12 глава
От лица Яны
Вечеринка удалась на славу. Мы играли в «Правду или действие», смеялись до слез, танцевали под старые треки, и на несколько часов я смогла забыть о существовании жестокого виртуального мира. Мой телефон был забит веселыми фотографиями и видео, где мы с ребятами дурачились, как дети. Все были изрядно под шафе, но в самой приятной, беззаботной степени опьянения.
Я уговорила Миру остаться с Костей — она и так провела со мной все эти тяжелые дни, а ее парень явно скучал по вниманию. Я поехала домой одна, с легкой головой и странным чувством пустоты, которое не могли заполнить даже друзья. Этой пустоте было имя — Саша.
Утро. 9:30.
Утро встретило меня тяжелым, густым свинцом в висках и сухостью во рту. Я с трудом открыла глаза, мир плыл передо мной. Первым делом, по старой, губительной привычке, я потянулась к телефону. Инстаграм.
И снова меня ждал удар под дых. Моя вчерашняя сторис с песней взорвала паблики. Все решили, что этот намек — для Гриши. Кто-то писал, что я обращаюсь к Сане, другие приплели еще пару моих знакомых мужского пола, третьи с пеной у рта доказывали, что я завожу сразу всех ребят из «СВОИХ». Комментарии пестрели привычными уже ярлыками: «девушка с трассы», «продажная», «стерва».
Слезы, горькие и бессильные, снова потекли по моим щекам. Было больно, обидно и... ожидаемо. Я позволила себе надеяться, и вселенная тут же осадила меня этим плевком в душу. Я лежала, уткнувшись лицом в подушку, и рыдала, когда сквозь шум в голове и собственные всхлипы пробился настойчивый, неумолимый звонок в дверь.
«Кто, черт возьми, в такую рань?» — мелькнула мысль. Курьер? Сосед? Я смахнула слезы, накинула халат и, шлепая босыми ногами по холодному полу, побрела открывать.
От лица Александра
Я не спал всю дорогу. Адреналин и страх, что она передумает, что ее сторис была просто песней, а не намеком, не давали мне ни на секунду расслабиться. Я останавливался лишь пару раз на заправках, чтобы выпить кружку обжигающего, горького кофе, который лишь сильнее заострял нервы.
Мне нужно было видеть ее. Сейчас. Немедленно. Увидеть ее глаза, услышать ее голос, обнять и прижать к себе так крепко, чтобы ни одна капля яда извне не могла до нее добраться.
Как только я въехал в город, еще затемно, я нашел круглосуточный цветочный магазин и купил букет — не алые, а нежные, кремовые розы, похожие на нее. Хрупкие и прекрасные.
Сердце колотилось как бешеное, когда я подъезжал к ее дому. Хорошо, что когда-то она проговорилась о коде от подъезда. Я влетел в лифт, и вот я стою перед ее дверью. Вдохнул поглубже и нажал кнопку звонка. Время остановилось.
От лица Яны
Я потянула ручку, и дверь со скрипом открылась. На пороге, освещенный утренним солнцем, стоял он. Саша. В том же худи, что и в день отъезда, с помятым, невыспавшимся лицом, с тенью щетины на щеках, но с такими живыми, горящими глазами, что у меня перехватило дыхание. В его руках был огромный букет кремовых роз.
— САШАААА! — это был не крик, а скорее вырвавшийся откуда-то из глубины души сдавленный возглас, полный изумления, облегчения и тоски.
Я забыла про все: про слезы, про головную боль, про хейтеров. Я просто прыгнула к нему на шею, обвивая его руками так сильно, как только могла. Цветы мягко уперлись мне в бок, а его сильные руки тут же подхватили меня, прижали к себе, и я почувствовала, как бьется его сердце — часто-часто, в такт моему.
Я уже собралась слезать, извиняясь за свой внешний вид, но он не отпустил. Он лишь прижал меня еще ближе, его губы оказались у самого моего уха, и он прошептал, и в его голосе была такая щемящая, неподдельная нежность, что у меня по спине побежали мурашки.
— Яночка... — его голос дрогнул. — Я тебя люблю. В Польше не было ни секунды, чтобы я не думал о тебе. Твой смех, твои глаза... они преследовали меня. Мое сердце разрывается на тысячи кусочков, когда я вижу твои слезы, когда знаю, что тебе больно. Я не могу это терпеть. Я хочу быть рядом. Всегда. Я уверен, что смогу сделать так, чтобы каждый твой день был наполнен светом. — Он сделал паузу, и в тишине коридора был слышен только наш сбивчивый дыхание. — Если твои чувства хоть немного похожи на мои... стань моей девушкой. Пожалуйста.
Мир поплыл перед глазами. Я была в шоке. Все, о чем я мечтала эти дни, все, о чем шептала подруге, все, на что надеялась, вкладывая душу в ту дурацкую сторис — сбылось.
— Я... — мой голос сорвался на шепот. — Я тоже тебя люблю. И да... я согласна.
Он медленно опустил меня на пол, но его руки не отпускали мои плечи. Он посмотрел прямо мне в глаза, и в его взгляде было столько обожания, обещаний и той самой «глубины», о которой я когда-то говорила Грише, что у меня перехватило дыхание. Он наклонился, и его губы коснулись моих. Это был не страстный, а какой-то бесконечно нежный, бережный поцелуй, полный обещания защиты и любви.
Через несколько секунд я отстранилась, чувствуя, как горят щеки.
— Саш... ты такой уставший, — прошептала я, касаясь пальцами его щеки. — Иди поспи. А я... я цветы в вазу поставлю.
— Хорошо, — устало, но счастливо протянул он и, поцеловав меня в лоб, побрел в сторону спальни.
Я замерла на кухне, прижимая к груди роскошные розы. Их аромат смешивался с запахом его одеколона, который все еще витал в воздухе. Потом я налила воды в вазу, стараясь трясущимися руками не уронить ни одного бутона. Когда цветы были в безопасности, я на цыпочках зашла в комнату.
Он сидел на маленьком диванчике, скинув кроссовки, и смотрел на меня таким уставшим, но безмерно счастливым взглядом.
— Янчик, а ты чего плакала? — тихо спросил он и похлопал по месту рядом с собой.
Я подошла и без слов уткнулась лицом в его грудь, обняв его за талию. Он пах дорогой, ветром и домом.
— Ты будто сам не видел, что пишут... — мой голос прозвучал приглушенно, уткнувшись в ткань его худи. — Скажи правду... Я такая, как они пишут?
Этот вопрос вырвался из самой глубины моего израненного сердца. Мне был не важен весь мир. Мне был важен только его ответ.
Саша мягко взял мое лицо в свои теплые ладони, заставив посмотреть на себя.
— Ты — самая лучшая, — сказал он так твердо и убежденно, что у меня снова навернулись слезы, но на сей раз — от облегчения. — Ты добрая, сильная, талантливая и невероятная. Ты не должна слушать их. Все ребята знают, кто ты на самом деле. Не поддавайся на это мнение слепого общества. — Он прижал мою голову к своему плечу, и я почувствовала, как ровно и спокойно бьется его сердце. Этот ритм убаюкивал и успокаивал лучше любых слов. — Я тебя люблю. И это — единственная правда, которую ты должна знать наизусть.
11:26.
Мы лежали в гостиной, включив для фона какой-то сериал, но не смотря его. Он прижимал меня к себе так крепко, словно боялся, что я испарюсь. Сначала это было блаженно, но потом стало душно.
— Сашааа, мне жарко, ты слишком теплый! — попыталась я вырваться.
Он лишь усмехнулся и прошептал мне в волосы:
— Мелкая, не вредничай, ахахахах.
Лежать стало скучно, и адреналин от утра понемногу сменился желанием вернуться к жизни. Я вспомнила про работу. В моей гардеробной пылились несколько пакетов с вещами от одного бренда, с которым я сотрудничала почти с начала своего пути. Они, зная о ситуации, пошли навстречу и скинули вещи заранее. Я рванула в гардеробную, забрала пакеты и потащила их в комнату для распаковки. Тут же зазвонил телефон — Мира.
— Алё, Янчик, ты как?
— Мир, со мной все прекрасно, — ответила я, и в голосе самом собой звенела радость. — Ты лучше расскажи, как ты там с Костей? Я думаю, за неделю он извелся без тебя, ахахаха!
Подруга рассмеялась и начала рассказывать о их утреннем кофе в уютной кафешке. Потом ее голос стал серьезнее.
— А, Ян, ты не в курсе, где Саша? Никита говорил, что он вроде как приехал, а от него ни слуху ни духу...
Я прокашлялась, чувствуя, как на щеках разливается румянец.
— Тут такое дело... Мы с Саней... начали встречаться. Он утром ко мне приехал, и вот...
— ТЫ ЧЕЕЕ, ГОНИШЬ?! — в трубке раздался такой оглушительный визг, что я чуть не уронила телефон. — НАКОНЕЦ-ТО! Я ТАК И ЗНАЛА!
Мне пришлось отодвинуть трубку от уха. Я пыталась ее успокоить, но сама не могла сдержать счастливого смеха. Спустя полчаса восторженных воплей и расспросов я наконец-то положила трубку, накрасилась, сделала легкую укладку и приступила к съемке долгожданной рекламы с чувством, что жизнь снова налаживается.
От лица Александра
Я был на седьмом небе от счастья, когда она сказала «да». Но вид ее заплаканных глаз и красного носа вызывал во мне яростное, животное желание защитить ее. Услышав ее робкий вопрос, не верят ли ей, мне захотелось найти и покарать каждого, кто посмел причинить ей боль. Она была прекрасна. Нет, «прекрасна» — слишком слабое слово. Она была всем.
Пока мы лежали, она ворочалась, как юла, а потом и вовсе сбежала на съемки. Я в это время вышел на общий звонок с пацанами. Их реакция была предсказуемой — легкий шок, куча подколов, но сквозь них пробивалась искренняя радость за нас. Волна агрессии в сети поутихла, но не исчезла. Мне было плевать на себя, но я хотел, чтобы и ей стало все равно. Я зашел в ее ТГ-канал, который молчал неделю, и с облегчением увидел, что люди уже скучают и просят ее вернуться.
— Сааааш, — ее голос выдернул меня из раздумий. — Я предлагаю на обед что-то заказать. И на ужин тоже. А то у меня нет ни сил, ни настроения готовить...
— Без проблем, — тут же ответил я. — Просто скажи, что хочешь, и я все закажу. И это не обсуждается.
Она попыталась было возразить, что заплатит сама, но я бы этого не пережил. Не сейчас. Не после всего.
— Вооот, смотри, давай на обед куриный бульон, чтобы с похмелья помог, а на ужин — хачапури и хинкали, — предложила она.
Я просто кивал, счастливый, что ее предпочтения так идеально совпадали с моими.
14:48
— Янчик, мне тут Даня написал, что все хотят встретиться сегодня вечером на хате у Кости, — сообщил я ей. — Просто поболтать. И сказали, что придумали какую-то идею.
Она на секунду засомневалась, и я увидел тень тревоги в ее глазах. Но она взяла себя в руки и улыбнулась.
— Да, давай, почему нет? — ее глаза блеснули. — Считай, сегодня наш первый выход в свет как пара, ахахахаха!
Я не удержался, наклонился и поцеловал ее в щеку, чувствуя, как она смущенно ежится.
— Так, Саш, че-то меня сильно рубит, — она зевнула. — Может, пошли поспим, а? Немного.
Я с радостью согласился. Наконец-то сон! Я лишь спустился к машине, чтобы забрать свою сумку со сменной одеждой, и вернулся.
— Я поставлю будильник на 17:40, — сказала она, возясь с телефоном. — Чтобы и поспать нормально, и успеть собраться.
Я дождался, когда она закончит, лег на кровать и открыл объятия. Она без раздумий прижалась ко мне, устроив голову у меня на груди. Я обнял ее, прикрыл глаза и впервые за долгие дни почувствовал не просто усталость, а полное, абсолютное умиротворение. Так мы и уснули — сплетенные воедино, как две половинки, нашедшие друг друга посреди хаоса.
От лица Яны
(Продолжение следует...)