Союз против судьбы

Сердце выбивало дробь в ушах. Я стояла в коридоре Хогвартса, но не своего. Стены были ярче, портреты моложе, а в воздухе витала беззаботность, которой не существовало в моё время. Сделав глубокий вдох, я двинулась к большому залу — надо было слиться с толпой и понять, в какой именно год я попала.

Расписание на стене гласило: «Трансфигурация, профессор Дамблдор, класс 1-Б». Дамблдор ещё преподавал. Значит, я в семидесятых. В классе я заняла место у окна, стараясь быть незаметной. Рядом сидели две гриффиндорки: рыжая, с веснушками и живыми глазами, что-то горячо рассказывала подруге.

— ...а Сириус сказал, что если Снейп ещё раз пожалуется, то он подменит все его зелья на лимонад!

Её подруга, темноволосая и серьезная, качала головой, но улыбалась.

— Вы оба закончите отработками. И зачем ты их поддерживаешь, Марлин?

Марлин. Марлин МакКиннон. Я застыла и рыжая заметила мой взгляд.

— Эй, новенькая? Ты из какого факультета?, — она сказала это не в грубой форме, а будто интересуясь.

— Из Шармбатона, — выпалила я, выдумывая на ходу. — Меня зовут Джен.. Джулия Андерсон.

— Привет, Джулия! Я Марлин Маккинон, а это Лили Эванс.

Лили кивнула мне, её умные зеленые глаза изучали меня с доброжелательным любопытством. В дверь вошёл профессор Дамблдор — моложе, без длинной седой бороды, но с теми же проницательными глазами.

Урок прошёл в тумане. Я механически выполняла задания, но мысли были далеко. Я сидела рядом с живыми легендами. С женщиной, которая станет символом сопротивления, и с той, чья жертва изменит всё.

После звонка Марлин схватила меня за руку.

— Пойдёшь с нами в библиотеку? Тебе наверняка нужно сориентироваться.

По пути мы столкнулись с группой гриффиндорских парней. Я узнала их мгновенно. Впереди шёл Джеймс Поттер — улыбчивый, с взъерошенными волосами и озорным блеском в карих глазах. Рядом вышагивал Сириус — невероятно красивый, с длинными чёрными волосами и насмешливой ухмылкой.

— Лили! — Джеймс виртуозно подскочил, блокируя путь. — Поможешь с домашкой по Защите? Я что-то не понял про отпугивающие чары.

— Ты ничего не понял, потому что болтал весь урок, — сухо ответила Лили, но в её глазах мелькнула искорка.

Сириус тем временем упёр взгляд в меня.

— А это что за новое приобретение Слизерина? — его голос звучал сладко-ядовито. — Ещё одна адептка тёмных искусств?

— Оставь её, Сириус, — сказала Лили. — Она новенькая.

— Я Джулия Андерсон, — заставила я себя встретить его насмешливый взгляд. — И я из Шармбатона, а не из подземелья.

— Шармбатон? — Сириус поднял бровь. — Тогда что ты забыла в Слизерине? Там обычно собираются те, кто считает, что чистота крови важнее ума.

— Может, я здесь именно затем, чтобы это изменить, — парировала я, чувствуя, как закипаю.

Джеймс фыркнул.

— Смело. Надеюсь, у тебя крепкие нервы. Наши змеи любят давить на слабых.

Мы все разошлись. В библиотеке Марлин не унималась.

— Не обращай внимания на Сириуса. Он просто... Сириус. На самом деле он не такой уж плохой.

— Он прав насчёт Слизерина, — тихо сказала Лили, разворачивая пергамент. — Там тяжёлая атмосфера. Будь осторожна.

Я кивнула, не в силах объяснить, что знаю об этом больше них.

Весь день я провела в лихорадочном напряжении. Видела, как юный Снейп, угрюмый и длинноволосый, украдкой наблюдает за Лили. Видела, как Питер Петтигрю льстиво смеётся шуткам Джеймса. Видела этот мир за мгновение до того, как он рухнет.

К вечеру тревога стала невыносимой. Я нашла кабинет директора и застала Дамблдора выходящим.

— Профессор, мне нужно поговорить с вами. Это чрезвычайно важно.

Он изучающе посмотрел на меня, затем кивнул.

— Войдите, мисс Андерсон.

В кабинете пахло леденцами и старой магией. Я выложила ему всё.

— Я из будущего. Я попала сюда из-за поломки маховика времени. Мне нужно вернуться.

Дамблдор не выглядел удивлённым. Он взял устройство в руки.

— Починено умелой рукой. Вам помогали?

— Одна добрая девушка.. — кратко ответила я. — Профессор, каждое мгновение здесь опасно. Я могу что-то изменить.

— Вы правы, — сказал он серьёзно. — Полночь. Точка вашего появления. Я помогу синхронизировать возвращение.

Оставшиеся часы я провела, бродя по замку. Видела, как Марлин и Лили спорят о заклинаниях в гостиной Гриффиндора. Слышала, как Сириус и Джеймс планируют очередную шалость. Они были такими.. живыми?

Ровно в полночь в тёмном чулане у кухонь Дамблдор провёл последние приготовления.

— Помните, мисс Андерсон, — его голос звучал тихо, но весомо. — Прошлое должно остаться неприкосновенным. От этого зависит будущее.

— Я понимаю, — прошептала я, хотя внутри всё рвалось кричать, предупредить их о Петтигрю, о Волан-де-Морте, о грядущей войне. Хотелось предупредить Лили и Джеймса, чтобы бежали после рождения сына. Но нельзя.

Я взяла маховик. Золотой свет окутал меня, унося прочь от этого времени, от этих людей, которые обречены, но пока ещё смеются.

Я очнулась на холодном каменном полу подземелья Слизерина. Свой Хогвартс и свое время. Я вернулась.

Но теперь я знала их лица. Знакомство длиной в один день оставило в душе рану, которая, я знала, никогда не заживёт. История перестала быть абстракцией. Она обрела голоса, улыбки, имена. И этот груз был тяжелее любого Сердце выбивало дробь в ушах. Я стояла в коридоре Хогвартса, но не своего. Стены были ярче, портреты моложе, а в воздухе витала беззаботность, которой не существовало в моё время. Сделав глубокий вдох, я двинулась к большому залу — надо было слиться с толпой и понять, в какой именно год я попала.

Расписание на стене гласило: «Трансфигурация, профессор Дамблдор, класс 1-Б». Дамблдор ещё преподавал. Значит, я в семидесятых. В классе я заняла место у окна, стараясь быть незаметной. Рядом сидели две гриффиндорки: рыжая, с веснушками и живыми глазами, что-то горячо рассказывала подруге.

— ...а Сириус сказал, что если Снейп ещё раз пожалуется, то он подменит все его зелья на лимонад!

Её подруга, темноволосая и серьезная, качала головой, но улыбалась.

— Вы оба закончите отработками. И зачем ты их поддерживаешь, Марлин?

Марлин. Марлин МакКиннон. Я застыла и рыжая заметила мой взгляд.

— Эй, новенькая? Ты из какого факультета?, — она сказала это не в грубой форме, а будто интересуясь.

— Из Шармбатона, — выпалила я, выдумывая на ходу. — Меня зовут Джен.. Джулия Андерсон.

— Привет, Джулия! Я Марлин Маккинон, а это Лили Эванс.

Лили кивнула мне, её умные зеленые глаза изучали меня с доброжелательным любопытством. В дверь вошёл профессор Дамблдор — моложе, без длинной седой бороды, но с теми же проницательными глазами.

Урок прошёл в тумане. Я механически выполняла задания, но мысли были далеко. Я сидела рядом с живыми легендами. С женщиной, которая станет символом сопротивления, и с той, чья жертва изменит всё.

После звонка Марлин схватила меня за руку.

— Пойдёшь с нами в библиотеку? Тебе наверняка нужно сориентироваться.

По пути мы столкнулись с группой гриффиндорских парней. Я узнала их мгновенно. Впереди шёл Джеймс Поттер — улыбчивый, с взъерошенными волосами и озорным блеском в карих глазах. Рядом вышагивал Сириус — невероятно красивый, с длинными чёрными волосами и насмешливой ухмылкой.

— Лили! — Джеймс виртуозно подскочил, блокируя путь. — Поможешь с домашкой по Защите? Я что-то не понял про отпугивающие чары.

— Ты ничего не понял, потому что болтал весь урок, — сухо ответила Лили, но в её глазах мелькнула искорка.

Сириус тем временем упёр взгляд в меня.

— А это что за новое приобретение Слизерина? — его голос звучал сладко-ядовито. — Ещё одна адептка тёмных искусств?

— Оставь её, Сириус, — сказала Лили. — Она новенькая.

— Я Джулия Андерсон, — заставила я себя встретить его насмешливый взгляд. — И я из Шармбатона, а не из подземелья.

— Шармбатон? — Сириус поднял бровь. — Тогда что ты забыла в Слизерине? Там обычно собираются те, кто считает, что чистота крови важнее ума.

— Может, я здесь именно затем, чтобы это изменить, — парировала я, чувствуя, как закипаю.

Джеймс фыркнул.

— Смело. Надеюсь, у тебя крепкие нервы. Наши змеи любят давить на слабых.

Мы все разошлись. В библиотеке Марлин не унималась.

— Не обращай внимания на Сириуса. Он просто... Сириус. На самом деле он не такой уж плохой.

— Он прав насчёт Слизерина, — тихо сказала Лили, разворачивая пергамент. — Там тяжёлая атмосфера. Будь осторожна.

Я кивнула, не в силах объяснить, что знаю об этом больше них.

Весь день я провела в лихорадочном напряжении. Видела, как юный Снейп, угрюмый и длинноволосый, украдкой наблюдает за Лили. Видела, как Питер Петтигрю льстиво смеётся шуткам Джеймса. Видела этот мир за мгновение до того, как он рухнет.

К вечеру тревога стала невыносимой. Я нашла кабинет директора и застала Дамблдора выходящим.

— Профессор, мне нужно поговорить с вами. Это чрезвычайно важно.

Он изучающе посмотрел на меня, затем кивнул.

— Войдите, мисс Андерсон.

В кабинете пахло леденцами и старой магией. Я выложила ему всё.

— Я из будущего. Я попала сюда из-за поломки маховика времени. Мне нужно вернуться.

Дамблдор не выглядел удивлённым. Он взял устройство в руки.

— Починено умелой рукой. Вам помогали?

— Одна добрая девушка.. — кратко ответила я. — Профессор, каждое мгновение здесь опасно. Я могу что-то изменить.

— Вы правы, — сказал он серьёзно. — Полночь. Точка вашего появления. Я помогу синхронизировать возвращение.

Оставшиеся часы я провела, бродя по замку. Видела, как Марлин и Лили спорят о заклинаниях в гостиной Гриффиндора. Слышала, как Сириус и Джеймс планируют очередную шалость. Они были такими.. живыми?

Ровно в полночь в тёмном чулане у кухонь Дамблдор провёл последние приготовления.

— Помните, мисс Андерсон, — его голос звучал тихо, но весомо. — Прошлое должно остаться неприкосновенным. От этого зависит будущее.

— Я понимаю, — прошептала я, хотя внутри всё рвалось кричать, предупредить их о Петтигрю, о Волан-де-Морте, о грядущей войне. Хотелось предупредить Лили и Джеймса, чтобы бежали после рождения сына. Но нельзя.

Я взяла маховик. Золотой свет окутал меня, унося прочь от этого времени, от этих людей, которые обречены, но пока ещё смеются.

Я очнулась на холодном каменном полу подземелья Слизерина. Свой Хогвартс и свое время. Я вернулась.

Но теперь я знала их лица. Знакомство длиной в один день оставило в душе рану, которая, я знала, никогда не заживёт. История перестала быть абстракцией. Она обрела голоса, улыбки, имена. И этот груз был тяжелее любого проклятия.