Глава 1
Любовь и верность — вот во что мы верим.
Отвержены обществом, напряжение меня лишь злит.
Мы не спеша пройдем сквозь пламя
Lil Wayne — Sucker for Pain
Когда ты являешься вампиром, то от вспышек гнева внутреннего демона никуда не деться. Он буквально грызет тебя, выворачивает наизнанку, заставляет злиться и огрызаться на каждого встречного придурка, посмевшего появиться на пути. Необходимо сдерживать себя всеми возможными способами. Учитывая тот факт, что характер далеко не ангельский, а весьма взрывоопасный, тяжело приходится вдвойне.
А смысл скрывать то, что и так очевидно?. Наверняка спросят многие. Поверьте, смысл есть. Всё же очевидно как дважды два. Конспирация, конспирация и ещё раз конспирация. Само существование вампиров противоречит всем законом природы, приходится всеми способами эту тайну скрывать, иначе начнется ужас. Тем более, когда живешь в большом городе. Тут уже невольно необходимо изображать титаническое спокойствие, сидя с абсолютным покер фейсом перед смертными. Ключевое слово «изображать». За внешним спокойствием кроется взбешенный монстр, готовый поспособствовать выпусканию клыков. Вот не дай бог они сомкнутся на чьем-нибудь горле.
Правда, есть способ сбросить накопившуюся за некоторое время злобу — местный спортивный клуб, всегда встречающий меня, постоянную клиентку, с распростертыми объятиями. Здесь на протяжении многих лет я гоняю на своём любимом авто, выпуская пар через адреналин и бешеную скорость.
Самое лучшее в этом месте то, что меня окружают обычные люди. Даже невольно чувствую превосходство. Лишь единицам дано прочувствовать все то, что ощущаю я во время гонок, выжимая максимальную скорость на резких поворотах и не боясь попасть в аварию. Мне в любом случае ничего не будет, регенерация творит настоящие чудеса, восстанавливая организм часа за два-три, а может, и меньше, все зависит от повреждений.
— Отлично погоняли, — сняв шлем, который мне, в принципе, не очень-то и нужен, заглушаю мотор и тут же цокаю языком, замечая неподдельный интерес в глазах новичков, адресованный моей скромной персоне. Или же больше машине.
— Ну ты и быстрая, Ви. Такими темпами мы все скоро откинемся, если продолжишь гонять с такой же скоростью, — откровенно хохоча, ко мне подходит высокий парень с растрёпанными волосами и похлопывает по плечу, просунув руку через стекло. Улыбаюсь в ответ и принимаю протянутую бутылку воды. — И какова же причина твоего прибытия на этот раз?
— Классика жанра, — усмехаюсь, стаскивая перчатки и поправляя растрепанные из-за сильного ветра волосы. — Тебе ли не знать, какая вредная у меня работа. Каждый день только и слышу о том, что пора бы мне убраться и оставить свою должность кому-нибудь менее вредному и более жадному. Как обычно, сонбэ.
— Брось, просто Джин! — всплескивает руками парень, принимая донельзя оскорбленный вид. — Я чувствую себя стариком, когда ко мне так обращаются. Я еще в самом расцвете сил.
— Охотно верю, Джин, — стараюсь не засмеяться из-за некой абсурдности. По сравнению со мной, если брать реальный возраст, Джин ещё детсадовец, а я ему в прабабушки гожусь. Слишком уж стара стала для всего этого, причем во многих смыслах этого понятия.
Парень улыбается широко и открыто, играя мускулом на груди, но меня это не впечатляет. Хотя, стоит признать, мускулатура у него что надо. Подкачался за лето, видимо, раз не стесняется ходить по улице без рубашки и производить впечатление на многочисленных девчонок, что приходят сюда только для того, чтобы поглазеть на его пресс.
— Прикройся, принцесска, здесь тебе не пляж, — швыряю в него кожаные перчатки, которые достигают своей цели, угодив прямо в лицо. Парень морщится недовольно, а я стараюсь не засмеяться с обиженной физиономии.
— Ну ты и ведьма, Ви, — бурчит Сокджин, оскорбившись, а я закатываю глаза. На жалость он меня этим не пробьет, пусть даже не надеется на поблажки. — Если захочешь поговорить — обращайся, — бросает он через плечо прежде, чем скрыться в здании, махнув рукой на прощание.
— До скорого. Зараза, — рычу сквозь стиснутые зубы на такую наглость, а затем завожу мотор. Спортивный автомобиль с громким визгом срывается с места, пугая нескольких зазевавшихся прохожих, а я уверенно давлю на газ, внимательно глядя на дорогу.
Чувствую, что дома меня никаких хороших новостей не ожидает. Опять Тэхен начнет придумывать что-то, а мне потом придется отдуваться. Вампир, живущий на этом свете не одно столетие, а порой ведет себя как грудной ребенок! Но именно за это я и люблю этого негодника. За то, что умеет видеть хорошее даже там, где этого нет, в то время как я слишком суровая реалистка. Но что поделать, если жизнь изрядно потрепала.
За свою долгую жизнь, или же существование, называйте как хотите, я повидала многое. С уверенностью могу сказать, что мир не поменялся в плане некоторых вещей. Особенно если речь заходит о нравственных ценностях.
Мир жесток, ибо искренность давно угасла. Такие чувства, как доверие, преданность и любовь утратили прежнее значение. Всё решает количество нулей на твоем счету в банке и статус в обществе. Чистым душам и настоящим чувствам здесь больше нет места. Люди ломаются, прогибаясь под кого-то, теряя себя. Их души «чернеют», а сердца покрываются льдом.
К чему все эти отступления? Общество вампиров мало чем отличается от человеческого, но с той лишь разницей, что здесь царят более строгие порядки. У нас есть собственная иерархия, введены ненормальные правила, закрепленные в Кодексе, за нарушение которых можно лишиться головы. В прямом смысле. Одно из таких правил, которое каждый вампир должен соблюдать — не дать смертным узнать о нашем существовании. Нам нельзя демонстрировать свои способности, находясь среди людей. Никаких вмешательств в их дела, никаких серьёзных отношений. Была одна такая пара, которая поплатилась за это. Бр-р-р, аж страшно сделалось. Столько крови тогда было...
Неприятно смотреть на казнь своих «собратьев», понимая, что за малейший промах с тобой могут сделать то же самое. Поэтому всячески осторожничаешь, когда ведёшь дела со смертными.
Черная машина летит по дороге, стрелка на спидометре показывает сто десять километров в час. Слишком мало. Направляю переднее зеркало на себя, продолжая держать руль одной рукой. Буквально вижу восхищение в глазах водителей, адресованные моему авто. Естественно, каждый, думаю, пришел в восторг, если бы увидел перед собой черный McLaren.
Небольшой особняк на окраине нашего городка встречает меня тишиной и спокойствием. Дворецкий Ли открывает резные ворота, едва завидев меня, и я въезжаю во двор, припарковавшись прямо напротив парадной двери. Мы, вампиры, без пафоса не можем.
— Ви! — из дома выбегает явно поджидавший до этого Тэхен и стискивает в крепких объятиях, приподняв над землёй и закружив.
Закатываю глаза на такое проявление нежностей, потому что сама их не особо люблю, и отстраняю от себя, оглядывая парня с ног до головы и подмечая каждую деталь, каждое изменение, пусть даже оно вовсе не существенное. Мы не виделись около трёх недель, но уже успели безумно соскучиться друг по другу.
Когда знаешь человека больше сотни лет, все привычки, видишь его каждый Божий день, то невольно привязываешься и уже не представляешь свою жизнь без него. Так же и с Тэхеном произошло. Мы как два соулмейта — понимаем с полуслова, а также эмоции чувствуем.
Естественно, ни о какой романтики между нами не может быть и речи. Это слишком, на мой взгляд, странно. То самое чувство, будто родного брата, младшего причем, совращаешь. Да и Тэхен это понимает, когда постоянно говорит о том, что в его вкусе, цитирую: «Рыжие зеленоглазые красотки с отсутствием желания откусить голову за очередную провинность». Это я, кстати говоря, могу и умею, но только не практикую. Но это только пока.
— Опять перекрасился, — запускаю руку в тёмные волосы, играясь с кудрявыми прядями. Тэхен, оскаливаясь, как довольный тигр, отзывается на нехитрую ласку, прижимаясь ближе и прикрывая глаза от наслаждения. Не могу не улыбнуться. Этот парень всегда вызывает у меня только положительные эмоции. Хотя первое время после обращения было самым трудным.
Тэхена я нашла в Японии около двухсот лет назад, когда возвращалась домой после охоты. То ещё было время. Нужно было часто прятаться от императорских ищеек, потому что власть любила «хлеб» и «зрелища», а ищейки, или же стражи, сильно бесили меня за своё варварское отношение к людям. Как, в прочем, и сам правитель. Знатно же тогда досталось одному из его прихвостней. Я просто хотела человеческой крови, потому что долгое воздержание от неё губительно для нашего организма, а в результате нарвалась на дежурившего во дворце стража. Пришлось быстро кусать, сделав глоток, а затем «делать ноги», пока не прибежали остальные. В одном из тёмных переулков я увидела лежащего без сознания парнишку с пробитой головой. Драки тогда устраивали часто, ничего удивительного в этом не было, многие просто проходили мимо. Но что-то не дало мне это сделать. Сердце, помню, сжалось впервые, когда я, сделав было пару шагов назад, пыталась уйти, а совесть, мирно спящая на печи ещё со времен обращения, вдруг изъявила желание пробудиться. Больно было смотреть на такого молодого парня, умиравшего в подворотне. Хоть и был жив, явно бы не продержался долго — силы на исходе. Он успел назвать своё имя прежде, чем грудная клетка опустилась. Тогда пришлось пойти против своего принципа «не обращать кого попало и существовать в гордом одиночестве». Это было моё первое обращение кого-либо и, как я надеялась, последнее.
Тэхен, парня звали именно так, не разозлился на меня, как я думала с самого начала, а очень даже хорошо отнёсся к «новой жизни», что удивляет до сих пор. Как выяснилось, он любил всё загадочное и необычное, а тут как раз случай подвернулся. С тех самых пор мы неразлучны. Всегда вместе что бы не случилось.
— Вспоминаешь прошлое, нуна? — голос Тэхена вырывает из собственных размышлений. Замечаю, что парень стоит в другом конце комнаты и смотрит на меня с легкой улыбкой на лице. — Я не виню тебя, Ви, и никогда не винил. Ты спасла мне жизнь, подарив новую, которая уж точно лучше старой.
В чем-то он прав. Жизнь парня, судя по рассказам, была не особо радостной. Отец Тэхена был военным, он требовал слишком много от собственного сына, которого всё это не интересовало. Ослушаться было нельзя, но парень стойко терпел, хотя мысли о побеге возникали часто. Пожалуй, становление вампиром открыло для него новые горизонты, несмотря на то, что пришлось отказаться от множества благ, которые нам, бессмертным, недоступны.
— Нет, что ты, — улыбаюсь, глядя в глаза, — просто задумалась. Не бери в голову.
Парень прищуривается, вмиг оказываясь возле меня, и протягивает конверт из плотной белой бумаги, перевязанный красной ленточкой. Смотрю с недоверием, но всё же раскрываю конверт, вчитываясь в аккуратно написанные строчки. Очередное пригласительное на вечер, где опять соберётся высший свет.
— О нет, Тэхен, — отрицательно трясу головой, но парня это не остановит. — Ты же знаешь моё отношение ко всему этому.
— Брось, Ви, — морщит тот нос. — Тебе просто необходимо развеяться. Да и мы с тобой давно вместе никуда не выбирались. Ну пожалуйста, нуна.
Очень трудно сопротивляться, когда на тебя смотрят так жалостливо, будто хотят пробить на слёзы. Я, конечно, не заплачу, но отказать Тэхену очень трудно. Знает же, что это моя слабость, и нагло этим пользуется. Засранец. Всегда знала, что ничего хорошего из этого парня не выйдет.
— Хорошо, ты победил. Я сдаюсь, — морщусь недовольно, поднимая руки и признавая тем самым поражение. — Можешь тащить меня на очередной самый скучный вечер в моей слишком долгой жизни, — усмехаюсь, заметив в тёмных глазах озорной блеск.
— Угомонись, тебе ещё даже нет восьмисот. Обещаю, нуна, ты не пожалеешь!
Хмыкаю, позволяя тащить себя в сторону гаража. Тэхен не успокоится, пока не получит желаемое. Зная его, можно предположить, что простым нарядом я не отделаюсь.
Но что-то подсказывает, что этим вечером изменится многое. Произойдет что-то, что перевернет нашу безоблачную жизнь на сто восемьдесят градусов. Интуиция ночного хищника никогда меня не подводит. Как и нехорошее предчувствие, зудящее под ложечкой.