несокрушимы
Утром первые лучи рассвета робко пробились сквозь запотевшие окна, окрашивая комнату в нежные золотистые тона. Рейвен и Теодор проснулись почти одновременно — их взгляды встретились, и на лицах расцвели сонные, но тёплые улыбки.
Они поднялись с дивана, слегка потягиваясь, и принялись наводить уют в доме. Первым делом собрали несколько тёплых вещей, которые отыскали в чулане: мягкие шерстяные свитера, вязаные шарфы и даже пару старых, но добротных пледов с выцветшим узором.
— Этот подойдёт, — Рейвен встряхнула плед, и в воздухе закружились пылинки, сверкающие в солнечных лучах. — Будет уютно у камина.
Теодор кивнул, перекинув через плечо свитер с высоким горлом:
— А я нашёл запасное одеяло. И, кажется, где‑то тут была коробка с чаем…
Еда нашлась в небольшом шкафчике у стены — сушёные фрукты, орехи, пара банок с вареньем и даже запылившийся пакет с печеньем. Они быстро соорудили нехитрый завтрак: вскипятили воду в старом котелке, заварили душистый чай и разложили угощения на потрёпанной деревянной доске.
Пока еда готовилась, они собрали вещи в небольшие сумочки. Рейвен достала из потайного кармана зачарованный мешочек — тот, что мог вместить куда больше, чем казалось на первый взгляд.
— Расширение пространства, — пояснила она с хитринкой в глазах. — Бабушка научила.
Теодор приподнял бровь:
— И почему я не удивлён, что у тебя есть такой?
— Потому что ты знаешь меня слишком хорошо, — рассмеялась Рейвен, аккуратно складывая в мешочек книги, свитки и прочие мелочи.
Когда всё было готово, они устроились у камина — тесно прижавшись друг к другу, укутавшись в плед. Теодор обнял Рейвен за плечи, а она положила голову ему на грудь, слушая ровное биение его сердца. В воздухе витал аромат горячего чая и дымка от поленьев, потрескивающих в огне.
Но покой длился недолго.
Внезапно дверь дома со скрипом распахнулась, и в помещение ворвались несколько фигур в алых мантиях — члены Ордена Феникса. Их палочки были направлены вперёд, а лица выражали решимость.
— Рейвен Снейп, Теодор Нотт, — произнёс один из них, высокий мужчина с седыми висками. — Вы должны следовать за нами в Хогвартс. Немедленно.
Рейвен и Теодор мгновенно напряглись. Они переглянулись — в их взглядах читалось молчаливое «что теперь?».
— С какой стати? — резко спросила Рейвен, вставая и загораживая собой Теодора. — У нас нет времени на игры в шпионов.
— Это не просьба, — твёрдо ответил мужчина. — В Хогвартсе вас ждут для важного разговора. Речь идёт о безопасности магического мира.
Теодор медленно поднялся, не отпуская ладонь Рейвен.
— Мы не станем идти пешком несколько часов, — холодно произнёс он. — Если это так важно, давайте использовать телепортацию. И на наших условиях.
Один из членов Ордена сделал шаг вперёд, но старший жестом остановил его.
— У нас есть порталы, — признал мужчина после короткой паузы. — Но вы должны дать магическое обещание не предпринимать враждебных действий по прибытии.
Рейвен сжала ладонь Теодора крепче — их пальцы переплелись, словно это прикосновение давало им силы. После короткого молчания она кивнула:
— Хорошо. Мы даём слово. Но если нас обманут…
— …мы найдём способ это исправить, — закончил Теодор, бросив на неё понимающий взгляд.
Член Ордена достал из кармана небольшой кристалл — гранёный, с мерцающим голубым светом внутри.
— Держитесь друг за друга, — предупредил он. — Порталы нестабильны, лучше не размыкать контакт.
Рейвен и Теодор крепко сцепились руками, глядя друг другу в глаза. В этот момент для них не существовало ни Ордена, ни угроз, ни неопределённого будущего — только уверенность в том, что они вместе.
Кристалл вспыхнул ослепительным светом. Пространство вокруг исказилось, задрожало, словно ткань, которую резко дёрнули за край. В ушах зазвенело, а перед глазами замелькали разноцветные полосы — будто кто‑то быстро перелистывал страницы огромной книги.
И вдруг всё прекратилось.
Они стояли на каменном полу в просторном зале Хогвартса — величественном, знакомом до последней трещины в стене. Высокие окна пропускали мягкий утренний свет, а вдалеке слышались шаги и приглушённые голоса преподавателей.
Рейвен медленно выдохнула, но ладонь Теодора не отпустила.
— Ну вот мы и здесь, — тихо сказала она.
— Да, — кивнул Теодор.
Рейвен и Теодор стояли в главном зале Хогвартса — вокруг царила напряжённая атмосфера. Величественные своды, обычно наполненные весёлым гулом голосов, теперь хранили тяжёлую тишину. Хогвартс был словно завёрнут в кокон защитных чар: в воздухе мерцали едва заметные магические линии, у каждой двери дежурили стражи из числа опытных авроров, а на стенах пульсировали древние руны — часть многоуровневой системы обороны.
Ученикам был объявлен комендантский час: покидать пределы своих факультетских гостиных разрешалось лишь в сопровождении преподавателей и только по неотложным делам. Учителя держались настороженно, бросали косые взгляды на Рейвен и Теодора — они знали, что эти двое когда‑то считались потенциальными Пожирателями смерти.
В зале собралось немало учеников — в основном с пятого по седьмой курс. Они перешёптывались, указывая пальцами на вновь прибывших, обменивались тревожными взглядами. Кто‑то сжимал палочку в кармане мантии, кто‑то нервно теребил край шарфа.
И тут из толпы вырвался Гарри Поттер. Его лицо пылало гневом, зелёные глаза метали молнии. Он стремительно направился к Рейвен и Теодору, тыча пальцем в их сторону.
— Предатели! — выкрикнул Гарри, и его голос эхом разнёсся под сводами зала. — Вы оба! Как вы смеете здесь появляться?!
Рейвен выпрямилась, вскинув подбородок, но промолчала — она понимала, что любые слова сейчас могут только подлить масла в огонь. Теодор же шагнул вперёд, загораживая её собой.
— Успокойся, Поттер, — холодно произнёс он. — Мы здесь не по своей воле.
— Не по своей воле?! — Гарри рассмеялся резким, неприятным смехом. — Конечно! Вы же всегда «не по своей воле» творите гадости! А ты, — он резко повернулся к Рейвен, — ты вообще… ты же Снейп! Родственница того, кто предал Дамблдора!
По залу прокатился гул. Кто‑то из учеников одобрительно закивал, кто‑то, напротив, нахмурился — но все замерли в ожидании.
— Заткнись, Поттер, — процедил Теодор сквозь зубы, сжимая кулаки. — Не смей её трогать.
— А что ты сделаешь? — Гарри приблизился вплотную, их разделяло всего несколько шагов. — Заколдуешь меня? Или просто спрячешься за юбкой этой…
Он не успел договорить. Теодор рванулся вперёд и с размаху ударил Гарри кулаком в челюсть. Тот отшатнулся, но устоял на ногах — и в следующий миг уже бросился в ответную атаку.
Началась драка. Парни катались по полу, наносили удары, хватали друг друга за мантии, пытаясь повалить. Вокруг раздавались крики:
— Разнимите их!
Рейвен стояла как вкопанная, её лицо побледнело, но глаза горели холодным огнём. Она не пыталась вмешаться — знала, что это только усугубит ситуацию. Вместо этого она оглядела зал: профессора Макгонагалл уже спешила к месту потасовки, а рядом с ней — профессор Флитвик, державший палочку наготове.
— Довольно! — прогремел голос Макгонагалл, и её палочка вспыхнула ярким светом. Между Гарри и Теодором возник мерцающий барьер, отшвырнувший их друг от друга. — Это что за безобразие?!
Гарри, тяжело дыша, вытер кровь с губы. Его взгляд всё ещё был полон ненависти, но он отступил на шаг. Теодор поднялся, поправил пиджак и бросил на Гарри презрительный взгляд.
— Ты не знаешь, о чём говоришь, Поттер, — тихо, но отчётливо произнёс он. — И когда‑нибудь пожалеешь об этом.
Рейвен наконец шагнула вперёд и взяла Теодора за руку. Их пальцы переплелись — молчаливый знак единства. В зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием участников драки и тихим шепотом учеников.
Где‑то в глубине замка часы пробили полдень. А в больничном крыле, за множеством защитных барьеров, Дамблдор лежал в забытьи — его состояние с каждым часом становилось всё хуже…
Рейвен и Теодор всё ещё стояли в главном зале, когда сквозь огромные витражные окна вдруг пробился неестественный, багровый отблеск. Небо стремительно темнело — не как перед обычной бурей, а будто сама тьма сгущалась над замком.
В вышине, прямо над башнями Хогвартса, вспыхнула Метка Пожирателей смерти — зловещий череп с выползающей изо рта змеёй, сотканный из чёрного дыма и мерцающего огня.
— Нет… — выдохнула Рейвен, прижимая ладонь к стеклу.
В следующий миг окна со звоном треснули — по ним побежали извилистые трещины, словно паутина. Осколки брызнули внутрь, а сквозь проломы в зал ворвались тёмные шары — Пожиратели смерти, сбросившие маскировку.
Среди них Рейвен сразу узнала:
Драко Малфоя, Люциуса Малфоя,Беллатрису Лестрейндж и своего отца — Северуса Снейпа.
— Отец… — прошептала Рейвен.
Снейп смотрел на неё — и в его взгляде читалась не ненависть, а глубокая, почти физическая боль. Он хотел уберечь её, спасти от этого безумия, но был связан клятвами, долгом, прошлым…
— Взять их! — выкрикнула Беллатриса, указывая на Рейвен и Теодора.
Начался бой. Заклинания вспыхивали во всех концах зала — зелёные, красные, синие лучи рассекали воздух, разбивались о защитные барьеры. Ученики в панике разбегались, прятались за скамьями, преподаватели выстраивали щиты.
Но едва Драко выкрикнул «Экспеллиармус!» в сторону Теодора, произошло нечто неожиданное. Теодор увернулся, начал формировать контрзаклинание — и вдруг резко схватился за бок: из‑под мантии потекла кровь. В тот же миг Рейвен пошатнулась, её ладонь инстинктивно прижалась к тому же месту — будто рана была и на её теле.
Их связь, та самая «общая сила», о которой они говорили, проявилась в полную мощь: боль Теодора стала её болью, его слабость — её слабостью.
— Тео! — крикнула она, но её голос прозвучал глухо, словно издалека.
Он с трудом поднял палочку, его губы дрогнули:
— Не сдаёмся… до конца.
Они сражались из последних сил — медленно, неуклюже, но упрямо. Каждое движение давалось с трудом: Рейвен едва успевала отражать атаки, её заклинания теряли силу, а Теодор, несмотря на рану, продолжал прикрывать её, бросая щиты и контрпроклятия.
Драко и Люциус наступали, Беллатриса хохотала, швыряя проклятия, от которых трескался каменный пол. Снейп же не атаковал напрямую — он словно пытался держать дистанцию, прикрывал дочь от случайных ударов, но не мог открыто встать на её сторону.
Рейвен перехватила его взгляд — и поняла: он видит их связь, их общую боль, и это разрывает ему сердце.
— Папа… — снова прошептала она.
Он поймал её взгляд и едва заметно качнул головой — не сейчас, не здесь, бегите.
И тут вмешался стоявший неподалёку — профессор Флитвик. Его заклинание, мощное и отточенное годами практики, ударило волной чистой энергии, отбросив Пожирателей назад.
Северус Снейп мгновенно оценил ситуацию: они не справятся. Хогвартс был слишком хорошо защищён, а магическая поддержка прибывала. Он резко поднял руку:
— Отступаем!
Беллатриса зарычала от досады, но подчинилась. Драко и Люциус отступили к разбитым окнам, а Снейп последний раз посмотрел на дочь — в его глазах была невыразимая тоска — и исчез в вихре тёмного портала.
Бой стих так же внезапно, как начался. Но цена была высока.
Теодор рухнул на колени, Рейвен упала рядом — её тело дрожало, дыхание срывалось. Они держались за руки, их пальцы переплелись, и даже в этом изнеможении они чувствовали: связь не ослабла, она была их силой и их проклятием.
— Всё… нормально… — прохрипел Теодор, но его лицо было смертельно бледным.
— Не отпускай меня, — прошептала Рейвен, её голос дрожал, но в нём звучала непреклонность. — Мы выстоим. Вместе.
Их немедленно унесли в лазарет — обоих, неразлучных даже в слабости. Рейвен шла, едва передвигая ноги, но не отпускала руку Теодора ни на миг. Её сердце колотилось в такт с его пульсом — неровно, сбивчиво, но неустанно.
Она не замечала ничего вокруг — ни перешёптывающихся учеников, ни обеспокоенных преподавателей. Всё, что имело значение, — это Теодор...