Нестабильный элемент

Вечерний город горел огнями, но для меня существовал только один маршрут - к его дому.
Я открыла дверь своим пальто (новым, кашемировым) и вошла в подъезд. Консьерж уже узнавал меня и молча кивал.
Я нажала кнопку звонка, и дверь открылась мгновенно.
Виктор ждал меня.
В этот раз он не был в домашнем. Он был в брюках и белой рубашке, расстегнутой на три пуговицы, с закатанными рукавами. Он выглядел так, словно только что вернулся с тяжелой битвы и празднует победу.
В его руках был бокал с виски.
- Ты пришла, - констатировал он, окидывая меня взглядом. - Пальто отличное. Тебе идет этот цвет.
- Спасибо, - я скинула обновку, оставшись в платье. - Артем оценил.
- Я видел, - Виктор усмехнулся, делая глоток. - Я видел его лицо. Ты сломала ему психику, Анна. Теперь он будет видеть эту метку в кошмарах.
Он поставил бокал на консоль и подошел ко мне.
- Ты выполнила все мои условия. Ты купила вещи. Ты отшила поклонника. Ты показала всем, кому принадлежишь.
Он сунул руку в карман брюк.
- Дай мне свою ладонь.
Я протянула руку.
Он вложил в нее что-то маленькое, холодное и металлическое.
Я разжала пальцы.
На ладони лежал ключ. Серебристый, сложной формы, с черным брелоком.
Я подняла на него потрясенный взгляд.
- Это...
- Ключ от моей квартиры, - просто сказал он. - И магнитный пропуск от парковки и подъезда.
- Виктор... зачем?
- Чтобы тебе не приходилось ждать под дверью, если я задерживаюсь, - он пожал плечами, словно это была мелочь. - И чтобы ты могла приходить сюда, когда захочешь. Даже если меня нет.
У меня перехватило дыхание. Я знала, как он оберегает свое пространство. Его квартира была его крепостью, куда не было хода никому.
- Ты... ты доверяешь мне свой дом?
- Я доверяю тебе себя, - он взял мою руку с ключом и сжал её в кулак, накрыв своей ладонью. - Ты теперь часть этого места, Анна. Нравится тебе это или нет.
- Нравится, - прошептала я.
- Тогда докажи, - его голос упал до опасного шепота. - Покажи мне то, что под платьем. Я хочу видеть, как на тебе сидит моя вторая инвестиция.
Я отступила на шаг и медленно потянула молнию на спине. Платье упало к ногам мягкой волной.
Я осталась в том самом комплекте. Черная прозрачная сетка на груди, едва скрывающая соски, и трусики-ленточки, которые держались на бедрах лишь честным словом.
Виктор замер. Его взгляд стал тяжелым, осязаемым. Он скользил по моему телу, как горячий утюг.
- Черт... - выдохнул он. - Это незаконно.
Он шагнул ко мне, подхватил на руки и понес в спальню. Но не донес.
Страсть накрыла нас прямо в коридоре, у черной стены.
Он поставил меня на ноги, прижал спиной к прохладной поверхности и впился в губы поцелуем, от которого у меня подкосились колени.
- Ты сказала, это белье легко рвется? - прорычал он мне в шею.
- Да... - простонала я.
Рывок. Треск тонкой ткани. Бретелька бюстгальтера не выдержала его напора.
Ему не нужно было беречь вещи. Он мог купить мне тысячу таких комплектов. Ему нужно было добраться до меня сейчас.
Он опустился на колени передо мной. Прямо там, в коридоре, на мраморном полу.
Его руки легли на мои бедра, раздвигая их.
- Виктор! - вскрикнула я, когда его губы коснулись меня сквозь разорванную ластовицу трусиков.
То, что он делал, было искусством. Он ласкал меня языком - уверенно, властно, доводя до безумия за считанные секунды. Я вцепилась пальцами в его волосы, пытаясь удержаться на ногах, потому что мир вокруг вращался.
- Смотри на меня, - приказал он, на секунду отстраняясь. Его губы блестели. - Смотри, как ты течешь для меня.
Я не могла говорить. Я могла только скулить и кивать.
Он поднялся, подхватил меня под ягодицы, и я обвила его ногами. Он вошел в меня, пригвоздив к стене мощным толчком.
Это было животное, дикое спаривание. Без тормозов.
Мы двигались в унисон, ударяясь о стену, сбивая дыхание, кусая друг друга, чтобы не кричать слишком громко (хотя звукоизоляция здесь была идеальной).
- Моя! - рычал он с каждым толчком. - У тебя теперь есть ключи... Ты теперь живешь здесь... Ты моя!
Когда мы оба достигли пика, я думала, что умру. Это было так ярко, так остро, что перед глазами потемнело.
Он держал меня, пока дрожь не прошла, уткнувшись лицом мне в шею, тяжело дыша.
Потом он отнес меня в спальню, на ту самую черную кровать.
Мы лежали в тишине, переплетясь конечностями. Я гладила его по плечу, чувствуя под пальцами каждый шрам.
- Виктор? - тихо позвала я.
- Мм? - он лениво открыл глаза.
- Моя мама была права, - сказала я, глядя в потолок. - Это болезнь. Но знаешь что?
Он приподнялся на локте и посмотрел на меня серьезно, без тени усмешки.
- Что?
- Я не хочу выздоравливать.
Виктор помолчал. Его лицо стало жестким, почти скорбным. Он провел рукой по моим волосам, убирая их с лица.
- Я тоже не хочу тебя лечить, Анна, - глухо произнес он. - Но я боюсь.
- Чего ты боишься? - удивилась я. Сам Волков чего-то боится?
- Что однажды я тебя сломаю, - честно ответил он. - Я слишком жесткий для тебя. Я давлю. Я контролирую. Я заставляю тебя рвать связи с друзьями, врать матери... Я порчу тебе жизнь. Ты должна бежать от меня, пока не поздно. Пока у тебя есть силы.
Он говорил это, но его рука сжимала мое плечо так крепко, словно он боялся, что я действительно исчезну.
- А если я не хочу бежать? - я накрыла его ладонь своей. - Если мне нравится быть твоей? Если мне нравится, как ты на меня смотришь? Если мне нравится эта... тьма?
Он посмотрел мне в глаза долгим, пронзительным взглядом.
- Тогда, - он наклонился и поцеловал меня - нежно, почти целомудренно, в лоб, - добро пожаловать в ад, моя девочка. Я сделаю всё, чтобы тебе здесь понравилось 🖤🗝️