Наследие прошлого

Осень в этом году выдалась злой. Она пробиралась под одежду липкой сыростью, заставляя прохожих кутаться в шарфы и ускорять шаг. На Лютном переулке, который за прошедшие годы хоть и сменил вывески, но сохранил дух старинной мрачности, было особенно неуютно.

Драко Малфой шёл, засунув руки в карманы брюк из тонкой шерсти, и ловил себя на мысли, что его белая рубашка совершенно не спасает от ветра. Она была слишком легкой, слишком официальной для такой погоды, но он привык к этому - строгий, выверенный образ, за которым удобно прятать усталость.

Голова гудела. Эта тупая, ноющая боль поселилась в затылке ещё с утра, стоило ему перепутать отчеты по ингредиентам для зельеварения. Это было последствием той самой войны - отголоски проклятий, нервное истощение и вечное чувство вины, которое сжимало череп железным обручем каждый раз, когда он позволял себе расслабиться.

- Папа, смотри! Там «Сладкое королевство»! - маленькая рука в перчатке дёрнула его за ладонь.

Скорпиус, его пятилетнее чудо с пепельными волосами и серебристыми глазами, в которых не было ни капли той тьмы, что когда-то жила в роду Малфоев, тянул его к витрине. Мальчик подпрыгивал на месте, тыча пальцем в шоколадных лягушек в витрине.

- Мы же договорились, - устало сказал Драко, стараясь говорить мягко, хотя голова пульсировала в такт прыжкам сына. - Только посмотреть. У тебя будет сладкое после ужина, если ты съешь суп.

- Но это специальные! - Скорпиус прижался носом к стеклу, оставляя на нём мутное пятнышко. - Они с мятным кремом! Я никогда не пробовал мятный крем, папа. Я могу заболеть от недостатка знаний о мяте?

Драко усмехнулся, несмотря на боль. Скорпиус всегда умел находить абсурдные аргументы. Он хотел было ответить, что от недостатка мяты ещё никто не умирал, как в кармане его мантии завибрировал патронус - коллега с работы требовал срочного подтверждения документов. Драко вздохнул. Пришлось отпустить тёплую ладошку сына, чтобы достать волшебную палочку и ответить на вызов.

- Скорпиус, стой рядом и ни шагу, - строго сказал он, накладывая на сына бытовое отслеживающее заклинание (маленькая родительская слабость) и отходя на пару шагов к нише, чтобы сосредоточиться.

Разговор занял не больше минуты. Пустяк, идиотская формальность, из-за которой его коллега, похоже, не мог уснуть. Когда Драко убрал палочку и повернулся обратно, сердце его пропустило удар, а затем рухнуло куда-то в желудок.

Скорпиуса не было.

Пустое место у витрины, пустой тротуар. Холодный ветер гнал по булыжникам обёртку от конфеты, и тишина Лютного переулка вдруг стала оглушающей.

- Скорпиус! - голос сорвался на хрип. Драко завертелся на месте, его взгляд лихорадочно шарил по лицам редких прохожих. Головная боль, которая ещё минуту назад казалась невыносимой, исчезла, вытесненная ледяной, животной паникой. Он побежал, расталкивая воздух плечами, заглядывая в подворотни, в каждый неприметный проход между лавками.

«Только не это. Только не снова. Не сейчас».

Мысли путались. Кто? Отщепенцы, которые всё ещё мечтают отомстить роду Малфоев? Или просто... просто маленький мальчик, который не умеет сидеть на месте?

Он уже собирался аппарировать к ближайшему аврорату, доставая палочку для сигнала тревоги, когда его ноги сами принесли его на соседнюю улицу, к скверу с засохшим фонтаном.

И тут он увидел их.

Скорпиус сидел на краю фонтана, болтая ногами, и счастливо улыбался. А напротив него, на корточках, чтобы быть с ребёнком на одном уровне, сидела Гермиона Грейнджер.

На ней было тёмно-синее пальто, а густые волосы были растрёпаны ветром ещё сильнее обычного. Она держала в руке шоколадную конфету - ту самую, с мятным кремом, которую Скорпиус высматривал в витрине. Мальчик что-то оживлённо рассказывал ей, размахивая руками, а она слушала с той серьёзностью, на которую способны только родители или очень хорошие учителя.

Драко выскочил из-за угла, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле.

- Скорпиус! - его голос прозвучал резче, чем он хотел.

Мальчик вздрогнул, обернулся, и его радостное лицо тут же сменилось испугом и виной.

- Папа! Я... я просто хотел... - начал лепетать он, пряча вторую конфету за спину.

Гермиона медленно выпрямилась, и Драко наконец увидел её взгляд. В нём не было ни насмешки, ни злорадства, которые он ожидал бы увидеть лет семь назад. Только спокойная настороженность и лёгкое беспокойство за ребёнка.

- Он забрёл в переулок, когда я выходила из аптеки, - ровно сказала она, поправляя сумку на плече. - Сказал, что хочет сюрприз для папы и что он «самый смелый в мире», поэтому пошёл без спроса. Я не дала ему уйти далеко.

Драко быстро подошёл, схватил сына за плечи и прижал к себе, чувствуя, как дрожат его собственные руки. Скорпиус был цел, тёпел и пах шоколадом.

- Ты в полном порядке? - спросил он, отстраняясь и осматривая лицо сына.

- Да, папа. Тётя дала мне конфету и сказала, что если я хочу быть смелым, то сначала нужно научиться не пугать родителей, - доверительно сообщил Скорпиус, косясь на Гермиону.

Драко поднял голову. Неприязнь - старая, школьная, въевшаяся в кровь - шевельнулась где-то в глубине души. На мгновение он увидел перед собой заучку, выскочку, которая вечно лезла не в свои дела. Но тут же это чувство было подавлено более сильным и чуждым для него чувством - благодарностью.

- Грейнджер, - он выпрямился, неловко кивнул. Горло сдавило. Слова благодарности давались ему с трудом, как пережёвывание стекла. - Я... спасибо. Если бы с ним что-то случилось...

Он не договорил.

Гермиона пожала плечами. Её взгляд скользнул по его бледному лицу, задержался на тёмных кругах под глазами, на белой рубашке, не предназначенной для такой погоды.

- Он просто ребёнок, Малфой. Не стоит его ругать слишком сильно. Испуг уже достаточное наказание, - сказала она, и в её голосе прозвучала усталость, знакомая ему до боли. Усталость человека, который тоже прошёл через войну.

Повисла неловкая тишина. Скорпиус смотрел то на отца, то на женщину, которая только что была его героем.

- Папа, ты знаешь тётю? - спросил он, наконец.

Драко и Гермиона переглянулись.

- Мы... учились вместе, - сухо ответил Драко.

- Давно, - добавила Гермиона так же сухо.

Скорпиус, кажется, уловил напряжение и, будучи умным не по годам, решил разрядить обстановку. Он вытащил из-за спины надкусанную конфету и протянул её отцу.

- Держи, папа. Это мятный крем. Тебе станет легче, у тебя голова болит, я вижу.

Драко сглотнул. Иногда этот ребёнок разрывал его сердце на части.

Гермиона не удержалась от лёгкой улыбки, наблюдая за этой сценой.

- До свидания, Скорпиус, - сказала она, кивнула Драко и развернулась, собираясь уйти.

- До свидания, прекрасная тётя! - крикнул ей вслед Скорпиус, чем заставил Драко поперхнуться воздухом.

Они пошли домой в полном молчании. Драко нёс сына на руках, хотя у того ноги были совершенно целы. Головная боль вернулась, но теперь к ней примешивалось странное, непривычное чувство. Словно в затхлый подвал, где хранились старые обиды, внезапно открыли окно.