война на пороге
Хогвартс готовился к войне — не как к возможной угрозе, а как к неизбежности. Стены замка потемнели от наложенных защитных чар, в коридорах мерцали руны, пульсирующие тусклым, болезненным светом. Воздух был пропитан запахом магии — густой, тяжёлый, с металлическим привкусом.
***
профессор Флитвик укреплял барьеры, накладывая слои за слоями древних заклинаний;
Макгонагалл лично проверяла готовность учеников старших курсов — тех, кто мог держать палочку и сражаться;
мадам Помфри готовила лазарет: ряды пустых коек, стопки бинтов, котлы с зельями, от которых шёл едкий пар.
Младшие курсы отправили домой под охраной авроров — их крики и плач эхом разносились по платформе, когда поезда увозили их прочь. Одна девочка из второго курса вцепилась в мантию профессора Спраут, рыдая:
— Я не хочу уезжать без брата!
Но выбора не было. Хогвартс больше не был безопасным местом.
***
Гарри, Гермиона и Рон сидели в башне Гриффиндора, глядя на карту Мародёров. Красные точки — ученики и преподаватели — двигались по замку, но за его пределами… пусто.
— Они уже близко, — прошептал Гарри, сжимая кулаки. — Я чувствую это.
Гермиона нервно листала учебник по тёмной магии, её пальцы дрожали.
— Мы знаем не все заклинания, — сказала она. — Не все контрпроклятия.
Рон молчал, глядя в окно. Там, за горизонтом, небо было цвета запекшейся крови.
Они боялись. Не за себя — за тех, кто не умел сражаться. За тех, кто верил в них.
***
Ученики гудели разговорами и призрением к Нотту и Снейп...
«Он же из семьи Пожирателей!» — шипел кто‑то, когда Теодор проходил мимо.
«Она — дочь Снейпа! Как мы можем ей доверять?» — шептала девушка из Когтеврана, отворачиваясь от Рейвен.
Даже некоторые преподаватели смотрели косо. Профессор Слизнорт избегал встречаться с ними взглядом, а мадам Розмерта, приносившая еду из «Трёх мётел», клала их тарелки последними — небрежно, словно боясь прикоснуться.
Но они держались.
Милые, но грустные моменты
Однажды вечером, когда коридоры опустели, Рейвен и Теодор нашли укромный уголок у разбитого витража. За окном кружил снег — последний, предвесенний, грязный и тяжёлый.
— Если бы всё было по‑другому… — начала Рейвен, но не договорила.
Теодор прижал палец к её губам.
— Не надо. Мы здесь. Сейчас. Этого достаточно.
Их поцелуй был коротким, горьким, как полынь. Они знали: завтра может не наступить.
***
Весна пришла, но принесла не тепло, а мрак.
Небо над Хогвартсом затянуло свинцовыми тучами, сквозь которые не пробивался ни один луч солнца. Деревья в Запретном лесу скрипели, словно жаловались на судьбу, а вода в Чёрном озере стала чёрной, маслянистой, отражая только тени.
Замок окружили дементоры.
Они скользили вдоль стен, их плащи трепетали в безветренном воздухе, а дыхание вырывалось клубами ледяного тумана. Ученики вздрагивали, проходя мимо окон, — им казалось, что твари смотрят прямо на них.
— Это для нашей защиты, — твердили преподаватели. — Они не дадут врагам подойти незамеченными.
Но защита эта была сродни клетке.
За пределы ворот никто не выходил. Даже совы возвращались измученными, их перья были покрыты инеем.
***
В коридорах царила гнетущая тишина. Ученики больше не смеялись, не бегали на переменах — они передвигались быстро, почти бесшумно, сжимая палочки в карманах мантий.
На стенах появились новые портреты — погибших героев прошлых войн. Их глаза следили за проходящими, а губы шевелились, будто напоминая: «Это повторится».
Рейвен и Теодор тренировались каждую ночь в заброшенном классе. Их заклинания оставляли ожоги на каменных стенах, а связь между ними пульсировала, как рана — болезненная, но необходимая.
Однажды ночью, когда луна скрылась за тучами, Теодор вдруг остановился.
— Что, если мы не справимся? — спросил он тихо.
Рейвен взяла его за руку. Их пальцы переплелись, и в этом прикосновении было больше силы, чем во всех защитных чарах Хогвартса.
— Справимся, — сказала она твёрдо. — Потому что мы вместе.
Где‑то вдалеке завыл дементор — протяжно, тоскливо, как душа, потерявшая надежду.
А за горизонтом уже собирались тучи.
Война приближалась.