Глава I. Когда проснулось Зло.
В тишине, что окутывала мир с самого его зарождения, проснулось Зло.
Никто ныне не ведает, как оно появилось.
Одни слагали, будто зависть, тлеющая в душах первых людей, породила его.
Иные говорили, что великие и гордые маги в последней битве с неведомым, более древним врагом, случайно распахнули для него врата в наш мир.
Быть может, оно всегда было рядом. Просто дремало.
Зло не носило имени. Оно не нуждалось в нём.
Оно просачивалось сквозь дыхание, мысли, глаза.
Сначала — тихо, почти незаметно. Потом — бурей.
С ним боролись лучшие из магов. Величайшие, о которых ныне напоминают лишь убитые временем символы на руинах.
Они сплели всю свою силу в заклинание, древнее самой земли.
И победили. Но исчезли. А вместе с ними исчезли и люди. Все вдруг перестали существовать.
В одно утро — не стало ни одного мага, ни одного человека.
Ни тел, ни следов. Только руины остались последним воспоминанием о тех, кто когда-то обитал на этих землях.
Их победа была последней.
Но не окончательной.
После Бури пришли перемены. Земля — треснула.
Магия, некогда связанная с разумом, прорвалась наружу, как яд.
Она пропитала собой всё живое.
Первые, кто почувствовал её зов, были волки. Их тела стали больше, клыки — острее. Но вместе с плотью изменилась и душа.
За ними — летучие мыши. Их крылья крепли, тела росли. И в один час, под луной, одна из них упала с неба и... встала на ноги.
Так появились две новые расы — яростные и кровные.
Эльфы нарекли их оборотнями и вампирами.
Можно бесконечно рассказывать о них — столь уникальных и опасных существ мир ещё не знал.
Оборотни своим ростом превосходили и вампиров, и эльфов. В зверином облике они теряли «человечность», становясь уродливыми и грозными. Уродство проявлялось ночью: при полной луне они являли свой истинный облик. Днём же походили на людей, но с грубыми чертами и искажённым злостью лицом. Даже в этом облике они не уступали ростом вампирам.
Сила их была велика, но в ловкости и разуме они уступали кровным.
Вампиры же отличались иным. В них оставалось больше человеческого. Они быстро учились, обладали грацией и хитростью. Но ночью их облик становился чудовищным: лицо вытягивалось, скулы заострялись, челюсть удлинялась, а губы исчезали, обнажая два ряда неровных зубов.
Они были чрезмерно ловкими, быстрыми, видели в темноте так, словно в дневном свете, и обладали острым слухом.
Сначала они делили между собой пещеры, леса и зверей.
Вампиры — хитрее. Оборотни — сильнее.
Но страх и голод быстро превращают соседей во врагов. Всё чаще разгорались споры, стычки и распри.
Тогда был созван Вечный Совет: эльфы, сирены, тролли и великаны явились со всех сторон.
Не было только магов. Их место пустовало.
Собрание, задуманное как малое, превратилось в великий съезд. Долго не могли поделить земли.
Совет длился девять дней. На девятый же было принято решение:
на востоке остались эльфы, вампиры и сирены;
на запад ушли те, кто хотел держаться подальше;
а оборотням — отвели Север.
Вампиры убедили Совет, что зверолюди дики, опасны и не поддаются контролю.
Оборотни — не мастера слова, но ложь они чувствовали нутром.
Их изгнали в холодный Сумрак, за горы, туда, где вечный снег и тьма.
Тридцать три дня они шли, пока не достигли мёрзлой равнины, где не было ни деревьев, ни зверя, ни света.
И они смирились.
Изгнанники рыли норы в снегу, грелись собственным дыханием, питались падалью. Но в их сердцах росло то, что невозможно вырвать даже с корнем, — ненависть.
Там, в ледяных пустошах, началась их вторая жизнь.
А вампиры в тёплых землях возвели башни, построили города, завладели книгами, оставшимися от магов.
И забыли.
Но обиды не забываются.
Через двенадцать лет оборотни вернулись. Вернулись туда, что некогда было их домом.
Они знали, что их встретят злобой, знали, что их снова попытаются изгнать, и были готовы.
Вновь созвался Вечный Совет. Но теперь его наполняли крики, брань и старые обиды. Оборотни требовали свободы выбора и справедливости.
Мир трескался. Горы двигались. Леса иссыхали.
И вновь надвинулась буря.
Не магическая, а рождённая предательством и болью.
Оборотни объявили войну.
Эльфы отвергли кровопролитие. Все отвергли... кроме вампиров.
***
В горах, у самой границы, серела деревня.
Старая женщина стояла на коленях, вцепившись в подол одежды мальчика.
— Он ещё не мужчина! Ему двенадцать! — отчаянно кричала она солдату.
Но тот лишь молча взглянул в ответ. Бездушные глаза резали больнее любых слов.
Грубым толчком он отшвырнул старуху. Она упала, но вновь пыталась встать, остановить их — и не смогла.
Они забрали и его. Как забирали сотни других.
Матери, терявшие своих сыновей, бежали за повозками, цеплялись, умоляли — их били и отталкивали.
Старуха, ещё недавно державшая мальчика, поднялась выше, к холмам. Там, у подножия древнего дерева, она пала на колени, воздела руки к небу и закричала молитву:
О Мать Великая, услышь мои слова.
Скорбь моя горчит, как пепел на устах.
Твои дети порождают смерть,
Тебя заставляя в крови своей гореть.
Их руки растят лишений плоды,
Их жадность лишает тебя тишины.
Их ненависть с корнем утонет во злости,
Стирая Твой лик, измельчая Твои кости.
Взрастила ты нас и любила как мать,
Даровала нам возможность свободно дышать.
Но через века ты видишь итог:
От гнева их вечный остался ожог.
О Мать, я прошу: пролей свои слёзы,
Пусть буря сметёт эти вечные грёзы.
Иль дай им конец, сотри их в прах,
Пусть ветер изгонит наш гибельный страх.
Уничтожь их сердца, полные злости,
В мучения вечные надолго забрось ты.
Разбей этот круг, где за смертью есть смерть,
Спасение даруй нам, иль дай нам конец.
Смотри, как земля твоя плачет и рвётся,
Как птица несчастна в агонии бьётся.
Твои реки багровы, твой воздух горчит,
Божественный лик твой вся кровь омрачит.
Не молчи же и дай своим детям ответ.
Ты знаешь: возможно, прощения нет.
Но будь же честна и скорее реши —
Желаешь ты смерти нам или любви.
---
Небеса не дали ответа.
Лишь шелест листьев, да изредка крики и плач из деревни.
Таких мольб было тысячи.
Тех, кто не подчинялся — убивали.
Тех, кто бежал — сжигали.
В ту ночь ветер изменился, воды стали горькими, а звёзды исчезли с неба.
Наутро началась Война.