Эхо Разума и Нежелательная Синхронность
Хогвартс. Урок Заклинаний. Вторник.
Урок Заклинаний с профессором Флитвиком всегда был местом, где Гермиона сияла. Сегодня они изучали усовершенствованные Чары Призыва, требующие не только четкого произношения, но и сильной, сфокусированной ментальной воли.
Гермиона, сидя рядом с Гарри, пыталась призвать тяжелый пергамент, лежавший на столе Флитвика. Она сосредоточилась.
— Акцио! — произнесла она, представляя, как пергамент летит к ней.
Пергамент задрожал, но остался на месте.
— Попробуйте еще раз, мисс Грейнджер, — пискнул Флитвик. — Визуализация! Вы должны почувствовать, как пергамент приходит к вам!
Гермиона закрыла глаза. Она сосредоточилась, пытаясь отсечь весь шум. И тут, невольно, ее разум провалился в чистое, безэмоциональное пространство, которое они создали вчера. Она почувствовала присутствие Драко. Его разум, с его острыми краями и ледяной ясностью, был сейчас ее.
— Акцио! — произнесла она мысленно, используя его ментальный фокус.
В тот же миг пергамент сорвался со стола Флитвика и с невероятной скоростью прилетел... прямо в руку Драко Малфоя, который сидел на другом конце класса, в ряду Слизерина.
В классе воцарилось молчание.
Драко, который, казалось, задремал, резко открыл глаза, удивленно глядя на пергамент в своей руке. Он понятия не имел, как он там оказался.
Флитвик, однако, был в восторге.
— Десять баллов Слизерину! Мистер Малфой, это было... синхронно! Но почему вы не предупредили нас, что собираетесь работать в паре с мисс Грейнджер?
Драко и Гермиона одновременно покраснели.
— Профессор, я... я не целился в Малфоя! — воскликнула Гермиона, чувствуя, как Гарри и Рон рядом с ней напряглись.
— Я вообще не призывал, Профессор, — процедил Драко, бросая Гермионе гневный, предупреждающий взгляд.
— О, но какая ментальная связь! — Флитвик хихикнул. — Вы оба, видимо, так настроились друг на друга для Проекта, что ваша ментальная магия слилась! Замечательно!
После урока, когда все вышли, Драко схватил Гермиону за руку в коридоре, оттащив ее за статую Грегори Невезучего (их новое любимое место для тайных встреч).
— Что это было, Грейнджер?! — прошипел он. — Ты пыталась меня подставить?!
— Я не пыталась! — задыхалась она. — Я просто... Я использовала Ментальный Шкаф, чтобы сосредоточиться. И твоя логика была там, Малфой! Твоя сфокусированная, чертова магия!
— Моя логика?! Ты влезла в мой разум без спроса! Мы договорились использовать это только для работы над Placidus Intellego! Ты не можешь просто так брать мой фокус!
— А ты не можешь просто так быть в моем! — ответила она. — Я не контролирую это! Наша магия теперь... резонирует!
Наступила напряженная тишина. Драко отпустил ее руку. Он почувствовал дрожь. Это было не просто "Акцио". Это означало, что их ментальная связь была глубже, чем они предполагали.
— Мы должны прекратить, — сказал Драко. В его голосе не было обычного высокомерия, только страх. — Если это будет продолжаться, мы не сможем скрыть, что происходит.
— Ты думаешь, я не знаю? — Гермиона выпрямилась. — Но мы не можем прекратить! Мы должны освободить Фамильяра! Наше следующее задание — завтра! Мы должны быть синхронны, чтобы это сработало!
Она посмотрела на него.
— Нам нужно научиться контролировать это, Малфой. Мы не можем просто отключиться. Мы должны создать ментальные границы.
— Границы, — повторил он. — Хорошо. Сегодня ночью. В Запретной Секции. Я научу тебя, как Малфои ставят границы.
Запретная Секция. Среда, Поздний Вечер.
Они сидели, как всегда, друг напротив друга. Вокруг них были разбросаны свитки по Окклюменции, а на столе стояла лишь одна свеча.
— Это будет больно, Грейнджер, — предупредил Драко, его палочка была направлена на ее лоб. — Окклюменция требует закрытия. Я буду проникать в твой разум, чтобы научить тебя закрываться от меня. Ты должна сопротивляться.
— Я готова, — твердо сказала Гермиона, закрывая глаза. Она знала, что ему будет легко проникать в ее разум — она была, по сути, открытой книгой.
— Легилименс! — произнес Драко.
Гермиона почувствовала резкую, холодную боль. Его сознание ворвалось в ее голову. Он не искал ее секреты; он искал точку входа, которую они создали.
Он нашел Ментальный Шкаф. Он был чист, но связь осталась.
— Закрывайся, Грейнджер! Представь, что это лед! — приказал Драко в ее разуме.
Гермиона пыталась. Она представляла лед, камень, сталь. Но ее разум, привыкший к сотрудничеству с ним, не хотел закрываться.
Вместо этого она почувствовала его воспоминания. Это были мимолетные, яркие вспышки: его детство в Мэноре, холодный, осуждающий взгляд отца, страх перед наказанием, одиночество. И, самое ужасное, ее собственное, недавнее воспоминание: ее рука, лежащая на его запястье после Запретного Леса, и ее мысль: «Он не такой, каким кажется».
Драко тоже наткнулся на это воспоминание. Он ощутил ее сочувствие, ее нежелательную жалость. Он почувствовал, как ее восхищение его умом смешивается с ее отвращением к его имени.
— Убирайся! — мысленно крикнул Драко, и его боль от ее сочувствия была острее физической. Он резко оборвал заклинание.
Оба тяжело дышали. Свеча погасла от магического всплеска.
— Ты... ты пыталась меня читать! — Драко был в ярости. Он встал, отталкивая стул.
— Нет! Твои... твои воспоминания. Они были... — Гермиона была в шоке. — Ты одинок, Малфой. Твой отец...
— Не смей! — он склонился над ней, его глаза были двумя ледяными осколками. — Не смей трогать мои эмоции, Грейнджер! Ты не знаешь меня!
— Я знаю твой страх! Я его чувствовала! Ты боишься быть слабым! И поэтому ты меня ненавидишь!
Драко схватил ее за плечи, наклоняясь так близко, что она могла почувствовать его дыхание. Это было уже не театральное, а настоящее насилие.
— Я ненавижу тебя, потому что ты разрушаешь мои границы! Ты заставляешь меня чувствовать то, чего я не хочу чувствовать!
Они смотрели друг на друга в темноте, их лица были всего в дюйме друг от друга. Это была кульминация напряжения, которое росло с каждой главой. Ненависть была осязаемой. Но не ненависть к врагу, а ненависть к соблазну.
Гермиона, несмотря на страх, не оттолкнула его.
— Это не я, Малфой. Это магия. Мы теперь связаны. И если ты не научишься принимать это, мы оба провалимся.
Драко медленно, болезненно отпустил ее. Он отошел на шаг и провел рукой по волосам.
— Хорошо. Тогда сегодня я ночую в Гриффиндоре. А ты сиди здесь и думай, как нам завтра утром не столкнуться в коридоре с синхронными мыслями о том, как нам избавиться от этого проклятия.
Он развернулся и ушел, оставив Гермиону одну в темноте. Она сидела, дрожа, понимая, что их отношения вышли на новый, опасный уровень. Это была уже не просто работа. Это было проникновение.