Союз против судьбы

Я нахмурилась, когда на лицо попали чуть тусклые лучи солнца. Приоткрыв глаза, я поняла, что все еще сижу на подоконнике. Я потянулась, что услышала хруст костей. Посмотрев на время, я поняла, что больше не усну. 7:04. Тем более, сегодня тренировка. Но меня так тошнило, то ли от усталости, то ли от того, что должно произойти ночью.. Но зато, сегодня приедут Джу и папа. Ну, по крайней мере должны.

Сделав всю свою рутину, я заправила кровать и взглянула на Роуз. Она выглядит такой беззаботной. Скажу честно — я ей завидую. У нее всегда была полная семья, она жила в любви родителей, у нее не был прочей херни с Хранительницей и Эхом. Наверное, если бы у меня был второй шанс, то я выбрала не рождаться. Мама была бы жива, папа и Джу были счастливы. Никаких проблем. И порой мне кажется, что папа меня любит меньше, чем Джу, потому что из-за меня умерла мама.

***

От лица Гарри:

Я опять не спал всю ночь. Хотя, не «опять», а «снова». Я переживал за Дженни. Вдруг, она не вернется, а я этого даже не узнаю, ведь забуду! Меня трясло так, будто я болею. Спасало лишь то, что сегодня 3 урока. Когда я начинаю грустить из-за мелочи, то другие проблемы сразу накатывают меня! Это так бесит! И вдруг, заместо печали пришла злость. Меня так достало, что я не могу быть с Блэк. Почему я должен скрывать чувства, только из-за этого идиотского «эха»? Но сегодня все должно решится, либо Дженни умрет, либо все забудут ее, либо все получится и она выживет. Я надеюсь на третий вариант.

***

От лица Дженнифер:

На тренировке я была сама не своя. Падала с метлы, руки тряслись, а ноги не слушались. Монтегю заметил мое состояние и отправил к Помфри, затем отдыхать, ведь: «В таком состояние нельзя заниматься».

Мне только в радость это, потому что чувствовала я себя и вправду неважно. Все как и всегда: я пришла, мне дали зелье + отгул на сегодняшний день, я ушла и стало легче. Уставшая я, поднималась по лестнице к своей комнате. Мне кажется, что у меня жар. Или это только из-за того, что будет ночью? Открыв дверь, я не ожидала увидеть перед собой Джу. Но папы не было. Я и не удивлена.

Джулиан заметил мое состояние и нахмурился:

— Чего это ты брата не обнимаешь?,— с ухмылкой выдал он. — Эй, что с тобой?

— Да нормально все,— смахнула я рукой и подойдя ближе обняла.

— Прикинь! Еле залез в вашу комнату! Лестница в горку превращалась,— жаловался он.

Я усмехнулась:

— Я даже забыла про эту «функцию»,— потерев затылок, призналась я. — А где отец?,— с надеждой спросила я.

Он ответ взгляд, но собравшись с духом ответил:

— Он попозже приедет. Дела появились у него,— осторожно сказал он.

Я горько усмехнулась. А что в принципе я ожидала? Что он по первому моему зову прибежит ко мне?

— Как и всегда,— отрезала я. — Времени на меня, ему всегда не было.

— Эй, эй, эй. Я же сказал, что он придет. Просто срочные дела появились,— пытался оправдать его он.

— Важнее, чем я?

Джулиан вздохнул, сел на кровать Роуз и похлопал по месту рядом с собой. Я нехотя опустилась рядом, чувствуя, как колотится сердце.

— Дженн, что происходит? — спросил он, глядя мне в глаза. — Ты пишешь мне посреди ночи, что любишь меня. Ты выглядишь так, будто не спала неделю. А сейчас сказала, что можешь не вернуться. Ты меня пугаешь, честно.

Я отвела взгляд. Не могу же я рассказать ему про эхо, про маховик, про то, что сегодня в полночь войду в разрыв времени и, возможно, не выйду.

— Просто... трудный период,— выдавила я.

— Дженнифер,— он взял меня за подбородок и повернул к себе. — Я твой брат. Я знаю, когда ты врёшь. Что случилось?

— Ничего,— огрызнулась я, вырываясь. — Отстань.

— Не отстану,— он не повышал голоса, но в его тоне появилась та самая старшая братская нотка, от которой мне становилось одновременно и страшно, и спокойно. — Ты написала «приезжай, умоляю». Я приехал. Теперь говори.

Я сжала кулаки. Сказать? Не сказать? Если я расскажу про эхо — он полезет спасать меня. А это опасно. Если не расскажу — он всё равно не отстанет.

— Я влюбилась в одного придурка,— сказала я первое, что пришло в голову.

Джулиан вытаращил глаза:

— Что?,— хмурясь, спросил он.

— В Поттера, — продолжила я, потому что это была хотя бы частичная правда. — Мы начали встречаться, а потом он меня бросил. Сказал, что поспорил на меня. Глупая причина, да?

— Этот... — Джулиан сжал кулаки. — Этот Поттер? Тот самый, с которым ты вечно ругалась?

— Он самый,— горько усмехнулась я.

— Я его убью,— спокойно сказал Джулиан.

— Не надо. Дело не в нём. Вернее, не только в нём. Я..,— я замолчала. — Я запуталась, Джу. Совсем. Я не знаю, что делать. И боюсь.

Он помолчал, потом обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Слушай сюда, сестрёнка,— сказал он твёрдо. — Я не знаю, что там у тебя стряслось. Но ты не одна. Поняла? Я здесь. Папа скоро приедет, он написал, что задерживается, но будет к вечеру. Мы разберёмся. С любым твоим... запуталась.

— А если не разберёмся? — прошептала я.

— Тогда я переверну всю эту школу вверх дном,— ответил он так серьёзно, что я невольно улыбнулась.

— Дженн, я правда волнуюсь. Ты никогда не была... такой,— прикусив губу, он пытался подобрать слово.

— Какой?,— нахмурив брови, спросила я.

— Сломанной,— честно сказал он.

Я отвернулась, а в горле встал ком.

— Я не сломана,— прошептала я.

— Знаю,— он сжал мою руку. — Но выглядишь так, будто вот-вот рассыплешься. И мне это не нравится.

Мы сидели молча, а в голове у меня была только одна мысль: «Сегодня ночью всё решится. И я не знаю, увижу ли его завтра».

— Джу,— позвала я.

— М?,— он повернулся на меня.

— Ты хороший брат. Спасибо, что приехал.

Он хмыкнул, но ничего не сказал. Просто обнял крепче.

А я закрыла глаза и представила, что всё уже позади. Что я проснусь завтра, и ничего этого не было. Ни эха, ни выбора, ни страха.

Но когда я открыла глаза, ничего не изменилось.

Мы сидели молча, когда в дверь тихо постучали. Джулиан встал, открыл дверь — и я вижу папу. Он выглядит уставшим, под глазами залегли тени, в руках — потрёпанный чемодан. Как будто он бежал, не останавливаясь.

— Пап? — я вскакиваю с кровати.

Он молча подходит и обнимает меня. Крепко и сильно, чем я его помню. От него пахнет дорогой и почему-то дымом.

— Прости, что заставил ждать,— говорит он глухо. — Дела были... неважно. Я здесь,— с усталой улыбкой, проговорил он.

— Ты приехал,— шепчу я, не веря своим глазам.

— Ты написала «мне плохо». Я бросил всё.

Джулиан незаметно выходит, оставляя нас вдвоём.

Папа садится на стул, я — напротив. Мы молчим несколько минут. Это странное молчание — не тяжёлое, не неловкое. Просто такое... уставшее.

— Рассказывай,— говорит он.

И я рассказываю всё. Про маховик, про эхо, про Дамблдора, про Хранительницу, про выбор, про сон с мамой. Он не перебивает. Только становится всё бледнее и бледнее.

Когда я заканчиваю, он долго сидит неподвижно. Потом достаёт из кармана платок и протягивает мне — я даже не заметила, что снова плачу.

— Твоя мама...,— он замолкает, подбирая слова. — Твоя мама верила в тебя. И я верю.

— Даже после того, как я разрушила свою жизнь? — горько спрашиваю я.

— Ты не разрушила. Ты просто... сбилась с пути. А мы с Джулианом поможем тебе найти дорогу обратно.

Я смотрю на него и впервые за долгое время не чувствую обиды. Только усталость — и крошечный лучик надежды.

***

Спустя час, они уехали в магазин, чтобы «прикупить чего-нибудь вкусненького». Только вот папа оделся в закрытую одежду, будто от кого-то прячется.

Роуз ушла на уроки, а я осталась одна. Ну, не одна, а еще со своими мыслями. Меня снова начало сильно трясти и тошнить. Я скатилась по стене, схватившись за волосы. Я повторяла: «Это сон. Это сон. Это сон». Но, к сожалению, это не сон. Взгляд упал на таблетки для сердца на тумбочке Астории. В голове зародилась мысль: «А может закончить все это? Чтобы не мучаться от этого эха и хранительницы». Я подошла к ним и взяв в руки начала читать на них, что не для болеющих сердечными заболеваниями их нельзя пить ни в коем случае. Я открыла их.

***

От лица автора:

Поттер бежал сломя голову на урок, ведь проспал из-за наводящих мыслей. Гарри зашел в класс, думая, что его будут ругать за опоздание, но к счастью (или сожалению?) Макгонагалл сидела у своего стола и не обращала внимания на него. Поттер напрягся, ведь профессор никогда не игнорировала опоздальщиков.

Он искал глазами Дженнифер, чтобы поговорить, но его отвлек всхлипывания со стороны учительского стола.

Сев за парту, он заметил, что перед ним сидит Томас. Он то точно знал все сплетни.

— Дин,— прошептал Гарри, стараясь говорить как можно тише. — Почему Макгонагалл плачет?

— Да там девчонка с 5 курса Слизерина с собой покончила,— также тихо ответил Томас.

Сердце Гарри забилось чаще, а язык «отказал». Поборов себя, он продолжил:

— Кто?,— с надеждой на то, что это не она, спросил он.

Том пожал плечами, сказав, что подробности не знает.

Поттер взяв свою сумку выбежал из класса, под возгласы только что опоминающейся Макгонагалл и удивленные взгляды учеников и друзей.

На глазах появились слезы, а дышать стало тяжело.

***

От лица Дженнифер:

Я сидела на полу, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрела на маленькую баночку в своих руках. Пластиковая, белая, с красной крышечкой. На этикетке мелким шрифтом было написано: «Только по назначению врача. Противопоказано при сердечных заболеваниях». Я открыла крышку. Внутри лежали маленькие белые таблетки. Такие безобидные на вид.

«А может, закончить всё это? — пронеслось в голове. — Чтобы не мучиться. Ни от эха, ни от Хранительницы, ни от этого дурацкого выбора».

Я высыпала одну таблетку на ладонь. Белая, круглая, с едва заметной риской посередине. Я смотрела на неё, и в голове было пусто. Ни страха. Ни паники. Только какая-то странная, тягучая пустота.

А потом я представила лицо Роуз, когда она меня найдёт. Представила Джулиана, который будет стоять над моим телом и не понимать, почему он не уберёг. Представила отца, который впервые за много лет приехал, а я даже не дала ему шанса. Представила Гарри. Как он будет стоять в коридоре и смотреть в одну точку, виня себя.

Рука задрожала. Я высыпала таблетку обратно в баночку, накрутила крышку и откинула её подальше от себя. Та ударилась о ножку кровати Астории и закатилась куда-то под тумбочку. Подальше от меня. Подальше от моих мыслей.

Я закрыла лицо руками и замерла.

— Дженн!

Я не слышала, как открылась дверь. Не слышала шагов. Только когда меня схватили за плечи и дёрнули на себя, я поняла, что я здесь не одна.

Гарри стоял на коленях передо мной, бледный, растрёпанный, с красными глазами. На его мантии была какая-то пыль, будто он бежал, не разбирая дороги.

— Ты... — его голос сорвался. — Ты что, блять, наделала? Дженнифер, ты...

Он не договорил. Просто притянул меня к себе и сжал так, что затрещали рёбра.

— Не смей, — прохрипел он мне в плечо. — Не смей, слышишь? Если ты умрёшь, я...

Он замолчал. Его руки тряслись, мои — тоже.

— Я не пила,— прошептала я. — Я не смогла. Руки не поднялись.

Он отстранился, заглянул мне в глаза. Его зрачки расширены, дыхание рваное. Он выглядел так, будто сам был на грани. Будто это он держал в руках ту баночку, а не я.

— Ты дура, — сказал он. — Ты самая большая дура, которую я знаю.

— Я знаю,— тихо ответила я.

— Никогда... — он сжал мои плечи. — Никогда больше не думай об этом. Поняла?

— Гарри, — я вытерла лицо рукавом. — Зачем ты пришёл?

— Я услышал, что какая-то девчонка со Слизерина... — он запнулся, не договорив. — Я подумал, что это ты. Я побежал. Не знал пароля, колотил в дверь, пока какой-то ученик не открыл. Я чуть не убил его, когда он начал выёживаться.

Я невольно усмехнулась. Представила эту картину — Гарри Поттер ломится в гостиную Слизерина, размахивает палочкой, а какой-то перепуганный студент пытается объяснить, что он не местный.

— Ты ворвался в женскую спальню, Поттер,— сказала я. — Тебя могут исключить.

— Насрать,— ответил он даже не думая. — Насрать на всё. Ты жива.

Мы сидели на полу, прислонившись друг к другу. Его рука лежала на моей, пальцы переплетены. Я чувствовала его дыхание на своей щеке.

— Гарри,— позвала я тихо.

— М?,— он повернулся на меня.

— Ты соврал мне про спор? Дамблдор тебя попросил?,— прикусив внутри щеку, спросила я.

Он вздрогнул. Я почувствовала, как напряглись его плечи, но он не отвёл взгляд.

— Да,— сказал он глухо.

— А теперь скажешь правду?

Он помолчал. Собрался с мыслями. Потом выдохнул и начал:

— Эхо питается нашей связью. Чем ближе мы, тем сильнее оно. Дамблдор сказал, что если мы останемся вместе, оно убьёт тебя. Не сразу. Медленно. Сначала отнимет сны, потом память, потом жизнь. Он сказал, что я должен сделать так, чтобы ты меня возненавидела.

— И ты придумал идиотскую причину про спор? — я смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается злость. Тёплая, живая злость, которая вытесняла тупую пустоту.

— Я думал, это сработает,— он пожал плечами. — Но ты не ненавидишь. И эхо не ушло.

— Поттер, — я покачала головой. — Ты идиот.

— Знаю.

— Ты мог просто сказать мне правду. Мы бы вместе придумали что-то. Вместе, понимаешь? А не так, чтобы я думала, что ты бросил меня из-за дурацкого спора.

Он виновато опустил голову:

— Я боялся. Думал, ты не захочешь меня слушать. Что ты решишь, будто я пытаюсь манипулировать. Что...

— Гарри,— перебила я.

Он поднял глаза.

— Заткнись.

Я взяла его лицо в ладони и он замер. Его щёки были прохладными. Я смотрела в его зелёные глаза, такие близкие, такие родные, и чувствовала, как сердце бешено колотится.

— Ты идиот, — прошептала я. — Но я, кажется, тоже тебя люблю.

И поцеловала его. Сначала робко, боясь, что он отстранится. Но он не отстранился. Наоборот — обхватил мою талию, притянул ближе и ответил так, будто ждал этого момента вечность.

А потом дверь с грохотом открылась:

— Дженн! — заорала Роуз, влетая в комнату. — Ты как? Мы... ой.

Она замерла на пороге. За её спиной стояли Джулиан и отец.

Я отстранилась от Гарри, но его рука всё ещё лежала на моей талии. Мои — на его плечах. Мы оба покраснели, как первокурсники, которых поймали на месте преступления.

— Мы не... это не то, что вы думаете,— начал оправдываться Гарри, дёргаясь в сторону, словно его ударило током. — Мы просто... я пришёл проверить, как она...

— Поговорить! — подхватила я, убирая руки и отодвигаясь. — Мы просто разговаривали. Очень важно. Про...

— Про Дамблдора,— вставил Гарри.

— Да, про Дамблдора! — я кивнула слишком энергично. — Он дал нам задание. Важное. По учебному процессу.

Роуз прищурилась:

— По учебному процессу вы целуетесь?

— Мы не целовались! — ляпнула я. — То есть... целовались, но это был просто... ритуал!

— Ритуал? — переспросил Гарри, глядя на меня с ужасом.

— Ну да, древний ритуал слизеринцев. На удачу. Перед важным днём,— вскинула руки я, для правдоподобности.

— Слизеринцев? — он выглядел так, будто я сказала, что он летающий носок. — Я гриффиндорец!

— А я слизеринка! Значит, смешанный ритуал!

Роуз приоткрыла рот, потом закрыла рукой, сдерживая смех. Отец стоял с каменным лицом, но его глаза странно блестели. А Джулиан... Джулиан не сводил глаз с Гарри. И в его взгляде не было ни грамма веселья.

Холодный, тяжёлый, прожигающий взгляд.

— Так, — тихо сказал Джулиан, делая шаг в комнату. — Поттер.

Гарри напрягся. Я — тоже.

— Джу, не надо...

— Помолчи, Дженн,— оборвал меня брат, не отрывая взгляда от Гарри. — Ты. Тот самый, который поспорил на мою сестру?,— говорил он тихо, но так, чтобы услышали только я и Поттер.

Гарри побледнел. Я видела, как дёрнулся его кадык.

— Это не так, как вы думаете,— начал он. — Я...

— А как? — Джулиан подошёл ближе. — Ты поспорил на неё. Она мне рассказала. А теперь я застаю вас целующимися. Объясни, Поттер,— зло твердит он.

Гарри выдохнул, посмотрел на меня, потом снова на брата.

— Это была ложь. Дамблдор попросил меня сказать это, чтобы...

— Чтобы что? Чтобы моя сестра страдала? Чтобы она сидела по ночам и плакала? — голос Джулиана начал повышаться. — Ты знаешь, что я с тобой сделаю, если ты ещё раз причинишь ей боль?

— Джулиан! — я вскочила и встала между ними. — Прекрати! Он не виноват. Это было не его решение. Дамблдор сказал, что иначе я умру. Я тебе потом объясню. Но сейчас — отстань от него,— процедила я.

Джулиан смотрел на меня, потом на Гарри, потом снова на меня. Его кулаки были сжаты, а челюсть напряжена.

— Если он ещё раз сделает тебе больно,— медленно сказал он, — я его убью. Не важно, будут на то причины или нет. Я его убью.

— Понял, — тихо ответил Гарри. — Я тоже не хочу делать ей больно. Никогда. Можете не верить, но это так.

Повисла тишина. Роуз стояла в дверях, приоткрыв рот. Отец молчал, скрестив руки на груди.

— Ладно,— наконец сказал Джулиан, развернулся и вышел. — Но я за тобой слежу, Поттер.

Роуз посмотрела на нас, вздохнула и вышла следом, закрыв дверь. Отец задержался на секунду, перевёл взгляд с меня на Гарри, потом покачал головой и тоже ушёл.

Я выдохнула:

— Это было ужасно,— прошептала я.

— Твой брат меня убьёт,— ответил Гарри, проводя рукой по лицу.

— Не убьёт. Я не дам,— поправляя волосы, обещала я.

— И ритуал слизеринцев?

Я засмеялась.

— Лучшее, что я придумала в этой ситуации. Молодец, что поддержал,— я показательно показала палец вверх.

— Я испугался,— признался он. — А когда я пугаюсь, я говорю глупости.

— Я заметила,— с ухмылкой заметила я.

Он взял меня за руку.

— Дженн. Ты правда меня... ну, то, что сказала?

Я посмотрела на него. На его зелёные глаза, на растрёпанные волосы, на этот его взгляд — надеющийся и испуганный одновременно.

— Правда,— сказала я. — Люблю, идиота.

Он улыбнулся — впервые за долгое время. Не так, как раньше — грустно, уголками губ. А по-настоящему.

— Я тоже тебя люблю,— ответил он. — Дуру.

Мы сидели на полу, обнявшись, и смотрели, как за окном медленно темнеет. Ночь приближалась. Но теперь я не боялась. Потому что я была не одна.

***

В гостиной царил полумрак — только камин мерцал, отбрасывая оранжевые блики на тёмные стены. Я сидела в дальнем углу, у маленького столика, который мы с Роуз часто оккупировали для домашних заданий. Сейчас вместо учебников передо мной стояла тарелка с недоеденным рагу, а напротив сидели Джулиан и отец.

— Ты почти ничего не ешь, — заметил отец, кивнув на мою тарелку.

— Не голодна, — ответила я, ковыряя картошку вилкой.

— Дженн, ты сегодня с утра ничего не ела. Кроме яблока, — вмешался Джулиан, накладывая себе вторую порцию. — Съешь хоть кусок, а то на тебя смотреть страшно.

Я послушно отправила в рот маленький кусочек мяса. Жевать не хотелось. Глотать — тем более. Но они смотрели, и я давилась, делая вид, что мне вкусно.

— Так, — отец отложил вилку и сложил руки на столе. — Рассказывай про Поттера.

Я поперхнулась:

— Что именно?

— То, что вы целовались сегодня в библиотеке. То, что он ворвался к тебе посреди дня. То, что Джулиан теперь хочет его убить,— поговорил он.

— Хочу, — подтвердил Джулиан, жуя мясо. — И убью.

— Не убьёшь, — отрезал отец, даже не взглянув на него. — Дженнифер, я жду.

Я вытерла рот салфеткой и положила руки на стол. Рассказывать? Не рассказывать? Джулиан уже знал часть правды про карту. Отец — почти ничего.

— Гарри не виноват в том, что произошло, — начала я осторожно. — Карта... она была для него важна. Очень. А я её потеряла. Вернее, её украли из моей комнаты.

— Украли? — отец нахмурился. — Кто?

— Не знаю, — честно ответила я. — Кто-то из наших. Мы с Роуз обыскали всё, но...

— Так, стоп, — Джулиан поднял руку, перебивая меня. — Ты хочешь сказать, что этот Поттер на тебя накричал из-за какой-то карты?

— Не просто карты, — я понизила голос. — Это была... особая карта. Она показывает всех в школе. Где кто находится, какие тайные ходы...

Джулиан присвистнул:

— Ничего себе. И он так просто дал её тебе?

— Не дал. Я... взяла сама. А потом потеряла.

Отец молчал. Его лицо было каменным. Я не могла понять, о чём он думает — злится или просто устал.

— Пап, — я покачала головой. — Ты не понимаешь. Эта карта могла спасти жизни. А теперь она в чужих руках. Если её активируют и увидят, где находится Сириус...

— Сириус? — отец напрягся, а я кивнула.

— Гарри его крестник. Карта показывала все тайные ходы в школу. Если Пожиратели узнают...

— Мерлин, — отец провёл рукой по лицу. — Дженнифер, ты...

— Я знаю, — перебила я. — Я дура. Можешь не продолжать.

— Я не хотел сказать...

— Все хотят. Но это ничего не меняет,— вспоминая слова Гарри, ответила я.

Джулиан молчал, сжимая вилку так, что костяшки побелели.

— Я всё равно его убью, — сказал он наконец. — Не за то, что он на тебя накричал. А за то, что он сделал тебе больно. Ты пришла к нему, чтобы помочь. Чтобы предупредить. А он...

— Джу, — я накрыла его руку своей. — Он тоже испугался. Он думал, что из-за меня может пострадать кто-то из его близких. Если бы я была на его месте — я бы, наверное, сделала то же самое.

— Нет, — отрезал он. — Ты бы не стала унижать человека, который пришёл к тебе с повинной.

Я не ответила. Потому что знала — он прав. И в то же время неправ. В этой ситуации не было правых. Была только боль, которую мы причиняли друг другу.

— Ладно, — отец поднялся. — Я пойду в Хогсмид, сниму комнату. Джулиан, ты со мной?

— Нет, — ответил брат, не глядя на него. — Я останусь здесь. На всякий случай.

Отец кивнул, положил руку мне на плечо и вышел. Мы остались вдвоём.

— Ты правда хочешь его убить? — спросила я, глядя в камин.

— Правда, — без тени улыбки ответил Джулиан. — Но не сегодня. Сегодня ты должна быть сильной. А после... после мы решим.

— Джу, — я повернулась к нему. — Спасибо. Что приехал. Что... что ты есть.

Он усмехнулся и притянул меня к себе/

— Дура ты, Дженн. Самая большая дура на свете.

— Знаю, — прошептала я в его плечо. — Уже проходили.

Мы сидели так долго. Я чувствовала его тепло, его дыхание, его любовь — такую неуклюжую, такую братскую, но от этого не менее важную. И впервые за долгое время мне стало чуть легче.

— Джу, — позвала я, не поднимая головы.

— М?

— Если я не вернусь сегодня ночью...

— Вернёшься, — перебил он. — Даже не думай о другом.

— Но если...

— Дженн, — он отстранился и заглянул мне в глаза. — Я не знаю, что ты задумала. Не знаю, что за херня происходит с этим твоим эхом и Хранительницей. Но я знаю одно: ты — моя сестра. А Блэки не сдаются. Поняла?

Я кивнула, сглатывая комок в горле.

— Поняла,— отрезала я.

— Тогда иди, — он отпустил меня. — И возвращайся.

Я встала, поправила мантию и направилась к выходу. У самой двери обернулась.

— Джу? Если увидишь Поттера... передай ему, чтобы он не волновался. Я всё исправлю.

— Передам, — ответил он. — Но это не значит, что я не убью его потом.

Я усмехнулась и вышла.

***

Гарри ждал меня у входа в гостиную. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел в потолок. Увидев меня, выпрямился.

— Готова? — спросил он.

— Нет, — честно ответила я. — Но пора.

Мы пошли к кабинету Дамблдора молча. Руки почти касались, но никто не решался взять за руку. Будто боялись, что это прикосновение будет последним.

Горгулья пропустила нас без пароля. Каменная лестница медленно поднималась вверх, и каждый шаг давался мне тяжелее предыдущего.

В кабинете было тихо. Дамблдор сидел за столом, сложив руки на груди. Рядом с ним стояла Хранительница — бледная, осунувшаяся, с тёмными кругами под глазами. Феникс спал на золотой жердочке, и даже он казался каким-то притихшим.

— Дженнифер, когда ты попадешь в прошлое, сделай так, чтобы твоя версия заснула в каком-то закрытом месте. А об остальном не переживай. Я все сделаю сам,— кивнул директор. — А так, ты уверена?

— Уверена, — ответила я, сжимая в руке кулон.

— Если что-то пойдёт не так...

— Я знаю, — перебила я. — Меня могут забыть. Или я умру. Или всё получится. Я надеюсь на третий вариант.

— Ты поняла, что надо сделать?

— Найти момент, где маховик сломался, — повторила я её слова. — Усыпить Дженни, и исправить ошибку. Не попадаться на глаза прошлой версии себя. И никому из тех, кто может меня узнать.

— Времени осталось мало, — сказала Хранительница. — Разрыв активизируется в полночь. Ты должна вернуться до рассвета, иначе...

— Иначе я останусь там навсегда, — закончила я. — Я помню.

Гарри взял меня за руку. В его глазах было столько боли, что у меня защемило сердце.

— Дженн, — тихо сказал он. — Пожалуйста, вернись. Я не переживу, если...

— Вернусь, — ответила я. — Обещаю.

Он кивнул и отпустил меня. Я подошла к Хранительнице, и она протянула руку к моему кулону.

— Готова? — спросила она.

— Да.

Песчинки внутри артефакта замерцали, закружились в бешеном танце. Я закрыла глаза и почувствовала, как пол уходит из-под ног, как тело становится невесомым, как время сжимается вокруг меня в тугую спираль.

— Дженн! — крикнул Гарри, но его голос уже звучал глухо, будто из-под воды.

***

Я открыла глаза и поняла, что нахожусь в прошлом. Хогвартс, 1970-е годы.

Я стояла в коридоре, который узнала бы из тысячи. Те же стены, те же портреты, но краски ярче, воздух свежее, а в лицах студентов — беззаботность, которой не существовало в моём времени.

«Не попадаться на глаза. Никому».

Я двинулась к каморке для швабр. То самое место, где начался мой кошмар. Я услышала звук, будто кто-то свалился туда. Я быстро проговорила заклинание, чтобы никто не услышал мою версию и наложила чары, чтобы ни она, ни ученики не могли открыть дверь. Хотя, кому нужен чулан? Я уже хотела сказать заклинание, чтобы «Дженни» уснула, но услышала, что кто-то идет, я быстро скрылась в темном углу и в этот момент увидела так называемых мародеров.

— Ты видел её лицо, когда Снейп упал? — смеялся Джеймс. — Жалко, фотоаппарата не было!

— Он сам виноват, — усмехнулся Сириус. — Нечего было подглядывать.

Я затаила дыхание.

— Тихо, — вдруг сказал Ремус, оглядываясь. — Мне показалось... здесь кто-то есть.

Вот ведь умный тип!

— Да брось, — отмахнулся Джеймс. — Это просто Пивз.

— Нет, я серьёзно...

Ремус сделал шаг в сторону чулана, а я мысленно молилась, чтобы этот умник ушел!

— Ремус, ты параноик, — лениво сказал Сириус. — Пошли лучше в башню, пока Филч не объявился.

Ремус остановился, прислушиваясь. Я не дышала.

— Ладно, — сказал он наконец. — Пошли.

Они вышли и я громко выдохнула, будто я вышла из воды. Подойдя к чулану, я назвала заклинание, чтобы та Дженнифер уснула.

Больше нельзя было ждать. Я нажала на маховик, и мир закружился.

***

Я открыла глаза. Гарри стоял рядом, бледный, с красными глазами. Увидев, что я смотрю на него, он рухнул на колени и обнял меня так, что затрещали кости.

— Ты вернулась, — бормотал он мне в плечо. — Ты вернулась, ты вернулась, ты вернулась...

— Не души, — прохрипела я, но обняла его в ответ.

Дамблдор стоял у окна и улыбался. Хранительницы рядом не было.

— Она ушла, — сказал директор, будто прочитав мой вопрос. — Разрыв закрыт. Эхо больше нет.

Я выдохнула. Впервые за долгое время — свободно, глубоко, без страха.

— Всё кончено? — спросила я.

— Всё кончено, — кивнул Дамблдор.

Гарри поднял голову. Его глаза были красными, но в них горело что-то такое, от чего у меня защемило сердце.

— Не смей больше так делать, — сказал он. — Никогда.

— Не буду, — честно ответила я.

Он поцеловал меня. Прямо при Дамблдоре. Прямо в кабинете директора.

— Молодые люди, — раздался сухой голос профессора. — Здесь всё же не гостиная.

Мы отстранились, но я чувствовала, как Гарри улыбается. Я — тоже.

— Профессор, — сказала я. — У нас теперь есть время?

— Вся жизнь, Дженнифер, — ответил Дамблдор. — Вся жизнь.