Глава 1: Цвет её крови
Я должен был уйти.
Это первая мысль, которая пришла мне в голову после того, как она шагнула ко мне. Просто развернуться, прыгнуть в темноту, раствориться в ночи, как делал всегда. Не оставлять следов, не давать надежды, не привязываться.
Но я стоял.
— Вам нужно вызвать полицию, — сказал я вместо этого. — И скорую. Хотя тем двоим скорая уже не особо поможет.
Она моргнула, словно только сейчас вспомнила, что существуют полиция, скорая, и вообще — реальный мир, в котором люди не ломают других людей голыми руками.
— О боже, — выдохнула она. — Вы убили их?
— Нет. Они живы. Но лучше им убраться отсюда до приезда копов.
Она посмотрела на стену, по которой сполз второй нападавший. Он тихо постанывал, приходя в себя. Потом перевела взгляд на меня. В её глазах страх постепенно сменялся чем-то другим. Любопытством? Восхищением? Этого мне только не хватало.
— Кто вы?
Прямой вопрос. Без истерики, без слез. Просто — кто вы? Словно я был старым знакомым, встреченным случайно на улице.
— Никто, — ответил я. — Прохожий.
— Прохожие не ломают руки бандитам и не говорят таким тоном, — она покачала головой. Прядь волос выбилась из пучка и упала на лицо. Она убрала её дрожащими пальцами. — Вы... вы как будто не отсюда.
Умная. Опасная. Таких надо избегать.
— Вам нужно идти домой, — я сделал шаг назад, в тень. — Сейчас небезопасно.
— А вы? — она шагнула следом. Еще один шаг ко мне. Ближе. Слишком близко.
Запах ударил снова. Теперь, когда между нами не было разделяющего пространства, он обжег горло, как глоток чистого спирта. Я чувствовал не просто кровь. Я чувствовал её жизнь. Каждую клеточку, каждую эмоцию, каждый сон, который она когда-либо видела. Её кровь пахла искусством — скипидаром и масляными красками, свежескошенной травой и дождем. Она пахла утратами и надеждами. Она пахла тем, что я потерял сотни лет назад — человечностью.
— Не подходите, — мой голос сел до шепота. — Пожалуйста.
Она остановилась. Удивленная. Может быть, обиженная. Люди не понимают, что иногда близость к нам смертельна. Что каждый вдох, который я делаю рядом с ней — пытка. Что мои клыки уже выдвинулись, и я сжимаю челюсти до скрежета, чтобы не впиться в её тонкую шею прямо здесь, у стены, на глазах у полумертвых бандитов.
— Простите, — тихо сказала она. — Я просто... вы спасли меня. Я должна хотя бы узнать ваше имя.
— Дэймон, — выдохнул я. Черт. Зачем я сказал?
— Лила, — она улыбнулась. Улыбнулась, глядя на чудовище, которое минуту назад крушило людей. — Спасибо, Дэймон. Я не знаю, что бы я делала...
— Не благодарите, — оборвал я. — И забудьте, что видели меня. Это важно. Забудьте.
Я отступил в тень. Еще шаг. Еще. Темнота обняла меня, скрывая от её глаз.
— Постойте! — крикнула она. — Мы увидимся?
Я не ответил. Я уже летел по крышам, перепрыгивая пролеты, срываясь в спринт, на который не способен ни один спринтер мира. Я бежал от неё. Я бежал от запаха её крови. Я бежал от себя самого.
Но её голос всё звучал в ушах: «Мы увидимся?»
Да, Лила. Мы увидимся. Потому что я уже никогда не смогу забыть, как пахнет твоя жизнь.
Три ночи я не выходил на охоту.
Три ночи я сидел в своей квартире — стерильно-белой, безликой, похожей на больничную палату, — и пытался не думать о ней. Бесполезно. Её запах въелся в память, как краска въедается в холст. Я чувствовал его даже в запахе пыли, даже в аромате старой бумаги, даже в водопроводной воде.
На четвертую ночь я не выдержал.
Я пошел туда, где она жила. Выследить человека для вампира — плёвое дело. Достаточно одной встречи, одного прикосновения, одного взгляда. Я касался её? Нет. Но я стоял рядом, и этого хватило. Мой нос — прибор точнее любой собаки. Я взял её запах и пошел по нему через город.
Она жила в старом районе, где дома ещё помнили начало прошлого века. Лестницы с чугунными перилами, высокие потолки, облупившаяся лепнина. Коммуналка? Нет, отдельная квартира на третьем этаже. Окна выходят во двор-колодец, где даже днём сумрачно.
Я стоял напротив её дома, спрятавшись в арке, и смотрел на свет в окне. Она не спала. Третий час ночи, а она не спала. Рисовала? Читала? Думала о том, кто её спас?
Занавеска колыхнулась. Я вжался в стену. Поздно. Её взгляд упал вниз, во двор. На секунду мне показалось, что она смотрит прямо на меня, сквозь тьму, сквозь арку, сквозь мою вампирскую сущность.
Но она не могла меня видеть. Не в этой темноте.
Или могла?
Наваждение. Такого не было никогда. Я — древний вампир, переживший империи, войны, эпидемии. Я видел самых красивых женщин мира. Я пил кровь королев и крестьянок. Ни одна не задела меня так, как эта художница с краской под ногтями и печальными глазами.
Я должен был уйти. Я остался.
Я следил за ней четыре ночи подряд.
Это звучит жутко. Это и есть жутко. Но я не мог иначе. Я приходил в её двор, садился на скамейку, закутывался в тень и просто смотрел на окна. Иногда она подходила к подоконнику, поправляла цветы в горшке, пила чай. Один раз я увидел её в компании подруги — высокая брюнетка с громким смехом. Они о чем-то спорили, смеялись, и Лила запрокидывала голову, открывая шею, открывая ту самую вену, которая манила меня сильнее любого магнита.
Я сжимал подлокотник скамейки так, что дерево трещало.
На пятую ночь я заметил его.
Мужчина. Высокий, светловолосый, в дорогом пальто. Он вышел из машины, припаркованной у её дома, и посмотрел наверх. Я сразу понял — вампир. Только мы умеем так смотреть на окна — с голодом, с собственничеством, с предвкушением.
Кай.
Я знал его. Конечно, я знал его. Тридцать лет назад мы пересекались в Вене, на одном из тех скучных сборищ, где древние вампиры делают вид, что решают судьбы мира, а на самом деле просто хвастаются возрастом и богатством. Кай из рода Вальдес. Испанский аристократ, обращенный в шестнадцатом веке. Красивый, как демон, и опасный, как гремучая змея. Он любил играть с людьми. Любил соблазнять их, мучить, бросать. А потом — пить до последней капли.
Что он забыл здесь, в этом старом районе, у дома моей Лили?
Моей? Я поймал себя на этом слове и чуть не засмеялся. Она не моя. Она — человек. Еда. Опасность. Я не имею права называть её своей.
Но когда Кай вошел в подъезд, внутри меня поднялась такая волна ярости, какой я не чувствовал со времен крестовых походов.
Я ждал внизу. Считал минуты. Пять. Десять. Пятнадцать.
Он вышел через двадцать. На губах — довольная улыбка. В глазах — сытый блеск.
Я вышел из тени.
— Кай.
Он обернулся. Удивление на красивом лице сменилось узнаванием, потом — насмешкой.
— Дэймон? Какими судьбами? — он раскинул руки, словно собирался обнять меня. — Старый друг, тысяча лет, не виделись...
— Что ты делал в этом доме?
Брови Кая взлетели вверх.
— О, так вот в чем дело? — он усмехнулся. — Неужели великий Дэймон, пустынник и аскет, заинтересовался смертной девочкой? Которая? Та, с третьего этажа? Художница?
Я молчал. Но молчание было красноречивее слов.
— Мила, — протянул Кай. — Очень мила. И кровь у неё... особенная. Ты ведь уже пробовал? Нет? Странно. Я бы на твоем месте не удержался.
— Не смей к ней приближаться.
Кай рассмеялся. Серебристый, красивый смех, от которого у людей подкашиваются колени. У меня — сжались кулаки.
— Дэймон, Дэймон, — он покачал головой. — Ты забываешься. Я делаю, что хочу. И если мне нравится девочка, я её получу. Хочешь посоревноваться? Давно мы не устраивали хороших игр.
— Это не игра.
— Всё игра, друг мой, — Кай приблизился. От него пахло дорогим парфюмом и, чуть заметно, кровью. Не Лилы, нет. Кого-то другого. Он уже поужинал сегодня. — Жизнь — игра. Смерть — игра. Любовь — самая жестокая игра. Ты забыл? С твоей стороны было глупо вспоминать.
Он похлопал меня по плечу и пошел к своей машине.
— Кай, — окликнул я. — Предупреждаю последний раз. Не трогай её.
Он обернулся. В глазах мелькнуло что-то опасное. То, что прячется за маской веселья и аристократизма — древний хищник, убивавший задолго до того, как я родился человеком.
— А что ты мне сделаешь, Дэймон? — тихо спросил он. — Убьешь меня? Попробуй. Но пока ты будешь пробовать, девочка состарится и умрет. Или я успею попробовать её первой.
Он сел в машину и уехал.
Я остался стоять посреди двора, глядя на окна Лили. Свет погас. Она легла спать. И не знала, что два древних хищника только что поделили её судьбу, как кость.
Я должен был уйти. Я должен был забыть.
Вместо этого я подошел к её подъезду, нажал кнопку домофона.
— Кто там? — сонный голос.
— Это Дэймон, — сказал я в трубку. — Мы встречались. Вы просили, чтобы я пришел.
Тишина. Долгая. Потом щелчок — дверь открылась.
Я шагнул внутрь.