Глава сорок девять. Если любишь - отпусти
Проснулась я от того, что меня трясло, а на шее было горячее дыхание. Я не сразу поняла, где нахожусь, но, вспомнив не все подробности, потерла лицо руками, коря себя за это все. Но когда в шею опять поступило чье-то дыхание, я мысленно молила, чтобы это была девушка, а не какой-нибудь парень. Я же не дура! Мне всего пятнадцать!
Моему счастью не было предела, когда я увидела рядом с собой спящую Роуз. Улыбнувшись, я вдруг вспомнила, что надо посмотреть на время. Учебу-то никто не отменял.
Взглянув на часы, я встала, но тут же села. В глазах потемнело и голова закружилась. Время — 09:36. В принципе, можно было уже не идти никуда. Ну или идти ко второму уроку. Глаза слипались, голова стала тяжелой, а во рту пересохло. Блять. Меня сейчас вырвет.
Я вскочила — к горлу подступала рвота. Открыв окно, из меня полилось содержимое. Во рту был горький вкус, и я взглядом искала, где мог быть туалет, чтобы умыться. Открыв дверь, осторожно вышла, чтобы никому не попадаться на глаза в таком виде. Пройдя дальше, я обнаружила такую картину: на полу валяются пустые и разбитые бутылки от алкоголя, на диване валяются спящие ученики, висит люстра полуразбитая, и вишенкой на торте был разломанный стол, на котором красовались отпечатки ног. Вау.
Сзади кто-то чавкал, и я машинально обернулась. На полу сидел ученик с Когтеврана и из миски хлебал что-то непонятное. По нему было видно, что он русский.
— Эй, а ты кто? Я тебя тут не видела,— подойдя ближе, поинтересовалась я.
Тот с презрением отложил ложку и, подняв глаза, ответил:
— А ты не помнишь меня? Я Филлип!,— с набитым ртом проговорил он. — Я не знал, что вы знаете русскую кухню. Но спасибо!
Меня ошарашило. Это та миска, в которую меня стошнило вчера.
— Ээ.. а что это?.,— испуганно спросила я.
Тот недоуменно взглянул на меня, а затем ответил:
— Как что? Окрошка! Только вот правда окислилась, ведь чуть горьковата, но пойдет!
— Извини, но это, походу, отходы,— с подступающим смехом, ответила я.
Тот испуганно выронил ложку, и на лице застыла гримаса отвращения. Он на бешеных скоростях побежал в туалет, а я засмеялась, держась за живот.
***
От лица Гарри:
Ночью я не сомкнул глаз. Я не понимаю! Зачем Дженнифер надо было идти на эту гребаную вечеринку? Думаете, что я не пошел? Ошибаетесь. Я наблюдал за ней, но она меня не заметила. Я слышал все. А когда Нотт хотел «разобраться» за шутки Дженни про мать, я хотел уже заступиться, но тут появился ее «герой» — Дарк. Как же он достал уже. Если бы не он, то Блэк туда не пошла. Я более, чем уверен!
Как я сказал, я не смог уснуть, обдумывая все. Мне было так больно, что я теряю дорогого для себя человека, но как говорится: «Если любишь — отпусти». Я не могу навредить ей, но это вредит мне. Наверное, я бы все отдал, чтобы жить днем сурка в тот день, когда мы начали встречаться. Когда я не разговаривал с Дамблдором насчет этого. Но, к сожалению, уже ничего не поделать. А Дженни должна решить: отдать артефакт (по словам директора) или пойти самой. Но это узнаем чуть позже, но я буду делать все, чтобы оттянуть этот момент.
***
От лица Дженнифер:
Когда я оклемалась от сонного состояния, я снова почувствовала это разбитое чувство. Последний раз я ощущала это, когда поссорилась с Роуз. Не могу понять, когда мне было хуже. Глаза стали стеклянные, а к горлу подступил ком. Неужели это конец? Все? Bad end? Не могу поверить, что так привязалась к Гарри. Если бы мне на 4 курсе сказали, что со мной случится сейчас, я бы не поверила и покрутила пальцем у виска. Но сейчас я поняла значение этой идиотской пословицы: «От ненависти до любви — один шаг». Она такая тупая и банальная, но в то же время мудрая и точная.
Что-то я совсем задумалась! А сколько время?! На уроки пора! Я направилась обратно в комнату, чтобы разбудить пшеничку и пойти на учебу, в конце концов!
— Вставай, Беннет! Уроки ждут! У Снейпа сегодня зелье готовить будем!,— тряся ее за плечо, твердила я.
Та лишь отмахнулась, накрываясь одеялом, и бормоча:
— Дженн! Нет! Я не пойду никуда. Скажи, что я заболела.
Я закатила глаза и, тяжело выдохнув, повысила голос:
— Да скоро конец четверти, дура! Осталось от силы недели 2! Даже меньше! Снейп не даст исправить!
Услышав «Снейп», похмелье Роуз как рукой сняло. Она быстро натянула штаны, лежавшие у ее подушки, и, взяв меня за руку, потащила к выходу из гостиной.
***
Мы влетели в класс зельеварения за секунду до звонка. Снейп уже стоял у кафедры, сверля нас взглядом. Я плюхнулась за парту рядом с Невиллом Долгопупсом. Роуз села где-то сзади, подальше от профессора.
— Сегодня, — голос Снейпа сочился ядом, — вы готовите обморочное зелье. Оно является одним из самых сложных,— он притих, а затем продолжил. — Для вторых курсов. Надеюсь, вы меня не разочаруете.
Я выдохнула. «Обморочное», то самое, которое мы должны были варить в конкурсе. Ну, хоть не сыворотку правды.
— Мисс Блэк, вы с мистером Долгопупсом,— Снейп указал на нашу парту костлявым пальцем. — Приступайте.
Невилл побледнел. Я — тоже, но по другой причине. Голова трещала, руки дрожали, а запахи ингредиентов вызывали тошноту. На столе уже стояли заготовки: корень мандрагоры, настойка валерианы, порошок корня асфодели и сок полыни.
Я взяла нож, чтобы нарезать корень, но руки тряслись. Невилл заметил это и тихо спросил:
— Ты как? Выглядишь не очень,— он тер холодные, на вид руки.
— Лучше всех,— огрызнулась я, хотя внутри все кипело.
Мы начали. Невилл дрожащей рукой отмерял настойку. Я переливала в котел и добавляла порошок. Зелье приобрело мерзкий желтоватый оттенок и неприятно запахло. Не то!
— Мы что-то делаем не так,— прошептал Невилл, глядя в учебник.
— Не ной,— ответила я, хотя сама понимала, что облажались.
Снейп подошел к нашей парте, заглянул в котел и скривился так, будто понюхал что-то тухлое:
— Мисс Блэк, мистер Долгопупс. Вы решили сварить яд? Или это ваше состояние после ночных приключений так влияет на качество работы?
Класс захихикал, а я сжала кулаки под партой.
— Добавьте сок полыни и перемешайте три раза по часовой стрелке. Если, конечно, вы способны на такое,— процедил Снейп и отошел.
Невилл схватил бутыль с соком полыни, но руки тряслись, он вылил почти половину. Зелье зашипело, потемнело и начало дымиться.
— Черт!,— выдохнул Невилл, отшатываясь.
— Мисс Блэк! Мистер Долгопупс! Ноль. Отработка в субботу. Можете не продолжать,— холодно отрезал Снейп, даже не обернувшись.
Я отодвинула котел и закрыла лицо руками, Невилл же, виновато молчал, ковыряя ногтем край парты. Повисла тяжелая тишина.
— Прости,— сказал он наконец, не поднимая головы. — Я все всегда порчу..
— Не ты один,— вздохнула я, потирая виски. — Сегодня у нас обоих день не задался.
Он слабо улыбнулся, но ничего не ответил.
***
После урока меня перехватила Роуз. Она выглядела не лучше: растрепанная, с синяками под глазами, но глаза горели тревогой.
— Дженн, тебя Дамблдор вызывает,— сказала она, понижая голос, чтобы никто не услышал.
— Зачем?— насторожилась я, чувствуя, как внутри холодеет.
— Не знаю. Ко мне подошла Макгонагалл и сказала, чтобы я передала. Срочно, мол.
Сердце бешено колотилось, руки дрожали, а я мысленно молила, чтобы все был хорошо. Я кивнула и, не прощаясь, развернулась к лестнице.
***
Я поднялась к кабинету директора. На этот раз горгулья пропустила без пароля. Видимо, меня ждали. Каменная лестница медленно закрутилась, поднимая меня вверх. Каждый шаг давался с трудом. Ноги ватные, голова тяжелая, а в груди тревога.
Дверь в кабинет была приоткрыта. Я толкнула ее и вошла.
Дамблдор сидел за столом, сложив руки на груди. Вид у него был уставший: под глазами залегли глубокие тени, лицо бледное, даже борода казалась какой-то тусклой. Рядом с ним на столе лежал какой-то старый медальон — темный металл, в центре песочные часы, внутри которых мерцала серебристая пыль. Феникс сонно потрескивал на золотой жердочке, но даже он казался каким-то вялым.
— Проходи, Дженнифер,— тихо сказал директор, указывая на стул.
Я села. В кабинете было непривычно тихо, даже серебряные приборы на полках замерли, будто боялись нарушить эту тяжелую атмосферу.
— Времени осталось мало,— начал Дамблдор, и в его голосе послышалась та самая нотка, от которой у меня все внутри оборвалось. — Эхо активизировалось. Оно чувствует тебя. Скоро оно придет не во сне, а наяву.
Я сглотнула и в горле пересохло.
— Что мне делать? — спросила я, а мой голос прозвучал хриплым и испуганным.
Директор взял медальон со стола и протянул мне. Я взяла его в руки — холодный металл обжигал ладонь. Песчинки внутри мерцали, переливались, будто живые.
— Это Хронос. Артефакт, созданный первыми Хранителями. Он может перенести тебя в любую точку времени, которую ты захочешь. Но есть цена,— он сделал паузу, и в его голубых глазах мелькнула боль. — Две цены, если быть точным.
Я молчала, боясь даже дышать.
— Первый вариант. Ты отдаешь Хронос Хранительнице. Она войдет в разрыв и закроет его. Но за это ты потеряешь память. Ты забудешь все, что случилось с тобой после прыжка в прошлое. Гарри, Роуз, ваши разговоры, ссоры, примирения, поцелуи. Все, Дженнифер. Ты проснешься однажды утром и не вспомнишь, кто такой Гарри Поттер.
Я сжала медальон так, что пальцы побелели. Не вспомню? Ничего? Совсем?
— Второй вариант,— продолжил Дамблдор. — Ты сама входишь в разрыв. Находишь тот момент в прошлом, где маховик времени сломался. Ту самую секунду, когда ты засветилась. И исправляешь ошибку. Закрываешь дыру изнутри.
— А что потом? — выдохнула я.
— Если выживешь — память останется. Гарри останется. Все останется. Но это смертельно опасно,— он посмотрел мне прямо в глаза. — Временная ткань не прощает ошибок. Если ты оступишься, тебя просто... не станет. Не убьет — сотрет. Будто тебя никогда не существовало.
В кабинете повисла тишина. Я смотрела на медальон, на песчинки, которые продолжали мерцать, и чувствовала, как по щеке скатилась одна слеза. Потом вторая и третья.
— Сколько у меня времени? — спросила я, вытирая лицо рукавом.
— Три дня, Дженнифер. Потом эхо придет само. И выбор сделает не за тебя.
Я кивнула, поднялась и, не прощаясь, вышла.
***
В коридоре меня ждала Роуз. Она стояла, прислонившись к стене, и нервно теребила край рукава. Увидев меня, она выпрямилась и вгляделась в лицо.
— Ну? — спросила она, и в голосе послышалось что-то тревожное.
Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Просто протянула ей медальон. Она взяла его, покрутила в руках, потом подняла на меня глаза.
— Что это?
— Хронос,— ответила я, и голос дрогнул. — Артефакт. Дамблдор сказал... у меня три дня. А потом я либо забуду всех вас, либо умру.
Роуз побледнела. Даже веснушки на ее лице стали ярче на фоне бледной кожи. Она сжала медальон и спрятала его в карман своей мантии.
— Тогда,— твердо сказала она, взяв меня за руку, — сделаем так, чтобы эти три дня ты запомнила навсегда.
Я выдавила улыбку. В груди ныло, голова раскалывалась, но рядом с ней было чуть легче. Хотя бы на каплю.
Мы пошли по коридору. Я чувствовала себя разбитой, пустой, но в то же время — собранной. Как будто внутри что-то щелкнуло.
В конце коридора мелькнула знакомая тень. Гарри. Он стоял у окна, смотрел на меня, но не подошел. Просто стоял, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, волосы растрепаны. Он выглядел еще хуже, чем я.
Я остановилась. Роуз тоже замерла, перевела взгляд с меня на него и обратно.
— Дженн,— тихо сказала она.
— Иди,— ответила я, не оборачиваясь. — Я догоню.
Она вздохнула, но послушалась. Ее шаги затихли в конце коридора.
Гарри не двигался и я тоже. Мы просто смотрели друг на друга через десяток метров пустого пространства.
— Как ты? — спросил он наконец, и его голос был таким тихим, что я едва расслышала.
— А тебе какое дело? — огрызнулась я, хотя внутри все сжалось. — Ты меня бросил, Поттер. Не притворяйся, что тебе не все равно.
Он вздрогнул, будто от пощечины, но не отвел взгляд.
— Мне не все равно,— сказал он. — Просто... держись подальше от меня. Пожалуйста.
— Что? — я не поверила своим ушам. — Ты серьезно? Сначала бросаешь меня с дурацкой причиной про спор, потом говоришь, что тебе не все равно, и просишь держаться подальше? Ты вообще соображаешь, что несешь?
— Соображаю,— ответил он, и в его глазах мелькнула такая боль, что у меня перехватило дыхание. — Лучше, чем ты думаешь.
Он развернулся и пошел прочь. Быстро, не оглядываясь. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как по щекам снова текут слезы.
— Идиот,— прошептала я в пустоту. — Идиот, идиот, идиот.
Я вытерла лицо и пошла догонять Роуз. Медальон в ее кармане тихо мерцал, отсчитывая мои последние дни.
Я задумалась, что случится через три дня. Либо я все забуду, либо я умру.. В голову пришли картинки беззаботного времени. Папа, Джулиан, Роуз, Гарри, мама.. А, если бы она была со мной сейчас? Поддержала или заперла дома, чтобы никто не забрал? Точно не второе. Она не папа. В чувства меня привели звук отдаленных шагов Гарри. Поттер, Гарри, шрамоголовый.. Нет! Я не могу потерять его. Я не прощу себе этого!
Не думая, я окликнула его, подходя ближе:
— Гарри! Стой!,— хриплым голосом, звала я.
Он удивленно обернулся, смотря на меня как на двуличную. Ну, да. Только что накричала, а сейчас зову его.
— Поттер, так не может все закончится. Через три дня, я либо умру, либо я все забуду!,— отчаянно, я пыталась вразумить его, чтобы он услышал меня.
— Что?,— ошеломлено спросил он. — Поподробнее можно?,— подойдя ближе, требовал он.
Естественно, я все ему рассказала, он не перебил меня и все слушал внимательно. Когда я закончила говорить, то отвернулась от него, из-за нехватки воздуха. А затем прошептала:
— Я не хочу умирать. Не хочу забывать. Я просто хочу к маме, папе и Джулиану,— я повернулась к нему лицом. — Хочу.. хочу быть с тобой. Понимаешь?
Он не сказал ни слова и обнял меня так крепко, что я дышала неполной грудью.
— Я не могу,— убеждал себя и меня Гарри, отстранясь от объятий. — Это ради твоего блага, Дженн. Я хочу, но не могу,— чуть ли не плача, твердил он.
Потерев лицо, он отвернулся и ушел. Это стало последней каплей. Я скатилась по стене и тихо заплакала от безысходности. Что теперь делать? Гарри отвернулся, Роуз, походу, я скоро забуду. Папа и Джулиан.. Я напишу им завтра! Напишу! Я так их люблю! Но это завтра. Сейчас я не в силах даже до комнаты дойти.
Я умру.