Пачка сигарет

Остаток дня прошёл в странном, отстранённом ритме. Вернувшись в лабораторию, они продолжили работу с тем же профессиональным рвением, но что-то в воздухе изменилось. Слова, сказанные в «Дырявом котле», висели между ними невысказанным эхом. Всплывающие теории и расчёты были лишь фоном для неозвученного вопроса: «Что теперь?».

Когда стрелки часов наконец-то приблизились к концу рабочего дня, они собрали свои вещи с почти церемонной медлительностью.

— До завтра, Грейнджер, — произнёс Снейп у двери, его голос был ровным, лишённым прежней едкой окраски.

— До завтра, профессор, — кивнула она.

Дверь закрылась. Гермиона прошла по длинным коридорам, мимо золотого Атриума, и вышла на улицу, в начинающиеся сумерки магловского Лондона. Вечерний воздух был прохладен, но не принёс ожидаемого облегчения.

Внутри всё ёкало чувством незавершённости. Будто она забыла что-то важное в лаборатории. Будто в разговоре о Гарри был задан не тот вопрос, или она не услышала главного. Будто этот странный, состоящий из конфликта, молчаливого понимания и совместного виски день, требовал какого-то финального штриха, точки, которую она так и не поставила. Она остановилась, сунув руку в карман в поисках сигареты, и ощутила там холодный металл зажигалки. «Он не подводит. Даже в самый неудачный день».

***

Снейп вышел через один из чёрных ходов, известных лишь избранным. Он закурил, прислонившись к грубой кирпичной стене, и наблюдал, как магглы спешат по своим делам. Их жизнь казалась ему такой простой, такой линейной.

И всё же, несмотря на всё его презрение к простоте, его грызло то же самое чувство, что и Грейнджер. Ощущение упущенной возможности. Как будто он вёл сложнейшее алхимическое уравнение к решению, но в самый последний момент отвлёкся и упустил нужный коэффициент.

Он видел её лицо, когда она спросила о Поттере. В её глазах не было любопытства сплетницы. Было… понимание. Такое же, как в тот момент, когда он поделился с ней огнём. И вместо того, чтобы оборвать эту нить, он, чёрт побери, ответил. Честно. И этот момент честности повис в воздухе незавершённым.

Он сделал затяжку, выпуская дым в прохладный воздух. Они сказали «до завтра», но это казалось слабым, неадекватным эпилогом для дня, который перевернул все их привычные, враждебные ритуалы с ног на голову.

Он упустил что-то. Какую-то деталь. Возможно, в том, как она смотрела на него, когда он рассказал о Поттере. Возможно, в том, как её рука дрогнула, когда она брала стакан. Он, величайший мастер чтения между строк и скрытых смыслов, упустил самое важное послание дня.

И теперь он стоял здесь, один, с сигаретой и с этим неприятным, навязчивым чувством, что где-то там, в другом конце Лондона, Грейнджер испытывает ровно то же самое. Два острых ума, отточенных для решения чужих тайн, оказались бессильны перед загадкой, которую создали сами.

***

Недели текли, сливаясь в монотонный поток работы, прерываемый редкими всплесками прорыва и постоянным, фоновым напряжением между ними. Октябрь вступил в свои права, окрашивая Лондон в оттенки рыжего и золотого, а воздух наполнился запахом влажной листвы и предчувствием зимы.

У Гермионы появилась новая привычка. После работы, особенно после тех дней, что были насыщены молчаливыми битвами со Снейпом и артефактом, она направлялась в небольшой магловский парк по пути к дому. Она бродила по пустынным аллеям, стараясь отбросить все мысли, погрузиться в шуршание листьев под ногами и холодную, осеннюю тишину. Это был её способ перевести дух, сбросить с себя липкую паутину Министерства и невысказанных слов.

В один такой вечер она задержалась чуть дольше обычного, закончив записывать очередную безумную гипотезу. Снейп ушёл раньше, бросив на прощание своё обычное брюзгливое «Не сожгите отдел, Грейнджер». Она почти машинально потянулась в карман за пачкой и… не нашла там привычного холодного, гладкого предмета.

«Чёрт, — мелькнуло в голове. — На столе. Оставила на столе».

Новая, подаренная им зажигалка. Та, что работала безотказно.

Это не остановило её. Потребность закурить, заглушить навязчивые мысли, была сильнее. Она быстренько собралась и направилась прямиком в парк, решив, что раздобудет огонь как-нибудь иначе — заклинанием или у первого попавшегося маггла.

Парк был пуст и погружён в глубокие сумерки. Фонари отбрасывали на землю жёлтые, размытые круги. Встав под голыми, тянущимися к небу ветвями старого дуба, Гермиона сняла сумку и начала лихорадочно её обыскивать. Её пальцы скользили по флаконам с зельями, шершавым обложкам фолиантов, свёрткам с документами, случайным перьям и прочему хламу, что накапливался за недели. Всё, что угодно, кроме маленькой, металлической зажигалки.

— Да где же ты, чёрт побери? — прошипела она отчаянно, уже роняя на мокрую от росы траву свитки и книги.

В этот момент совсем рядом, в нескольких шагах от неё, раздался резкий, чёткий щёлк. Звук чиркающей механической зажигалки. Маггловской. Самой обычной.

Она вздрогнула, но не подняла головы, всё ещё надеясь найти свою пропажу. «Сейчас, сейчас подойду, попрошу прикурить…»

Но ей не пришлось делать ни шага. Тень, длинная и худая, упала на неё, перекрыв тусклый свет фонаря. Она медленно выпрямилась.

Перед ней стоял Северус Снейп. На нём не было мантии, только тёмное, простое пальто, что делало его менее угрожающим, но оттого не менее загадочным. В его длинных пальцах он с невозмутимым видом вертел ту самую зажигалку — старую, потрёпанную, маггловскую зажигалку, которую она потеряла несколько недель назад, как раз перед тем, как он подарил ей новую.
Он смотрел на неё, и в его чёрных глазах не было ни насмешки, ни торжества. Лишь холодная, аналитическая ясность.

— Ищете что-то, Грейнджер? — произнёс он своим низким, бархатным голосом, который в вечерней тишине парка звучал особенно громко.

Она не могла вымолвить ни слова, глядя на зажигалку в его руке. Её мозг, всегда такой быстрый, отказывался складывать два и два.
Он поднял зажигалку чуть выше, чтобы она могла рассмотреть её лучше.

—Я забрал её, — сказал он просто, без всяких эмоций, как констатировал научный факт. — В тот день, когда вы устроили истерику из-за вашего дня рождения. Она выпала из вашего кармана, когда вы швыряли свои вещи на стол.

Он сделал паузу, давая ей осознать это.

— Я надеялся, — продолжил он, и в его голосе впервые зазвучала тонкая, почти неуловимая нить чего-то, что могло быть сожалением, — Что лишив вас этого… инструмента, вы, возможно, одумаетесь. И бросите эту дурацкую, саморазрушительную затею курить прямо в нашем кабинете.

Гермиона стояла, парализованная. Не гневом, а шоком от осознания. Все эти недели… Он не просто подарил ей новую зажигалку. Он спланировал это. Он украл у неё старую, пытаясь… уберечь? Манипулировать? Сделать что-то, что в его извращённой системе координат прошло за заботу.

— Вы… вы украли её, — наконец выдохнула она.

— Я конфисковал, — поправил он с лёгким намёком на привычное высокомерие. — Как конфискуют опасные вещества у нерадивых учеников. Очевидно, безрезультатно. Ваша привязанность к никотину оказалась сильнее, чем мой скромный саботаж.
Он протянул ей зажигалку. Старую, потрёпанную.

— Кажется, — произнёс он, и его взгляд стал пристальным, почти пронзительным, — я недооценил глубину вашей… потребности.

Она медленно, почти на автомате, взяла зажигалку. Пластик был холодным. Она смотрела то на неё, то на его непроницаемое лицо.

В этот момент в её голове всё встало на свои места. Его странное поведение. Подарок. Внезапная пропажа старой зажигалки. Это не была случайность. Это был тихий, отчаянный акт вмешательства. Неуклюжий, контролирующий, абсолютно в его стиле.

И самый шокирующий факт был не в том, что он это сделал. А в том, что он признался. Стоя в ночном парке, он вернул ей не просто зажигалку. Он вернул ей украденный фрагмент правды о них обоих.

***

Они шли по усыпанной опавшими листьями аллее, и тишина между ними была густой, как туман. Но это была не неловкая тишина, а насыщенная только что раскрытой правдой. Гермиона сжимала в кармане старую зажигалку, её пальцы чувствовали каждую царапину на пластике. Он воровал её. Он пытался её «исправить». Эта мысль была одновременно возмутительной и… странно трогательной в своём извращённом снейповском стиле.
Он закурил первым, не предлагая ей. Она последовала его примеру, достав свою пачку и зажигалку. Щелчок прозвучал громко в ночи. Голубоватое пламя осветило её пальцы на мгновение.
Они сделали несколько затяжек, и дым их сигарет смешивался в прохладном воздухе, образуя призрачный общий шлейф.
Именно он нарушил молчание. Его голос прозвучал негромко, без обычной язвительности, почти что деловито.

— Вам следует навестить Поттера.

Гермиона замедлила шаг, бросив на него удивлённый взгляд.

—Простите?

— Не притворяйтесь, что не расслышали, Грейнджер, ваши органы слуха, как и всё остальное, в идеальном порядке, — он выдохнул дым, глядя вперёд на тропинку. — Поттеру дали недельный отпуск. После того инцидента с контрабандистами. По слухам, — он произнёс это слово с лёгким презрением, — он хочет увидеть своих… друзей.

Она остановилась.

—Откуда вы…?

— Министерство — большое скопище сплетен, — отрезал он, тоже останавливаясь и поворачиваясь к ней. Его лицо в полумраке было серьёзным. — И даже я, в своей добровольной изоляции, не могу полностью от них отгородиться. Особенно когда они касаются… определённых людей.

В его голосе снова промелькнула та самая неуловимая нить. Не злости, а чего-то иного. Почти… ответственности.

— Он не позвал меня, — тихо сказала Гермиона, глядя на тлеющий кончик своей сигареты.

— А вы всегда ждёте формального приглашения? — парировал он. — Вы, которая всегда лезла напролом, если считала это нужным? Он ваш друг. Или был им. Он получил ранение, пусть и не смертельное, и ему дали отпуск, чтобы оправиться. Не только физически. — Снейп сделал паузу, словно выбирая слова. — Иногда люди, особенно те, кто привык быть символом, не умеют просить. Они лишь молча надеются, что кто-то окажется достаточно догадливым, чтобы прийти.

Она смотрела на него, и её поражала не столько информация, сколько тот факт, что он вообще это говорит. Северус Снейп даёт ей советы о дружбе. Северус Снейп, по сути, подталкивает её к примирению.

— Почему вы мне это говорите? — спросила она прямо.

Он отвернулся, снова начав медленно идти.

—Потому что невыносимо наблюдать, как два самых назойливых человека моего окружения ходят по кругу, раздираемые чувством вины и долга, при этом делая вид, что всё в порядке. Это отвлекает от работы. А наша работа, на минуточку, связана с артефактом, который может в любой момент разнести пол-Лондона.

Это была ложь. Хорошо знакомая, прозрачная ложь. Они оба это знали.

Они дошли до конца аллеи, где парк упирался в освещённую улицу. Цивилизация. Конец их странного, приватного перемирия.
Снейп потушил свою сигарету о ствол дерева с точным, решительным движением.

—Делайте что хотите, Грейнджер, — сказал он, его голос снова приобрёл отстранённые, профессиональные нотки. — В конце концов, это не моё дело. Но если вы снова устроите истерику в моей лаборатории из-за своих межличностных драм, я буду вынужден применить более… радикальные меры. Возможно, спрячу все ваши сигареты.

Он кивнул ей на прощание, коротко и резко, и повернулся, чтобы уйти, его тёмная фигура быстро растворилась в ночи за пределами парка.

Гермиона осталась стоять одна, с зажигалкой в кармане и с новыми, неспокойными мыслями в голове. Он был прав. Как всегда, чёрт побери, он был прав. Она смотрела в ту сторону, куда он ушёл, затем на горящую сигарету в своей руке, и на её губы снова прокралась та самая, редкая, усталая улыбка.

Она потушила сигарету, достала палочку и сделала немыслимое — послала Патронуса. Серебристая выдра помчалась в ночь с коротким сообщением для Гарри: «Завтра в шесть. Я принесу еду. Не спорь. Гермиона».

Возможно, Снейп был не только мастером зелий и тёмных искусств. Возможно, он кое-что понимал и в исцелении других видов ран.

***

Выходной. На этот раз слово не резало слух, а ощущалось как тяжёлая, невыполненная обязанность. Гермиона проторчала полдня в своей квартире, бесцельно бродя из комнаты в комнату. Она переставляла книги, пыталась читать, но слова расплывались перед глазами. Живоглот, чувствуя её нервозность, раздражённо вилял хвостом и прятался под диваном.

В голове звучал один и тот же навязчивый звук — щелчок старой зажигалки в пальцах Снейпа. И его слова: «Иногда люди не умеют просить. Они лишь молча надеются».

«Чёрт побери, Снейп», — мысленно выругалась она, в очередной раз подходя к окну. Он снова оказался прав. И самое противное было в том, что он, кажется, понимал Гарри лучше, чем она в последнее время.

Решимость, острая и внезапная, наконец пришла к ней. Она не стала посылать ещё одно сообщение, не стала звонить. Она просто накинула плащ, схватила сумочку и вышла из дома. По дороге она зашла в дорогой магловский супермаркет и с почти отчаянной целеустремлённостью купила огромное филе лосося, спаржу и бутылку хорошего белого вина. Не детские конфеты, не дурацкие бомбочки. Взрослую, нормальную еду.

Она появилась на пороге дома Поттеров без предупреждения, с пакетами в руках и неуверенной улыбкой на лице.

Дверь открыла Джинни. На этот раз на ней не было фартука, волосы были аккуратно убраны, а в глазах читалась усталость, но не раздражение.

— Гермиона? — удивилась она, но тут же отступила, пропуская её внутрь. — Входи, входи!

— Я… я принесла ужин, — пробормотала Гермиона, протягивая пакеты. — Решила, что вам, наверное, некогда готовить.

— Тётя Миона! — Джеймс вылетел из гостиной, но на этот раз без волшебной палочки в руках. Он просто обнял её за ноги. — Ты принесла рыбу? Папа ненавидит рыбу!

— Джеймс! — раздался голос Гарри из глубины дома. Он вышел в прихожую, опираясь на костыль. Его нога была забинтована по колено, лицо было бледным, но он улыбался. Настоящей, не дежурной улыбкой. — Не слушай его, Гермиона, я люблю рыбу. Особенно если готовить её не мне.

Они стояли в прихожей, и неловкость первых секунд стала постепенно рассеиваться, уступая место чему-то старому и знакомому.

— Давайте я, — Джинни забрала пакеты и понесла их на кухню, бросив на ходу: — Гарри, устрой Гермиону в гостиной, а то он тут на костыле как на маяке.

Гарри ковыльнул в гостиную, и Гермиона последовала за ним. Он тяжело опустился в кресло, с облегчением положив больную ногу на пуфик.

— Как… как нога? — спросила она, садясь напротив.

— Срастается, — отмахнулся он. — Зелья помогают. Скучно просто сидеть. Спасибо, что пришла.

— Мне… мне нужно было извиниться, — начала она, глядя на свои руки. — За тот раз. В Отделе Тайн. Я вела себя ужасно.

Гарри покачал головой.

—Забудь. Мы сами были идиотами. Вломились к тебе на работу, как стадо гиппогрифов… Снейп, наверное, до сих пор отмывает стены от розового дыма.

Он произнёс его имя спокойно, без тени прежней неприязни.

— Он… — Гермиона запнулась, не зная, что сказать. — Он передавал привет.

Гарри удивлённо поднял брови, затем тихо рассмеялся.

—Не верю. Но спасибо за попытку. Знаешь, он заходил ко мне в палату в лечебнице Св. Мунго.

Теперь пришлось Гермионе удивиться.

—Серьёзно?

— Ага. Поставил на тумбочку склянку с обезболивающим. Сказал: «Поттер, ваше геройство снова довело вас до больничной койки. Не тратьте время персонала, принимайте это. Три капли в час». И ушёл. — Гарри ухмыльнулся. — Зелье было чертовски эффективным.

В этот момент с кухни донёсся запах жареного лука и специй, а Джеймс начал что-то громко рассказывать матери. В доме пахло жизнью, а не идеальной картинкой.

Гермиона откинулась на спинку дивана, и напряжение последних недель стало понемногу отпускать. Они не решали всех проблем. Не давали друг другу высокопарных обещаний. Они просто сидели в гостиной, пока Джинни готовила ужин, а Гарри корчил рожицы своему сыну.

Это было не идеально. Но это было настоящее. И впервые за долгое время Гермиона почувствовала, что она на своём месте. Даже если ненадолго.
И мысленно, совсем уж тихо, она поблагодарила того, кто своим ядовитым, неуклюжим способом подтолкнул её к этому порогу.