, конструкция его незаурядная и выполненная без пафоса. Опираясь на его серый металлический цвет, могу предположить, что он вообще не выкрашен. Но да ладно, пушки есть, летать умеет, что ещё нужно, не так ли? ЗИГ-1, значится? Выходит, ЗИГ повезёт Зака. Ну-ка от винта, чёрт подери.

     Пришлось прикрыть глаза, чтоб защититься от песка, раздуваемого турбинами. Вот в чём, надо полагать, преимущества космолёта — он умеет зависать на месте, опускаясь плавно. Это, блин, не допотопный самолёт, которому нужна площадка в сотню с хреном метров.

     Опустившись на шасси, представляющие из себя по сути поршневые ножки, ЗИГ-1 приветственно открыл кабину, из которой высунулся ятк в поляризованном шлеме.

— Здорово. — бросил он. — Сами залезете или помочь?

— Вообще, акалиру бы не помешала помощь. — взглянув на Алиль, сказал я. — С высоты упала, косточки теперь болят местами.

     Даже ворчать не стал, а совестливо подсобил сородичу, со мной на пару. Очень скоро на борту оказался и её багаж, а также я. Ну и пилот, разумеется. Вообще, внутри было довольно тесно. Явно это всё-таки военный звездолёт, то есть космический истребитель. Не рассчитан он на перевозку пассажиров. Но тем не менее он смог поднять нас в воздух, а затем и устремиться к крейсеру, попутно доложив по рации, что мы уже в пути.

— Простите, а... — неловко начал акалир, обращаясь к пилоту. — А вы не можете сказать, что происходит? Мы как бы... Ждали обычных спасателей.

— Это к капитану Ютаю. — внезапно став серьёзнее, бескомпромиссно заявил ятк у штурвала. — Я не вправе разглашать гражданским что-либо касательно военных операций.

     Логично, что уж. Негоже простым обывателям знать государственные тайны. Тёмные тайны, понятное дело. Чего ещё ждать от державы нациков?

     Вы не представляете себе, какое облегчение я ощутил, когда мы долетели до посадочной площадки, выдвинутой прямиком из крейсера. Когда я наконец ступил на совершенно плоскую поверхность, без кустов, корней и прочей хренотни лесной... Когда этот блаженный ветерок обдал меня, ну точно расцеловывая. Ах, я просто петь готов, серьёзно!

— Ну что? — вышел к нам навстречу ятк в знакомой командирский форме, уж завиденной мной в Деволс Ае. Короткие взъерошенные волосы расступались перед тонким ободом наушников, к которым слева был пристроен микрофон. Футуристичные солнцезащитные очки, прячущие его очи от обзора, будто шли с ними в комплекте, ибо дизайн больно схож. Чуть впалые щёки устилала колючая двухдневная щетина. — Окунулся в детство, а, живчик?

— Да не то слово... — обессиленно вздохнул я, опуская руки.

— Ничего, глядишь и память быстрее вернётся. — поправив очки, заявил он. — Все мы через это проходили. Ладно, милости прошу на борт. Вы, я думаю, только и ждёте, чтоб вымыться в душе да поесть чего-нибудь как минимум солёного. — да, да и ещё раз да, и плюс поспать в нормальной койке, без комаров!

— Капитан Ютай. — обратилась к нему Алиль, явно решившая докопаться до истины. — Можете сказать, а почему...

— Почему мы сюда прилетели? — опередил он акалира.

— Да. — кивнула Алиль. — Это большая тайна?

— Да не такая уж. — налегке пожал он плечами, но с ответом всё-таки помедлил. — Повстанцы.

— А-а-а... — понимающе протянула Алиль.

— Повстанцы? — негромко повторил я, таращась на блондинку.

— Не все из нас согласны с императором. — неловко отвела она глаза. — И его захватническим режимом...

     На самом деле удивляться нечему. И среди ятков, как оказалось, сыскались ребята добросердечные, лояльные к чужакам и пожелавшие остановить эту резню, учиняемую алчным правительством. Может быть, нацисты только в армии, а сами по себе они абсолютно нормальная раса? Алиль, например. Согласитесь, уж её назвать нацисткой ну язык не повернётся. Плюс, она уже высказывалась против этой грёбанной войны...

     Хотя, быть может, мне не стоит торопиться с преждевременными выводами? Кто знает, может эти повстанцы ещё большие отморозки, которые всего лишь захотели заграбастать власть в свои лапища? Революционеры испокон веков были и остаются неоднозначными деятелями, со своими правдами и неправдами.

— А, кстати... — внезапно опомнился неспешно уходящий Ютай, останавливаясь и бросая на нас взгляд из-за плеча. — Живчик, имя до сих пор не вспомнил?

— Н-Нет... — аккуратно я ответил.

— Ясно. — отвернул он голову вперёд. — Значит, акалир, сама ему дашь имя.

— Я!? — опешила Алиль.

     Она!? А, ну да, яткам же акалиры раздают имена, по крайней мере взрослые. И причём раздают на основе личных наблюдений. Как индейцы прям...

     Невооружённый глаз и тот был в состоянии прикинуть глубину тех дум, в которых Алиль утонула, изредка бросая на меня неловкий взгляд. Она сейчас реально голову ломает, как меня назвать? Да уж, странная ситуация...

— За-а-а... — растягивала она полушёпотом. — М-м-м... За-а-а...

     Видно, она хочет сохранить первые буквы. Забавно, я же обронил их, едва не проболтавшись. Ну и как она перехреначит моё имя? Только бы не Заноза, Заёбщик или что-нибудь подобное... Я ведь знаю, что гожусь на эти звания.

— За-а-а... — в последний раз протянула она, прежде чем ещё раз глянуть на меня, уже уверенно. — Занкар.

     Напоминает мои ники в контре, ещё со времён школы и компьютерных клубов. "Занк" здесь, видно, означает "вспыльчивый", а "ар"... "Заботливый?" "Вспыльчивый, но заботливый", она таким меня увидела? Надо же... Кринжово малость, но мне всё равно как называться, лишь бы только моё имя не смущало ятков.

— Занкар, так Занкар. — подытожил Ютай, бросая взгляд на белокурую девушку в аналогичной форме, вышедшую навстречу. — Йовава, займись пока ими.

— Есть. — твёрдо кивнула она, прежде чем двинуться к нам, сократив дистанцию за несколько шагов и вперившись в меня, не поверите, но самыми что ни на есть лиловыми глазами. В первый раз такие вижу. — Ятканская Империя приносит вам, как своему пострадавшему воину, глубочайшие извинения. Мы не в силах возвратить вам память, но согласно двадцать первой директиве, сорок восьмому пункту конституции, вам полагается денежная компенсация. — закончила Йовава свой официоз, всучив мне в руки что-то вроде навороченной кредитки. — Пусть вы остались без ничего, но теперь можете начать всё с чистого листа.

— Вау, серьёзно? — я аж растерялся от подобной щедрости. Чувство, будто лотерею выиграл. — А сколько здесь, если не секрет?

     Конечно, маленькую сумму ожидать не следовало, но я был морально не готов к подобному ответу... Челюсть, чувствую, не подниму до конца дня. Сколько-сколько вы мне отвалили?..