Глава семнадцатая. Драконы и заголовки.
Я проснулась от непривычной тишины. Комната была пуста — Роузи и большинство слизеринцев разъехались на каникулы. Глянув на часы у кровати, я ахнула: до начала первого испытания Турнира трёх волшебников оставалось чуть больше двадцати минут!
— Чёрт, чёрт, чёрт! — зашипела я, спрыгивая с кровати.
Я металась по комнате, хватая первое, что попадалось под руку. Джинсы-клёш — хотя всегда считала, что джинсы дешевят внешний вид и выглядят вульгарно, но выбирать было не из чего. Быстро надела бордовую, почти вишнёвую шёлковую блузку, наспех выпрямила волосы зельем, оставив несколько непослушных прядей у лица, набросила тёплую куртку, повязала шарф Слизерина — и вылетела из комнаты, едва успев схватить сумку.
В коридорах уже сновали ученики, направляющиеся к Запретному лесу. Я присоединилась к толпе, стараясь не отставать. На опушке леса возвели огромный временный стадион с деревянными трибунами, похожий на тот, что был на Чемпионате мира. Я с трудом протиснулась на свободное место рядом с незнакомой когтевранкой и, как назло, Драко Малфоем. Он окинул меня оценивающим взглядом с ног до головы, заметил джинсы, и на его лице мелькнуло разочарование и лёгкое презрение, но спорить он не стал, было не до того.
— Успела в последний момент, — сухо констатировал он, глядя на арену внизу.
— Ничего удивительного, — буркнула я, устраиваясь поудобнее на холодной деревянной скамье.
Первым на арену вышел Виктор Крам. Его противником оказался китайский Огненный шар — дракон, получивший своё прозвище за способность извергать пламя в виде огненного гриба. Самки этого вида считались особенно агрессивными в период высиживания яиц.
— Не повезло парню, — прошептала когтевранка рядом.
Крам сначала попытался действовать напрямую — осторожно приблизиться к гнезду, но самка моментально отреагировала, выстрелив в него снопом пламени. Он едва успел отпрыгнуть, и запахло горелой тканью. После нескольких неудачных попыток, когда дракон почти прижал его к барьеру, Крам наконец-то воспользовался палочкой. Его громовое «Конъюнктивитус!» достигло цели, дракон взревел от боли, временно ослепший. Этой секунды хватило, чтобы схватить золотое яйцо. Трибуны взорвались аплодисментами. Я невольно хлопнула пару раз — действовал он эффективно.
Следующим вызвали Поттера. В глубине души я думала, что его поджарит первым же. Ему выпал венгерский хвосторог — один из самых опасных и свирепых драконов, с хвостом, усеянным острыми шипами.
— Сейчас увидим, как наш «знаменитый» Поттер провалится с треском, — язвительно прошипел Драко, наклоняясь вперёд.
Гарри, к моему изумлению и раздражению, сначала повёл себя как полный профан, попытался просто подкрасться к гнезду. Хвосторог взревел и взмахнул хвостом с такой силой, что шипы вонзились в землю в метре от Поттера. Тот кубарем откатился за валун.
— Полный идиот, — вырвалось у меня, но в голосе прозвучала не только злость, но и щемящая тревога.
Драко рядом загоготал.
— Смотри, как герой прячется! Как мышонок!
— Что тут смешного? — резко обернулась я к нему. — А если он сейчас реально умрёт у всех на глазах? Тебе это зачтётся как достижение?
Дракон, разъярённый, яростно извергал пламя, выжигая на арене чёрные круги. Гарри внезапно взмыл в воздух на метле. Началась безумная, головокружительная погоня, дракон метал огненные шары, пытаясь сбить метлу, рычал, хлопал крыльями, поднимая тучи пыли. Мои пальцы сами собой сжали край шарфа, так что костяшки побелели. Я даже дышать перестала на секунды. С чего бы мне за него переживать? Он этого не заслужил. На моём месте он бы уже отпускал едкие комментарии и злорадствовал.
Но он выжил. Применил какую-то уловку с метлой, отвлёк дракона и, рискуя быть сбитым, пронёсся над гнездом, выхватив яйцо. Он приземлился, едва стоя на ногах, весь в царапинах и пыли, куртка дымилась в нескольких местах. Моё дыхание наконец выровнялось, хотя признавать даже самой себе облегчение я не желала.
После него были Седрик Диггори (шведский тупорылый) и Флёр Делакур (валлийский зелёный). Оба справились более изящно, с меньшим риском для жизни, но и без того отчаянного накала, что был у Поттера.
Когда испытание официально объявили завершённым, и мы стали расходиться, Драко толкнул меня локтем.
— Видела этого клоуна? На его месте любой из нас справился бы минут за десять.
— Конечно, — фыркнула я, поправляя сумку на плече. — Особенно ты. Уверена, ты бы сразу взял яйцо, а потом убежал бы, описавшись от страха, как только дракон повернул бы голову.
— Ты что, за него переживала, Блэк? — он приподнял бровь с насмешливым интересом. — Неужто лед тронулся?
— Не будь идиотом, — я резко отвернулась. — Мне просто не хочется, чтобы чья-то смерть, даже его, испортила мне каникулы и привлекла лишнее внимание министерства к школе.
Вечером в почти пустом большом зале я села ужинать с Панси Паркинсон и, опять же, с Драко. Панси рассеянно листала свежий номер «Ежедневного пророка», присланный, судя по всему, из дома. Мой взгляд зацепился за знакомую фамилию в одном из заголовков, напечатанную жирным шрифтом.
— Дай-ка сюда, — не выдержав, я выхватила газету у неё из рук.
Заголовок статьи Риты Скитер кричал: «Гермиона Грейнджер, простая трудолюбивая девочка, питает страсть к знаменитым волшебникам. Её последней жертвой стал никто иной как Гарри Поттер!» К статье была прикреплена движущаяся колдография, на которой они якобы нежно обнимались. А в самом низу абзаца стояло: «Как этот удар приняла Дженнифер Блэк, недавно замеченная в компании героя, пока не известно».
— Что за чушь? — я с силой швырнула газету обратно на стол, так что ложки зазвенели.
Панси хихикнула, подбирая издание.
— Ой, что это? Ревность к Поттеру прорывается наружу?
— Если уж ревновать к кому-то из этой парочки, то только к бедной Грейнджер, — я скривилась, отодвигая тарелку.
— Теперь эта журналисткая гиена будет преследовать её по пятам, выдумывая небылицы. Ей теперь весь мир будет тыкать в эту ложь.
Я быстро доела и, сославшись на усталость, отправилась в библиотеку — нужно было заняться заданными на каникулы сочинениями. К своему удивлению, в почти пустом зале я застала Золотое Трио в полном составе, сидящее за одним столом. Видимо, помирились после ссоры. Поттер, похожий на выжатый лимон, уткнулся носом в учебник. Грейнджер же расхаживала вокруг стола, жестикулируя и что-то бормоча себе под нос:
— Всего час они дадут... Что это может значить? Может, в самом яйце есть ключ? Нужно его открыть, но как...
Я ничего не поняла из её бормотания, села за дальний стол у окна и погрузилась в «Сложные взаимодействия зелий и защитных заклятий». Когда мадам Пинс стала тушить свечи, возвещая о закрытии, я собрала вещи и вышла, не оборачиваясь и не заметив, что чей-то уставший, но внимательный взгляд провожал меня до самых дверей...
От лица Гарри:
Я слушал Гермиону вполуха, кивая через раз. Она, как всегда, пыталась помочь, разгадать загадку яйца, но сегодня её голос казался мне особенно назойливым. Меня бесило всё: боль в боках от ушибов, запах гари, въевшийся в волосы, этот дурацкий турнир, в который меня втянули против воли. Что он мне даст? Славу? Она у меня и так есть, не нужная. Деньги? Я в них не нуждаюсь. Только головную боль и реальный шанс погибнуть.
Мой взгляд сам собой оторвался от строк учебника и упал на дальний стол у окна. Блэк. Она сидела, склонившись над книгой, освещённая лучом заходящего зимнего солнца. Что она тут делает в каникулы? Почему не уехала? Я облокотился на локоть и просто смотрел на неё, не анализируя. Странное дело — она уже не вызывала во мне того острого, жгучего раздражения, что было раньше. Видимо, привык за то долгое лето в Гриммо-плейс. Тогда она была вездесущей тенью, вечно недовольной, но... своей.
— Гарри! Гарри, ты меня слышишь? — голос Гермионы, ставший громче, ворвался в мои мысли. — Библиотека закрывается! Пора идти. Ты вообще слушал, что я говорила про возможные шифры?
— Ага, конечно, — пробормотал я, поспешно закрывая книгу.
Я поднял голову и увидел, как Блэк тоже аккуратно складывает свои вещи в сумку и направляется к выходу, не глядя по сторонам. Уже совсем стемнело.
В пустой гостиной Гриффиндора я рухнул на кровать, не раздеваясь, и почти мгновенно провалился в тяжёлый, беспокойный сон, измученный драконом, страхом и адреналином. Но прямо перед тем, как сознание полностью отключилось, перед внутренним взором проплыло лицо... и глаза. Голубые и холодные, но сейчас не злые. До боли знакомые. Чьи же это глаза были? Я так и не успел сообразить, прежде чем сон поглотил меня целиком.