Информационный Блокаут и Вторжение в Личное Пространство
Хогвартс. Гриффиндорская Гостиная. Четверг, Вечер.
Гермиона едва пережила день. После "Лабиринта Отражений" она чувствовала себя совершенно опустошенной, не от физической усталости, а от ментального истощения.
Уничтожение их "Счастья" было сложным ударом, и теперь этот образ, Драко и она, стоящие вместе, преследовал ее.
Вернувшись в Гриффиндорскую Гостиную, она обнаружила, что ее кровать завалена пергаментами.
— Что это? — спросила она, обращаясь к Рону и Гарри, которые сидели рядом с ее столом, выглядя мрачнее обычного.
— Мы провели расследование, Гермиона, — торжественно объявил Гарри. — Помнишь ту сцену, которую ты разыграла с Малфоем в коридоре? Она была слишком правдоподобной. Мы поняли, что вы что-то скрываете.
— И мы нашли вот это, — Рон протянул ей список, написанный его неуклюжим почерком. — Это все старые книги по Слизеринской Окклюменции, которые ты брала в Запретной Секции.
Гермиона почувствовала, как по ее спине пробежал холод. Они проверили ее библиотечный формуляр.
— Мы знаем, что ты работаешь над чем-то, что ты не хочешь, чтобы мы видели, — продолжил Гарри, его зеленые глаза были полны боли. — И это связано с Малфоем.
— Что именно вы делаете? Вы готовитесь к дуэли? Почему ты используешь его методы? — Рон посмотрел на нее с недоверием. — Ты знаешь, что это за магия, Миона. Это магия... контроля.
Гермиона вздохнула. Она не могла сказать им правду о ментальной связи, о Плацидус Интеллего, о том, что они проникали в разум друг друга, чтобы спасти себя в подземелье. Это было слишком интимно. Это было их дело.
— Это продвинутые Чары, которые помогут нам в PPM. Там есть элементы, которые требуют ментальной дисциплины. Это все, что вам нужно знать.
— Нет, Миона. Нам нужно знать, что ты в порядке, — сказал Гарри. — Ты... ты отдалилась от нас. Ты спишь в его башне, ты работаешь с ним, ты даже начала двигаться, как он, на Уроке Трансфигурации.
— Что ты имеешь в виду? — Гермиона нахмурилась.
— Твой взмах палочкой. Он стал резким. Точным, да. Но холодным, — ответил Рон. — Ты двигаешься, как будто ты... обучена. Как Малфой.
Гермиона была поражена. Они заметили. Она даже сама не осознавала, насколько глубоко она переняла его Слизеринский Стиль во время их тайной тренировки.
— Вы преувеличиваете, — она попыталась отмахнуться. — Я просто стала более эффективной.
— Нет. Ты становишься им, — тихо сказал Рон. — И нам это не нравится. Если ты не прекратишь это... это сомнительное сотрудничество, мы будем вынуждены пожаловаться Макгонагалл.
В этот момент Гермиона почувствовала, как ее терпение лопнуло. Это было не беспокойство. Это было давление.
— Вы не можете мне угрожать! Это моя учеба! Я не предаю вас! Я просто... выживаю! — ее голос дрожал. — Я не могу позволить, чтобы ваше неверие или ваша ненависть провалили нас.
Она схватила свои вещи.
— Уходишь? — спросил Гарри.
— Да. Я иду туда, где меня не будут осуждать за то, что я использую свой мозг.
Она вышла из Гриффиндорской Гостиной. Она знала, что делает больно своим друзьям, но она чувствовала, что должна это сделать. Она была в ловушке: либо предать свои отношения с друзьями, либо предать свое новое, сложное, но необходимое партнерство с Драко.
Запретная Секция. Четверг, Поздний Вечер.
Драко уже ждал ее. Он сидел за столом, и на его лице не было обычной маски презрения; была только усталость.
— Задерживаешься, Грейнджер, — сказал он, не поднимая глаз.
— Я устала от твоей Гостиной, и от своих друзей, — ответила Гермиона, с силой бросая книги на стол. — Они знают об Окклюменции. Они обвиняют меня в том, что я... становлюсь тобой.
Драко, наконец, поднял глаза. На его лице мелькнуло что-то, похожее на удовлетворение, но оно быстро сменилось настороженностью.
— И что ты им сказала?
— Я им солгала. Сказала, что это для "ментальной дисциплины". Я поставила ультиматум. Я сказала, что я буду работать там, где меня не осуждают.
Драко встал, подошел к книжному шкафу и достал оттуда старинный том.
— Значит, ты здесь, — он повернулся к ней. — Это делает нашу работу проще, но твою жизнь — сложнее. Твои друзья правы. Мы не можем продолжать это в полумерах.
Он положил перед ней пергамент.
— Наше следующее задание, Грейнджер, требует от нас полной физической синхронности. Профессор Спраут требует, чтобы мы совместно наложили Зачарование Гармонии на очень редкое, очень чувствительное растение, которое зацветает раз в сто лет. Оно называется Флюидум Малфоя.
Гермиона нахмурилась.
— Флюидум Малфоя? Это что, растение, которое вывели твои предки?
— Да. Оно цветет на основе семейного благополучия и магического баланса. И оно невероятно чувствительно к конфликтам. Если наше заклинание не будет абсолютно гармоничным, оно завянет, а мы провалим PPM.
Гермиона просмотрела расчеты. Они были сложными. Заклинание требовало, чтобы они стояли вплотную друг к другу и двигались, как единое тело.
— Мы должны двигаться зеркально, — прошептала она. — Я должна быть твоим отражением, а ты — моим.
— Именно. И вот где твоя Гриффиндорская эмоциональность может нас подвести. Ты думаешь слишком много. Ты должна чувствовать меня, а не думать обо мне, — Драко подошел к ней. Он положил свои руки ей на плечи.
Гермиона почувствовала, как ее тело напряглось.
— Что ты делаешь?
— Я обучаю тебя, Грейнджер. Ты должна расслабиться. Ты должна принять, что в этот момент я — твое зеркало, — он начал медленно, осторожно массировать ее плечи. Его прикосновение было неожиданно мягким, но твердым.
— Ты слишком зажата. Это от твоих друзей, от их осуждения. Отпусти это, — его голос был тихим, почти гипнотическим. — Представь, что мы снова в Комнате Выручай-выручай.
Гермиона закрыла глаза. Его руки скользили по ее плечам, снимая напряжение. Его дыхание было совсем близко. Она чувствовала, как ее разум, уставший от конфликта, сдается его прикосновению.
— Мы не можем этого делать, Малфой, — прошептала она. — Это... это слишком.
— Мы должны. Иначе мы провалимся, — он слегка повернул ее, прижимая ее спиной к своей груди, словно готовясь к танцу. —
Встань ровно. Почувствуй мое дыхание на своей шее. Почувствуй мою энергию. Наше заклинание — это единство.
Его левая рука легла на ее талию, прижимая ее к себе. Ее спина касалась его груди. Она чувствовала его сердцебиение, и оно было на удивление спокойным.
— Теперь, — прошептал он, его голос был прямо у ее уха. — Если ты будешь думать о том, как ты меня ненавидишь, мы завянем растение. Если ты будешь думать о своих друзьях, мы завянем растение. Ты должна думать только о балансе. О гармонии.
Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
— Я... я чувствую твое сердцебиение.
— Хорошо, — Драко наклонился еще ближе. — Теперь слушай: ты — мой разум. Я — твоя сила. Мы не можем существовать по отдельности в этом заклинании.
Он поднял их сцепленные руки (в ее правой руке была ее палочка, в его левой — его), и они направили их перед собой.
— Мы тренируемся, Грейнджер. Ты — мое отражение. Я двигаюсь. Ты повторяешь, — он начал медленно, плавно двигать их руками. Вверх. Вниз. В сторону.
Они двигались, как единое целое. Драко вел, а Гермиона следовала. Она чувствовала, как ее тело адаптируется к его движениям, его силе, его ритму. Это была интимная, почти тантрическая магия, требующая полного слияния намерения.
— Отлично, — прошептал Драко, и в его голосе прозвучало нечто, что заставило ее напрячься. — Ты идеально синхронна.
Он перестал двигаться. Они стояли неподвижно. Его руки все еще были на ее талии, прижимая ее к себе.
— Мы должны остановиться, — сказала Гермиона, ее голос был тонким.
— Я знаю, — Драко наклонил голову, и его губы едва коснулись ее виска. — Но это единство, Грейнджер. Нам это нужно для заклинания.
Он не двигался, и она не двигалась. Они стояли так несколько долгих, тягучих секунд. Гермиона чувствовала, как ее тело, вопреки ее разуму, прижимается к нему, ища тепла и поддержки. Это была не ненависть. Это была зависимость.
Наконец, Драко издал тяжелый вздох и отпустил ее, отступив на шаг.
— Иди спать, Грейнджер. Завтра мы не можем позволить себе никаких ошибок.
Гермиона кивнула, не в силах смотреть ему в глаза. Она поспешно собрала свои вещи и, не сказав ни слова, вышла из Запретной Секции.
Она знала, что сбежала. Сбежала не от задания, а от него. И это осознание было для нее страшнее любого Запретного Леса.
Гриффиндорская Башня. Позже ночью.
Драко лежал в своей красной постели. Он чувствовал запах ее волос на своем костюме. Он чувствовал отпечаток ее тела, прижатого к его груди.
«Единство», — он усмехнулся. Он использовал задание как предлог. Он хотел этого прикосновения. Хотел почувствовать ее тело, ее тепло, ее сдавшееся напряжение.
Он знал, что Гермиона его ненавидит. Но он также знал, что ее тело отвечало ему. Это было их маленькое, тайное, разрушительное знание, которое отделяло их от всего остального мира.
И пока их друзья требовали разделения, их магия требовала слияния. Это была идеальная, невыносимая ловушка.
Он закрыл глаза, пытаясь уснуть. Но в его голове была только Гермиона, прижатая к нему, и тихое, настойчивое осознание: «Это будет очень долгий год».