Союз против судьбы

Последний урок Трансфигурации окончательно добил нас. Профессор МакГонагалл заставила нас три часа подряд отрабатывать превращение совы в письменный набор, и к концу занятия у меня в ушах стоял навязчивый скрежет когтей по парте. Мы с Роузи брели по коридору, волоча ноги и мечтая только о двух вещах: поесть и рухнуть в кровать.

— Кажется, мои пальцы навсегда слиплись от пергаментного клея, — простонала Роузи, разглядывая свои руки.

— Мне бы твои проблемы, — проворчала я. — Я до сих пор чувствую, как у меня растут перья. Думаю, у меня хвост появился.

Но едва мы вышли в главный холл, как нас остановил взволнованный профессор Флитвик.

— Все студенты в Большой зал! Немедленно! — пищал он, размахивая руками. — Кубок огня готов объявить чемпионов!

Роузи безнадёжно вздохнула, прислонившись лбом к холодной каменной стене.
— Я так хотела спать... Мне снились шоколадные пироги и мягкая подушка.
— Давай уже, — толкнула я её в сторону распахнутых дверей, стараясь скрыть собственное любопытство. — Хоть посмотрим на это цирковое представление. Может, кого-нибудь интересного выберут.

Мы протиснулись к нашему столу и устроились среди слизеринцев. Воздух в зале был густым от возбуждения и тысяч горящих свечей. Дамблдор уже стоял на возвышении, но мы его благополучно проигнорировали, погрузившись в более важное обсуждение.

— Итак, Святочный бал, — сказала Роузи, подпирая голову рукой и с наслаждением закрывая глаза. — Я надену свою новую мантию небесно-голубого шёлка. С серебряными застёжками в виде снежинок.
— А я — бутылочно-зелёную, — ответила я, мысленно перебирая туфли. — Без лишних бантов и рюшей. Простой крой, чтобы подчеркнуть линию бёдер. И волосы распущу и накручу легкие локоны.
— Ох, какая скромница, — фыркнула Роузи, не открывая глаз. — Я тоже распущу. Пусть все видят, как они блестят после моего нового кондиционирующего зелья. Думаю, добавить жемчужные нити...
— Только не переборщи, а то будешь выглядеть как новогодняя ёлка, — предупредила я.

Наши планы на будущее прервал внезапный всплеск ослепительно-синего пламени в Кубке огня. Все замерли, затаив дыхание. Из огня выпорхнул обгоревший клочок пергамента. Дамблдор ловко поймал его длинными пальцами.

— Шармбатон! — объявил он, и его голос прозвучал особенно торжественно. — Мадемуазель Флёр Делакур!

Зал взорвался аплодисментами. Грациозная девушка из Шармбатона встала и вышла вперёд, её серебристо-белые волосы переливались в свете тысяч свечей, а лёгкая походка вызывала вздохи зависти у половины девушек в зале.

Кубок снова выплюнул имя, на этот раз с более яркой вспышкой.
— А от Хогвартса — мистер Седрик Диггори!

Наш стол взревел громче всех. Седрик, улыбаясь своей знаменитой обаятельной улыбкой, присоединился к Флёр. Я невольно отметила, что они составляли очень красивую пару.

Третий язык пламени вырвался из Кубка с таким рёвом, что некоторые первокурсники вздрогнули.
— Дурмстранг! — провозгласил Дамблдор. — Мистер Виктор Крам!

Теперь ревели все. Я с одобрением смотрела на могучего болгарского ловца, когда произошло нечто немыслимое. Кубок огня внезапно... выбросил четвёртый клочок пергамента.

Гробовая тишина повисла в зале, ставшая вдруг оглушительной. Дамблдор поймал его, его знаменитые полумесячные очки съехали на нос, а брови поползли вверх. Он смотрел на записку с нескрываемым изумлением, медленно разворачивая её.

— Гарри Поттер, — произнёс он, и в его обычно твёрдом голосе прозвучало неподдельное недоумение.

Секунда ошеломлённой тишины, и затем зал взорвался хаотичным гомоном.
— Что?!
— Это нечестно!
— Ему нет семнадцати!
— Он всё врёт!
— Как он это сделал?

Я уставилась на Поттера. Он сидел за столом Гриффиндора, побледневший как полотно, с широко раскрытыми глазами, словно не понимая, что происходит. В его позе не было ни капли торжества — один чистый, неподдельный шок. Он выглядел так, будто его только что ударили по голове. И странное чувство — не то жалость, не то сочувствие — кольнуло меня где-то глубоко внутри, заставив на мгновение забыть о нашей вражде. Гермиона, сидевшая рядом, грубо подтолкнула его в бок, и он, как во сне, поднялся и пошёл сквозь строй шокированных, недовольных взглядов и шипения. Дамблдор быстро увел всех четырёх чемпионов через боковую дверь, а нам велели расходиться — учителям нужно было срочно посовещаться.

По дороге в гостиную мы с Роузи не могли говорить ни о чём другом. Возбуждённые голоса студентов эхом разносились по каменным коридорам.
— Ты это видела? — ахала Роузи, хватая меня за рукав. — Он был в полном трансе! Как будто сам не понимал, что происходит!
— Да уж, — согласилась я, всё ещё переваривая произошедшее. — Он выглядел так, будто только что узнал, что он на самом деле говорящий тролль. В какой-то степени... мне его даже жаль. Представь, на тебя смотрят как на обманщика, а ты сам не знаешь, как это вышло.

Роузи тут же подняла бровь с хитрой, всё понимающей ухмылкой.
— Охо-хо! Жаль Поттера? Мисс "он-отвратительный выскочка и я ненавижу его" Блэк испытывает сострадание к врагу? Может, ты всё-таки питаешь к нему нежные чувства? Признавайся!

— Ты совсем идиотка, Роузи? — огрызнулась я, чувствуя, как предательская кровь приливает к щекам. — Я его ненавижу! Просто констатирую факт — он был похож на призрака, которого только что вызвали из небытия. Это называется объективность.

— Говорят, от ненависти до любви один шаг — пропела она, играя бровями.
— А от тебя до дурости — и шагать не надо, — отрезала я, заходя в гостиную Слизерина и стараясь скрыть смущение.

Мы устроились в нашем любимом углу у камина. Я с преувеличенным усердием разложила материалы для доклада по древним рунам — мы ходили сюда с Роузи не учиться, посмеяться и посплетничать в относительном уединении.

— Ладно, хватит о Поттере, — сказала я, открывая учебник. — Давай лучше предскажем друг другу судьбу на этот месяц.
— Отличная идея! — Роузи с энтузиазмом отложила «Полный курс предсказаний». — Я тебе предсказываю, что ты встретишь высокого брюнета и упадёшь в лужу перед ним. Романтично и влажно!
— Очаровательно, — фыркнула я. — А я тебе предсказываю, — я прищурилась, глядя на неё поверх пергамента, — что твой высокий брюнет будет носить очки и знаменитый шрам в виде молнии.

Я едва успела закончить фразу, как в меня прилетела подушка. Мы захихикали, и на какое-то время атмосфера разрядилась.

Позже, на ужине, атмосфера в зале была наэлектризованной. Шёпот и перешёптывания не утихали ни на секунду. Мы с Роузи сразу заметили, что Поттер и Рон шли раздельно, не глядя друг на друга, их лица были омрачены хмурыми тучами. Увидев их мрачные физиономии, я не удержалась. Когда они поравнялись с нашим столом, я громко, с самой сладкой и ядовитой улыбкой, произнесла:

— Что, Поттер, и друзья уже не выносят твоего геройства? Или ты решил, что одного триумфа в Турнире мало, нужно ещё и одиночество добавить для остроты ощущений?

Рон Уизли резко обернулся. Его лицо исказилось от ярости, а глаза метнули в меня такие молнии, что я инстинктивно отступила на шаг. В его взгляде читалось одно, чёткое и недвусмысленное послание: «Если ты хоть слово ещё скажешь, я за себя не ручаюсь, Блэк».

Я лишь презрительно фыркнула, посмотрела на них свысока, с высокомерно поднятым подбородком, и прошла к нашему столу. Наконец-то можно было поесть. Я наложила себе жареной курицы и картофеля, стараясь не думать о потерянном, растерянном выражении лица Поттера и о том, почему этот образ, вопреки всем моим усилиям, преследовал меня всю оставшуюся вечернюю трапезу, словно навязчивое заклинание, от которого не так-то просто было избавиться.