Стрела не туда

Жизнь в башне старост держалась на трёх китах: расписании, правилах и взаимном игнорировании.

Гермиона Грейнджер вставала ровно в семь, занимала ванную до 7:25, готовила чай с лимоном и к тосту  приступала ровно в 7:40. Драко Малфой появлялся на кухне не раньше 8:15, когда она уже собирала книги, бросал на её спину краткий, ничего не выражающий взгляд и начинал колдовать над своим эспрессо.

Идеально. Цивилизованно. Без слов.

Их комнаты были заперты магическими замками, отзывчивыми только на хозяйскую ауру. Гостиную они делили, как Шелковый путь — нейтральной полосой шириной в диван и два рабочих стола по разные стороны камина.

Всё было прекрасно. Пока не наступило это дурацкое, розовое, слащавое 14 февраля.

Гермиона, чьё лицо кривилось от одной мысли о всеобщем помешательстве на сердечках, решила провести вечер в самом заброшенном крыле замка — там, где даже влюблённым парочкам было слишком пыльно и жутко. Она шла по коридору, уткнувшись в «Проклятые артефакты эпохи Возрождения», и мысленно составляла список аргументов против коммерциализации чувств.

Её планы рухнули вместе с Драко Малфоем, который вынырнул из-за поворота с видом загнанного фестрала.

— Грейнджер! — выпалил он, не сбавляя шага. — Ты! Ты должна мне помочь!

— Земля сходит с орбиты? В Слизерине отменили вечерний бриллиантовый лак? — отложила книгу Гермиона, подняв бровь.

— Хуже. Паркинсон. Она объявила, что сегодня — «день преодоления моей холодности». У неё есть план, розовые лепестки и, матерь Мерлина, арфа! — в его голосе звучала подлинная паника. — Спрячь меня.

Гермиона едва не рассмеялась.
— И с чего ты решил, что я стану твоим укрытием? Наблюдать за твоим страданием — идеальный способ отпраздновать этот идиотский день.

— Я дам тебе доступ к библиотеке Малфоев! — выложил он козырь, проскальзывая мимо неё в глубь коридора.

Это было... заманчиво. Но прежде чем она успела ответить, из-за угла послышался ликующий крик: «Драко, дорогой! Я знала, что ты любишь квесты!»

Лицо Малфоя исказилось в немой мольбе. Гермиона вздохнула. В конце концов, идея насолить Пэнси перевешивала естественное отвращение к помощи Малфою.

— Быстро! — она схватила его за рукав и потянула к нише, где под слоем пыли покоилась нелепая каменная фигурка пухлого младенца с луком. — Спрячься за этим уродцем.

Они прижались к холодной стене по разные стороны статуи, стараясь не дышать. Шаги Пэнси приближались.

— Это самый унизительный день в моей жизни, — прошипел Драко.

— Второй, — поправила Гермиона. — Первым был, когда тебя превратили в хорька.

Он фыркнул, но возразить не успел. В этот момент Пэнси, не найдя их, с досадой топнула ногой. Волна раздражённой магии от неё ударила по статуе. Каменный Купидон дрогнул.

— Что это? — прошептала Гермиона.

Статуя повернула тяжёлую голову. Её слепые глазницы сверкнули розоватым светом. Голос, скрипучий, как несмазанная дверь, прозвучал прямо в их мозгах: «ШУМ... СПОР... ОТРИЦАНИЕ ОЧЕВИДНОГО... ПУСТЬ БУДЕТ ТАК, КАК ВЕЛЕНО!»

Лук дрогнул. Две стрелы, сплетённые из света и пыли, выстрелили бесшумно, угодив каждому точно в грудь.

Они отпрянули друг от друга, шлёпнувшись на пол.

— Что... что это было? — вытерла грудь Гермиона, но никакой раны не было. Только лёгкое покалывание.

— Твои козни, Грейнджер? — вскочил Драко, осматривая себя. — Какое-нибудь вафлино-защитное заклятье?

— О, да, я специально натравила на себя древний артефакт, чтобы слегка поколоть тебя пылью! — огрызнулась она, поднимаясь. — Поздравляю, Малфой, ты меня раскусил. А теперь прощай, у меня есть дела поважнее, чем твоя паранойя.

Она развернулась и зашагала прочь. Сделала десять шагов.

И мир перевернулся.

Не боль. Нет. Это было похоже на то, как будто неквидитской хваткой вывернули наизнанку всё нутро и дёрнули за невидимый канат, привязанный к солнечному сплетению. Она вскрикнула, споткнулась и едва не упала.

— Грейнджер?! — его голос прозвучал прямо над ухом.

Она, бледная, подняла голову. Драко стоял в трёх шагах от неё, и на его обычно надменном лице читался неподдельный шок. Он тоже шагнул было за ней — и наткнулся на ту же невидимую стену из тошноты и головокружения.

— Повтори, — тихо сказала Гермиона.

— Что?

— Иди ко мне. Медленно.

Он, хмурясь, сделал шаг. И ещё. Когда между ними оставалось примерно три метра, его лицо исказилось, и он отпрянул назад, к статуе. Неприятное ощущение сразу отпустило его.

Они смотрели друг на друга через пустое пространство коридора, озарённое бледным февральским светом. В голове у Гермионы с математической точностью выстроилась цепь фактов: стрела, покалывание, невозможность отдалиться больше, чем на...

— Десять футов, — вслух произнёс Драко, прикидывая взглядом дистанцию. — Ровно десять проклятых футов.

— Три метра пять сантиметров, — автоматически поправила его Гермиона. Её мозг лихорадочно работал. — Это не порча. Это что-то вроде... привязи. Магической привязи.

— Прекрасно! — Драко закинул голову и издал звук, средний между смехом и стоном. — Я привязан. К тебе. Как собака на поводке. В День святого Валентина. Каменный младенец решил, что это смешно.

— Молчи и думай, — оборвала его Гермиона, пытаясь взять себя в руки. — Мы должны вернуться в башню. Там есть книги, там мы можем это изучить, не привлекая внимания всего Хогвартса.

— Отличный план! — язвительно сказал он. — А как мы туда доберёмся, о гений? В обнимку? Или ты предлагаешь ползти, как сиамские близнецы-неудачники?

Гермиона стиснула зубы.
— Мы идём рядом. На расстоянии. И не привлекаем внимания. Понял?

Он мрачно кивнул. Первые несколько шагов дались тяжело. Они двигались, как две фигуры на шахматной доске, сохраняя роковую дистанцию. Стоило одному замедлиться, как другой тут же чувствовал тянущее ощущение. Стоило ускориться — тот же эффект.

— Лево-право, лево-право, — бормотал Драко сквозь зубы, когда они, спотыкаясь, пытались синхронизировать шаг. — Мы похожи на пьяных крабов.

— Просто иди, Малфой.

Путь до башни показался вечностью. Они миновали пару влюблённых, слившихся в поцелуе у окна. Те даже не заметили их. «Идиллии», — с горькой насмешкой подумала Гермиона. Её собственная «идиллия» была готова придушить её партнёра взглядом.

Наконец, знакомая дверь. Гермиона, как староста, мысленно призвала её открыться. Дверь подчинилась. Они ввалились внутрь, в тихую, просторную гостиную, где всё ещё пахло её утренним чаем и его дорогим мылом.

Первым делом Гермиона рванулась к своей спальне. Дверь, всегда отзывчивая на её прикосновение, осталась холодной и неподатливой. Она попробовала ещё раз. Ничего.

— Что? — Драко подошёл к своей двери. Та же история. Его дверь не открывалась. — Но... это невозможно. Это моя комната!

— Очевидно, башня считает иначе, — проговорила Гермиона, прислонившись ко лбу холодного дерева. — Она чувствует магическую связь. И считает нас... единым объектом. Наши комнаты теперь для нас закрыты. Обе.

Они медленно обернулись, чтобы взглянуть на гостиную. На диван. На два кресла. На ковёр перед камином.

Весь их отлаженный мир, весь стройный порядок с двумя отдельными вселенными по соседству рухнул. Осталась одна общая комната. И три метра магической дистанции.

Драко Малфой медленно опустился в ближайшее кресло, провёл рукой по лицу.
— Значит, так, — сказал он, и в его голосе впервые за вечер не было ни насмешки, ни злости. Только усталое, чистое отчаяние. — Мы заперты. Вместе. И, судя по всему, надолго.

Гермиона не стала его поправлять. Она просто подошла к книжному шкафу и начала лихорадочно искать всё, что могло касаться древних артефактов, капризных божеств и магических привязей. В голове стучало только одно: нужно решение. Быстрое и четкое.

А за окном башни медленно спускался вечер самого романтичного дня в году.