Глава 11: Отчёт. Выбор. Взлом.
Пять дней в «Оверлуке» стали отражением пяти дней в лофте, но вывернутым наизнанку. Там была враждебная близость, перешедшая в молчаливый союз. Здесь — союз, насильно растянутый в холодную, формальную дистанцию. И эта дистанция жгла сильнее любого конфликта.
Взрыв, которого ждала Гермиона, пришёл не с грохотом, а с тихим, механическим щелчком.
На шестой день в шесть утра на пороге их номера появился курьер — безликий человек в кепке, оставивший неприметный пакет из коричневой бумаги. Внутри были два новых одноразовых телефона, заряженных и активированных. Ровно в девять на них одновременно пришло одно и то же сообщение: координаты зашифрованного виртуального кабинета и временной код. Сеанс связи — через час.
Они молча подготовились, как к выходу на задание. Гермиона расчистила стол у окна, Драко проверил комнату на подслушивающие устройства в сотый раз, установил портативный глушитель на частоты, не используемые для связи. Они сели перед ноутбуком, придвинув два стула так, чтобы оба попадали в объектив камеры, но между стульями оставался промежуток в полметра — достаточный, чтобы подчеркнуть профессиональную дистанцию коллег.
Ровно в десять на экране возникло лицо Августа Руквуда. Он был в своём кабинете, и даже через тысячи миль и цифровую связь от него веяло тем же леденящим спокойствием.
«Малфой. Грейндер. Докладывайте о состоянии.»
Драко говорил первым, его отчёт был клинически точен: этап эвакуации, переход в новое укрытие, оценка безопасности локации, поддержание легенды. Его голос был плоским, лишённым каких-либо интонаций. Он был идеальным агентом, отчитавшимся о завершении миссии.
Гермиона добавила детали о местности, магловском окружении, потенциальных угрозах. Её анализ был столь же безупречным и столь же безжизненным.
Руквуд слушал, изредка кивая. «Миссия «Легенда-1» считается успешно завершённой, — произнёс он наконец. — Артефакт обезврежен и доставлен. Несмотря на компрометацию легенды, оперативная цель достигнута. Ваши действия в ходе эвакуации оценены удовлетворительно.»
Удовлетворительно. Не «отлично». Не «героически». Удовлетворительно. Это было похоже на лёгкий пощёчину после всех пережитых страхов.
«В связи с чем, — продолжил Руквуд, — вам предоставляется период отдыха и ожидания следующего назначения. Срок — четырнадцать дней. Легенда «Делакур» остаётся в силе как прикрытие на этот период. По истечении срока вы получите дальнейшие инструкции. Вопросы?»
Вопросов был рой. Куда? Как? Что дальше? Но задать их значило проявить слабость, личную заинтересованность. Они молчали.
«Отлично. Связь через четырнадцать дней. Руквуд — вне эфира.»
Экран погас. Сеанс длился ровно семь минут.
Тишина, воцарившаяся в комнате после этого, была особого свойства. Это была тишина опустошения. Миссия, вокруг которой крутилась их вселенная последние две недели, закончилась. Официально. Их выбросили на берег, как два отработанных инструмента, и приказали ждать следующего использования.
Драко первым нарушил молчание. Он встал, подошёл к мини-холодильнику, достал бутылку воды. Его движения были резкими, угловатыми.
«Четырнадцать дней. В этом... заведении, — он произнёс слово с таким презрением, что казалось, стены съёжились. — Прекрасно.»
«Нам нужно сменить локацию, — автоматически сказала Гермиона, всё ещё глядя на тёмный экран. — Это место слишком долго...»
«Я знаю, что нужно! — рявкнул он, обернувшись. Бутылка в его руке хрустнула. Он не кричал на неё. Он кричал на ситуацию, на Руквуда, на эти четырнадцать дней пустоты. Он тут же взял себя в руки, его лицо вновь стало каменным. «Я знаю. Но мы не можем без приказа. Протокол.»
«Протокол, — повторила она, и это слово зазвучало как ругательство. Она тоже встала. Ощущение ловушки, с которой они только что вырвались, накрыло её с новой силой. Только теперь это была ловушка собственной жизни, вернее, её отсутствия. — Он бросил нас здесь гнить на две недели, и мы должны сказать «спасибо»?»
«Не он бросил. Это — система. Мы её часть. Или ты уже забыла, Грейнджер?» — в его голосе прозвучала знакомая, ядовитая нотка, но теперь она резала иначе. Потому что была направлена не на неё, а на их общую беспомощность.
Она подошла к нему вплотную, игнорируя ту самую дистанцию, которую он так тщательно выстраивал.
«Я ничего не забыла. В отличие от некоторых, я не прячусь за протокол, когда он становится удобной клеткой!»
Его глаза вспыхнули. Он отбросил помятую бутылку в сторону.
«Прячусь? Ты думаешь, я хочу сидеть здесь и смотреть, как ты сходишь с ума от безделья? Или как к тебе пристают какие-то конченные уроды в конторе? Ты думаешь, это легко? Притворяться, что мне всё равно? Когда всё...» — он запнулся, сжав челюсти, будто силой загоняя обратно слова, готовые вырваться.
«Когда всё что, Малфой? — она не отступала, её голос дрожал от гнева и чего-то ещё, что копилось все эти дни. — Договаривай! Когда всё внутри кричит, что это неправильно? Когда ты ненавидишь эти две кровати так же сильно, как и я?»
Он смотрел на неё, его грудь тяжело вздымалась. Маска треснула, и сквозь трещины било настоящим, сырым отчаянием и яростью.
«Ты не понимаешь! — его голос сорвался на шёпот, полный хрипоты. — Ты не понимаешь, что значит... хотеть и не иметь права. Бояться, что один неверный шаг, один лишний взгляд — и всё это... всё, что между нами теперь есть, рассыплется в прах. Они отнимут это. Раздербанят по протоколам, по отчётам, назначат тебе нового напарника, а меня отправят в какую-нибудь дыру...»
Он не договорил. Он просто стоял, дыша, как загнанный зверь, и смотрел на неё — не как Люсьен на Элоизу, не как агент на напарника. Смотрел как Драко Малфой на Гермиону Грейнджер. Со всей болью, гневом и той немыслимой, невозможной привязанностью, что выросла на руинах их прошлого.
И в этот момент Гермиона поняла. Он не отстранялся из-за холодности. Он отстранялся из-за страха. Страха потерять единственную нить, связывающую его с чем-то настоящим.
Её гнев испарился, сменившись острой, почти физической болью. Она сделала шаг вперёд, сократив и без того крошечное расстояние между ними до нуля.
«Никто ничего не отнимет, — сказала она тихо, но так, чтобы каждое слово врезалось в память. — Потому что это «между нами» — это не в их протоколах. Это — за линией. Это наше. И я устала притворяться, что его нет. Устала от этих двух проклятых кроватей!»
Она протянула руку не к нему, а к его стулу у стола. Схватила его и с силой отшвырнула в сторону. Потом проделала то же самое со своим. Грохот падающей мебели оглушительно прозвучал в тихой комнате.
Драко не двигался. Он смотрел на неё, заворожённо, как на природное явление.
Затем Гермиона подошла к дальней стене, где стояли эти два символа их разлуки. Она упёрлась руками в спинку первой кровати — его кровати — и со всей силы толкнула её. Колёсики скрипнули, и кровать поползла по грязному ковру. Она толкала её через всю комнату, пока та не встала вплотную ко второй кровати, с громким стуком соединившись с ней в одно широкое, нелепое, двойное ложе.
Она обернулась к нему, запыхавшись, волосы выбились из хвоста. Её глаза горели.
«Вот. Больше нет двух кроватей. Есть одна большая. Проблема с протоколом решена. Мы не нарушили легенду «брат и сестра». Мы просто... экономим пространство.»
Драко смотрел то на неё, то на сдвинутые кровати. Что-то в его лице дрогнуло, затрещало, рассыпалось. Не маска. Та самая плотина. И тогда он рассмеялся. Коротко, хрипло, почти болезненно. Звук был незнакомым и невероятно живым.
«Безумие, — прошептал он, качая головой. — Это чистейшее, абсолютное безумие, Грейнджер.»
«Да, — согласилась она, и улыбка, первая за многие дни, тронула её губы. — Но это наше безумие. И оно не в отчёте Руквуда.»
Он больше не раздумывал. Он закрыл расстояние между ними в два шага, его руки поднялись, чтобы схватить её за плечи, но замерли в сантиметре от её кожи, дрожа от сдерживаемой силы.
«Ты уверена? — его голос был низким, обрывистым. — Потому что если мы это сделаем... назад пути не будет. Никаких «напарников». Никаких «просто коллег».»
Она посмотрела прямо в его серые глаза, в которых теперь бушевала целая буря — страх, надежда, желание.
«Я прыгала из окна за тобой, Малфой. Я думаю, с кроватью я справлюсь.»
Его руки наконец опустились на её плечи, нежно, но с такой конечной уверенностью, будто находили своё место после долгих лет поисков. Он притянул её к себе, и их лбы соприкоснулись. Дыхание смешалось.
«Значит, так, — выдохнул он. — Без легенд.»
«Без легенд, — подтвердила она. — С начала.»
И когда его губы наконец нашли её губы, это не было взрывом страсти. Это было падением домой. После долгого, изматывающего, опасного падения через окна, шахты и протоколы, они наконец приземлились. Вместе. На общем, завоеванном ими самими берегу.