Глава 1
Саундтрек главы: Les Feuilles Mortes в исполнении Ива Монтана.
«C'est une chanson qui nous ressemble...
Tu m'aimais et je t'aimais...
Et la vie sépare ceux qui s'aiment...
Tout doucement, sans faire de bruit...»
Париж. Мост Александра III.
Он был слишком красив, этот мост. Пышный, позолоченный, самодовольный в своем великолепии. Гермиона шла по нему, кутаясь в шерстяное пальто, и думала, что именно это показное изящество так контрастировало с ее внутренним состоянием. Конференция по правам маглорождённых в Европейском магическом конгрессе шла полным ходом, но её одолевала странная, ноющая усталость. Не от работы — от бесконечных улыбок, протоколов и того чувства, что она стала своим же памятником: Гермиона Грейнджер, героиня войны, борец за справедливость. Иногда ей хотелось быть просто человеком, который гуляет по чужому городу.
Воздух был прохладным и влажным, пахнущим речной водой, жареными каштанами и далеким дымком. Фонари, похожие на золотые скипетры, зажглись еще час назад, отбрасывая дрожащие блики на темную гладь Сены. Где-то впереди, за изгибом реки, мерцала, как огромная новогодняя игрушка, Эйфелева башня. Она сияла каждые полчаса, и Гермиона машинально отсчитывала время по этим вспышкам.
Она остановилась у одной из массивных бронзовых колонн, увенчанной крылатым пегасом, и смотрела вниз, на воду. Мысли разбегались. Отчет для министерства. Письмо Гарри. Неоконченная книга на прикроватном столике в отеле. Внезапный и острый укол одиночества, такого знакомого, но всегда неожиданного в толпе людей.
Именно поэтому она его не заметила сразу. Высокая, прямая фигура в отлично сидящем темно-сером пальто стояла в нескольких метрах от нее, прислонившись к парапету, и тоже смотрела на реку. Платиновые волосы, почти белые в искусственном свете фонарей, были слегка растрепаны вечерним бризом. Профиль, знакомый до боли — острый, холодный, словно высеченный из мрамора.
Гермиона замерла. Сердце совершило один странный, тяжелый удар где-то в области горла. Малфой.
Он, казалось, почувствовал её взгляд — магией или простым животным чутьем человека, который долго жил в состоянии готовности. Он медленно повернул голову. Их глаза встретились. Время споткнулось и замерло.
На его лице не было ни удивления, ни злорадства, ни даже привычной презрительной усмешки. Было... спокойное, усталое изучение. Будто он рассматривал неожиданный, но не совсем неприятный экспонат.
Он нарушил тишину первым. Его голос, немного глубже, чем она помнила, и окрашенный легкой, сухой иронией, перерезал вечерний воздух.
«Грейнджер. Предсказуемо. Весь Париж в твоем распоряжении, а ты находишь единственный мост, где можно столкнуться с призраком из прошлого».
Гермиона сделала глоток прохладного воздуха. Она ждала колкости, вызова. Но его тон был странно нейтрален. Констатация факта.
«Малфой, — произнесла она, и собственный голос показался ей слишком громким. — Я... не ожидала. Здесь.»
«Очевидно, — он слегка повернулся к ней, руки оставались в карманах пальто. — Я, с другой стороны, живу здесь. Статистически, рано или поздно это должно было случиться. Париж велик, но не безграничен.»
«Живёшь?» — вопрос вырвался сам собой. Она представляла его где угодно — в мрачном особняке, в неизвестной стране, но только не здесь, среди этой осознанной, легкой красоты.
«Удивительная проницательность. Да, живу. Примерно... три года, — он ответил, глядя куда-то поверх её головы, на сияющую теперь вовсю башню. — Сбежал с британской сцены. Местная публика менее требовательна к репертуару.»
Он шутил. Драко Малфой шутил с ней. Сухо, едва ли, но это была шутка. Гермиона не знала, как на это реагировать.
«А ты? Конференция, конечно, — он сам ответил на свой вопрос. — Министерский десант. Как наш вездесущий Поттер? Не взорвал ещё пол-Парижа в попытках спасти кого-нибудь?»
«Гарри в Лондоне. У него свои дела, — отрезала она, но без привычной остроты. — А я здесь одна.»
Они снова замолчали. Неловкое молчание двух людей, которых связывают тонны общего прошлого, но ни грамма общего настоящего. Шум моторных лодок на Сене, смех откуда-то с набережной, далёкий гул города — всё это заполняло паузу.
И тут он сделал движение, которое окончательно сбило её с толку. Он взглянул на неё — прямой, оценивающий взгляд серых глаз — и слегка мотнул головой в сторону левого берега.
«Сбежать с конференции окончательно? — спросил он, и в углу его рта дрогнул тот самый полунамёк на улыбку. — Здесь, буквально в двух шагах, есть одно кафе. Там не подают ни волшебного эля, ни сливочного пива. Только отвратительно крепкий кофе, который они гордо называют "американо", и, что более важно, приличное божоле. Сезонное.»
Он делал ей предложение. Драко Малфой предлагал ей выпить. В Париже. После всего.
Логика, осторожность, весь её прошлый опыт кричали «нет». Но вечер был слишком прекрасен и слишком грустен. Она была слишком устала быть Гермионой Грейнджер, героиней. А он выглядел... просто человеком. Загадочным, но не опасным.
Эйфелева башня погасла, закончив свою световую минуту. В наступившей относительной темноте его лицо казалось менее резким.
«Кофе, — сказала она, и её губы сами растянулись в слабую, неуверенную улыбку. — Кофе звучит... спасением.»
Он кивнул, как будто только этого и ожидал.
«Ну что ж, — он вынул руку из кармана и жестом указал на спуск с моста. — Тогда вперед. Пока ты не передумала, и твое чувство долга не настигло тебя посреди моста.»
И он пошел, не оглядываясь, уверенный, что она последует. Гермиона на секунду задержалась, глядя на его спину. А потом, с ощущением, что она ступает на тонкий, зыбкий лед неизвестности, сделала шаг ему вслед.
———————————-
Я впервые пробую подбор песен для глав (тем более французских),но надеюсь вам нравится и она подходит.