Глава 7.
— Ди, ну притормози, — крикнула Джесс, едва переводя дух.
Диана не ответила. Она только плотнее запахнула накидку и снова оглянулась. Улица за их спинами была пуста, но ощущение чужого присутствия никуда не делось. Кто-то будто держался за границей света и не спешил показываться.
— Ты чего так дернулась? — спросила Джесс, поравнявшись с ней. — До сих пор не можешь отойти после бара?
Диана сжала губы и снова пошла вперед, стараясь не показать, насколько напряжены у нее плечи.
— Мне кажется, что за нами кто-то идет.
Джесс тоже оглянулась через плечо, только чтобы тут же отвернуться. Лёгкая дрожь в голосе выдала ее беспокойство, но она пыталась скрыть это за привычной улыбкой.
— Не выдумывай, — отмахнулась она.
— Я серьезно.
— Я тоже, — прошептала Джесс, опуская взгляд. — Просто не хочу еще сильнее себя накручивать.
Несколько секунд они шли молча, и эта тишина только сильнее давила на Диану. Она слышала собственные шаги, тяжелое дыхание Джесс и слабый шелест ветра в ветвях, но за всем этим как будто оставался еще один звук, слишком тихий, чтобы его можно было поймать, и навязчивый, чтобы от него отмахнуться.
— Ладно, — тихо сказала Диана после короткой паузы. — Оба они плохая идея.
— С этим вообще не спорю, — ответила Джесс, стараясь говорить легко, хотя в голосе у нее уже не было прежней уверенности. — От таких лучше держаться подальше.
Они свернули с освещенной центральной улицы в жилой квартал, где фонари стояли реже, а пространство между ними заполняла густая темнота. Шум города остался где-то далеко внизу, и теперь слышались только шаги, шелест ветра в ветвях и редкий лай собаки за чьим-то забором. Диана снова оглянулась, хотя знала, что ничего не увидит, и все равно не смогла избавиться от ощущения, будто кто-то движется параллельно им, держась чуть поодаль и не торопясь показаться.
— Не знаю, Джесс, — сказала она уже тише. — Мне это совсем не нравится.
На этот раз Джесс не стала спорить. Она только ускорила шаг, и в ее движениях появилась та настороженность, которой раньше не было. Это встревожило Диану еще сильнее, потому что теперь страх перестал быть только ее собственным.
Дом Джесс показался впереди через несколько минут. До него оставалось всего несколько метров, но даже эти последние шаги тянулись слишком долго.
Двухэтажный коттедж со светлыми стенами и темными ставнями в лунном свете казался бледнее обычного. Когда они подошли к ступенькам веранды, тени от тонких белых колонн легли на траву длинными ровными полосами, и Диане на мгновение не понравилось, как сильно они напомнили решетку.
— Наконец-то пришли, — выдохнула Джесс. — Слава богу, потому что еще немного, и я бы начала шарахаться от каждого куста вместе с тобой.
Она стала возиться с замком, а Диана остановилась чуть в стороне и снова огляделась. Внезапно тишину разрезал короткий отчетливый звук: где-то за углом глухо хлопнула тяжелая автомобильная дверь. Диана затаила дыхание и прислушалась. Улица выглядела пустой, оставленной всеми, кроме них, а единственный фонарь вдалеке натужно моргал, то и дело погружая перекресток в полную темноту.
Диана прищурилась, всматриваясь в густую тень под старым деревом у края участка. Ей показалось, что там, почти сливаясь с корой дерева, кто-то стоит неподвижно и смотрит в их сторону. Она слишком резко втянула воздух, а пальцы сами собой сжались в кулаки.
— Ты чего застыла? — спросила Джесс, уже распахнув дверь. — Заходи быстрее.
— Ничего, — слишком быстро отозвалась Диана. — Я просто заберу свои вещи и сразу пойду.
Она бросила последний взгляд на дерево, прежде чем войти внутрь, но фонарь снова мигнул и почти погас, оставляя улицу в глубокой тьме.
В доме Джесс было тепло, пахло чем-то домашним, успокаивающим, и от этого контраста у Дианы закружилась голова. После улицы, после тревоги, которая так и не отпустила ее на улице, здесь хотелось остаться, прислониться к стене и хотя бы ненадолго перестать оглядываться. Но мысль о матери тут же вернула ее в реальность. Если она задержится еще сильнее, дома ее будет ждать не покой, а очередной тяжелый разговор.
— Я быстро, — бросила она и побежала наверх.
Лестница тихо скрипнула под ногами. Диана старалась не смотреть по сторонам, хотя и понимала, что бояться здесь нечего, и все же тревога никуда не делась. Она переоделась, схватила сумку и уже собиралась выйти, когда остановилась у окна.
Внизу улица была залита неверным дрожащим светом. Тени от клена наслаивались друг на друга, образуя у ствола глубокое черное пятно, и, вглядываясь в него, Диана вдруг отчетливо почувствовала, что там кто-то двинулся.
Она замерла у окна и только через секунду поняла, что все это время стояла не дыша.
— Ди, ты скоро? — донесся снизу голос Джесс.
Она отпрянула от стекла так резко, будто ее поймали за чем-то запретным, схватила сумку и выбежала из комнаты. На лестнице она едва не оступилась, но успела удержаться за перила и через секунду уже стояла внизу, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле.
— Все, я ухожу. Запри дверь сразу за мной.
Джесс всмотрелась в ее лицо и мгновенно посерьезнела.
— Ди, может, все-таки останешься у нас? Мама не будет против, а ты выглядишь так, будто сейчас готова сорваться и побежать обратно наверх.
Диана покачала головой.
— Нет, мне нужно домой. Просто запри дверь и, если что, не открывай никому.
— Тогда ты тоже сразу напиши, как дойдешь, — сказала Джесс уже без попытки шутить. — Тут правда всего несколько домов, но мне все это совсем не нравится.
Диана кивнула и вышла за дверь. Снаружи оказалось еще тише, чем ей помнилось. Диана спустилась с веранды, прошла по дорожке и только у тротуара поняла, что снова прислушивается к каждому звуку. Дверь за спиной закрылась с глухим щелчком, и улица сразу стала чужой.
Эту дорогу Диана знала слишком хорошо. Она могла бы пройти ее с закрытыми глазами: мимо живой изгороди у дома Уилсонов, мимо низкого забора с облупившейся краской, мимо старого фонаря на углу, который всегда мигал в сырую погоду. В детстве они с Джесс бегали здесь после школы, срезая путь по газонам, а потом возвращались обратно с рюкзаками, мороженым и бесконечными разговорами. Это была ее улица, ее привычный маршрут, знакомый до мелочей.
Сделав несколько шагов, Диана снова услышала этот звук: тихий, почти неразличимый шелест, будто кто-то шел параллельно ей за живой изгородью. Она остановилась, и звук почти сразу затих, растворившись в ветре.
— Кто здесь? — выдохнула она, ненавидя собственный дрожащий голос.
Ответа не последовало. Только ветви чуть заметно качнулись, и по мокрой траве пробежала рябь от ветра.
Диана заставила себя идти дальше, хотя ноги стали тяжелыми, а ладони похолодели так сильно, что пальцы почти онемели. До дома оставалось совсем немного, но этот короткий путь тянулся мучительно долго. Каждый куст казался темным, каждая тень плотной, а каждый шаг отзывался внутри таким напряжением, будто она не шла по знакомой улице, а пробиралась через место, куда ей вообще не стоило попадать.
Когда впереди показалась их калитка, Диана испытала такое облегчение, что у нее на секунду ослабли колени. Но оно прожило недолго. У ворот кто-то стоял.
Высокая фигура почти сливалась с ночной тенью и оставалась неподвижной, что пугало сильнее любого резкого движения. Диана замерла, чувствуя, как тело напряглось раньше, чем она успела что-то понять, а потом человек чуть повернул голову, и она узнала его.
Это был Габриэль.
— Диана, — тихо произнес он. В его голосе слышалось предостережение, смешанное с чем-то похожим на вину. — Я не хотел тебя пугать.
Прежде чем Диана успела сообразить, что делать, она резко шагнула назад. Опоры не оказалось, нога попала в небольшую ямку, и она начала заваливаться на бок. Падения не последовало. Его пальцы, твердые и холодные, мгновенно сомкнулись на ее запястье, удерживая на весу.
Диана подняла взгляд, но в густой тени лицо Габриэля было почти неразличимо. Она посмотрела вниз, на его руку, сжимавшую ее предплечье, и только теперь заметила темные влажные пятна, испачкавшие почти все запястье.
Она резко выпрямилась и выдернула руку.
— Как? — голос сорвался, и ей пришлось сглотнуть, чтобы продолжить. — Как это возможно? Ты был там, а теперь уже здесь.
— Я успел, — ответил он, отступая и убирая руки в карманы куртки, словно пытаясь скрыть следы на коже.
Диана замерла. Она уже почти не чувствовала пальцев от напряжения. Несколько секунд она просто смотрела на него, пытаясь совладать с бешеным сердцебиением, а потом все-таки выдохнула:
— Что ты здесь делаешь?
Габриэль смотрел на нее слишком внимательно, и от этого взгляда дышать снова стало труднее.
— Жду тебя.
— Зачем?
Он выдержал паузу, будто решал, сколько ей можно сказать.
— Я хотел убедиться, что ты дойдешь домой.
— Это чертовски странно, Габриэль, — выдохнула она наконец. — Права была Джесс. Вы оба ненормальные.
Он не ответил сразу. Только посмотрел куда-то в сторону, туда, где деревья поглощали темноту и сами становились ее частью. По его лицу скользнуло что-то неуловимое, не похожее ни на обиду, ни на раздражение.
— Возможно, — сказал он наконец.
Диана перевела взгляд на его руку.
— Что у тебя на запястье?
Он не пошевелился.
— Ничего важного.
— Габриэль.
Теперь он медленно посмотрел на нее. В темноте его лицо казалось почти неподвижным, только скулы обозначились резче, когда он сжал челюсть. Пальцы едва заметно дрогнули, будто он хотел спрятать руку еще дальше, но было уже поздно. Диана отчетливо видела темные пятна на его коже.
— Это кровь, — сказал он.
Эти слова ударили сильнее, чем она ожидала. Диана сглотнула, но во рту все равно пересохло. Она не сразу смогла ответить.
— Диана, — произнес он совсем тихо, его голос стал почти мягким. — Тебе лучше этого не знать.
— Не тебе решать.
— Поверь, именно мне.
— Нет, — резко сказала она. — Не поверю. Ты следишь за мной. Появляешься из ниоткуда. Твой брат ведет себя так, как человек, которому все дозволено...
Она запнулась, потому что перед глазами ясно вспыхнуло то, как Кай сидел рядом с ней в баре, как смотрел, вспомнился его жар, его близость и то оцепенение, в котором она тогда застыла, не в силах ни вдохнуть, ни отвернуться.
— Будто весь мир для него просто игра, — договорила она уже тише, но только на секунду. — А потом появляешься ты, весь в крови, и говоришь, что мне лучше ничего не знать?
Она сама не заметила, как шагнула ближе. Сердце билось так сильно, что удары отдавались в горле. Диана чувствовала собственный страх почти физически: сухость во рту, слабость в коленях, холодные пальцы. Но вместе со страхом в ней поднималось отчаянное упрямство. Если она сейчас отступит, то окончательно потеряет контроль над происходящим.
— Хватит. Или ты объясняешь, что происходит, или я сейчас зайду в дом, разбужу отца и скажу, что возле нашего крыльца стоит какой-то ненормальный парень.
— И что я, по-твоему, сделаю? Испугаюсь?
— Не знаю. Может быть, скажешь правду.
Габриэль выдержал ее взгляд.
— Это не моя кровь.
Он произнес это так спокойно, что Диане стало еще хуже.
— И ты считаешь, что сейчас мне должно стать спокойнее?
На этот раз в его лице мелькнуло что-то похожее на тень усмешки, но исчезло почти сразу.
— Нет. Я думаю, что сделал только хуже.
Несмотря на страх, у нее вырвался нервный короткий смешок, который тут же оборвался. Тишина между ними стала плотной и напряженной. Диана слишком остро чувствовала его близость, его взгляд, его неподвижность, в которой было больше скрытой силы, чем в любом резком движении.
— Ты следил за мной? — спросила она.
— Я следил не только за тобой.
— Это совсем не успокаивает.
Он сделал едва заметный шаг вперед, и Диана замерла. Между ними оставалось совсем немного, но этого хватило, чтобы она почувствовала, как сбивается дыхание.
— Диана, — тихо произнес он, и от того, как прозвучало ее имя, по коже пробежала дрожь. — Сейчас не время спорить.
Она подняла на него глаза.
— Тогда, когда мне перестанет казаться, что я все это придумала? Когда ты снова исчезнешь, оставив меня одну разбираться в том, что происходит?
Что-то едва заметно дрогнуло в его лице.
— Ты ничего не придумываешь.
Это было сказано так спокойно, что в груди у нее стало только холоднее. Воздух вокруг вдруг изменился, неуловимо, но резко, и Диана почувствовала это всем телом. Ночь словно напряглась, стала тяжелее, а чужая тишина сгустилась между домами.
Габриэль мгновенно повернул голову к темному проходу между соседними участками.
— Отойди назад, — сказал он так тихо, что от этого тона у Дианы внутри все оборвалось.
Он не повысил голос и не сделал резкого движения, но в этих двух словах было столько холодной, жесткой уверенности, что она невольно дернулась. Сделать шаг назад она не успела. Из тьмы что-то метнулось вперед.
Сначала это было просто движение, слишком быстрое, чтобы взгляд успел за него зацепиться. Потом она увидела смазанный темный силуэт, и воздух застрял в горле. Ноги приросли к земле, а в голове осталась только одно, что она не успевает.
Откуда-то из глубины двора донесся звук, очень тихий, почти неразличимый, и от этого еще более жуткий. Казалось, кто-то медленно провел ногтями по сырой коре.
Габриэль оказался впереди нее прежде, чем она успела понять, когда именно он сдвинулся с места. Еще секунду назад он стоял рядом, а потом уже был между ней и этой тварью. Раздался резкий глухой удар, темный силуэт отбросило в сторону, и только тогда Диана поняла, что дрожит так сильно, что почти не чувствует собственного тела.
— В дом, — повторил он.
Но она не могла сдвинуться. Существо снова рванулось вперед, и теперь в свете фонаря она успела разглядеть что-то страшно неправильное в его теле. Движения были слишком резкими, слишком ломаными, гибкость казалась нечеловеческой, а сама фигура будто не до конца подчинялась нормальным законам движения. Это было не похоже ни на человека, ни на зверя. Просто кошмар, который почему-то вышел из темноты прямо к ее дому.
Габриэль ударил снова. На мгновение в воздухе блеснуло что-то темное и влажное, и Диану затошнило. Она отступила, пока спиной не наткнулась на калитку. Холод металла пробрался сквозь ткань, но даже это не помогло прийти в себя. Сердце билось так сильно, что шумело в ушах, а мир сузился до узкой полосы перед глазами, в которой были только темный силуэт, ночная улица и Габриэль, стоящий между ней и этой тварью.
Диана вцепилась в прутья калитки, потому что ноги больше не держали ее. Пальцы скользнули по влажному металлу. Ее трясло, и она уже не могла это скрыть. Она понимала только одно, если все это правда, значит, привычный мир перестал существовать, если это неправда, значит, сломалась она сама.
Габриэль удерживал существо одной рукой, что выглядело особенно пугающе. Не сама тварь, не ее серое, как будто недоделанное лицо, не провалы там, где должны были быть нормальные черты, и не слишком широкий рот. Самым страшным было то, с какой невозможной легкостью он держал ее в воздухе, словно она ничего не весила.
Существо забилось в его руке и издало отвратительный хрип. Диану затошнило сильнее. Она прижала ладонь ко рту, и на глазах сами собой выступили слезы от чистого, животного ужаса. Ей хотелось зажмуриться, хотелось открыть глаза и увидеть обычный двор, мокрую траву, пустую улицу и какого-нибудь соседского пса, который просто бросился к дому. Хотелось, чтобы все это оказалось ошибкой восприятия, чтобы потом она сидела у себя в комнате и сгорала от стыда за собственную истерику.
Все закончилось так же внезапно, как началось. Существо дернулось, отшатнулось и исчезло в провале между домами, будто ночь просто втянула его обратно. На улице снова стало тихо, но эта тишина уже не имела ничего общего с покоем.
Габриэль медленно повернулся к ней. Лунный свет скользнул по его лицу, она смотрела на него и понимала, что уже не может объяснить себе увиденное. Он был слишком спокоен, слишком неподвижен и слишком собран. Его глаза казались почти черными, и в них не осталось ничего привычного, ничего человечески понятного.
— Что... — голос сорвался. Она сглотнула и попробовала снова. — Что ты такое?
Он едва заметно вздрогнул, и в этот момент она вдруг испугалась уже не его, а себя. Того, как жалко прозвучал ее голос. Диана судорожно втянула воздух и покачала головой, будто могла вытряхнуть из памяти последние несколько секунд.
Габриэль сделал шаг к ней, и она инстинктивно подалась назад, хотя отступать было уже некуда. Он сразу остановился.
— Я не причиню тебе вреда.
В этих словах не было ни угрозы, ни попытки успокоить ее любой ценой. Только тихая уверенность, от которой внутри болезненно дернуло. И какая-то часть ее сразу захотела ему поверить.
Диана опустила взгляд на его руку. Крови стало больше. Темные капли застыли на пальцах, подчеркивая бледность кожи. Она вцепилась ногтями в собственные ладони, только бы не закричать и не сползти прямо здесь на ступени. Ей казалось, что если она откроет рот чуть шире, наружу вырвется или крик, или рыдание, и она уже не сможет это остановить.
— Что это было? — выдохнула она так тихо, что сама едва услышала собственный голос. — Скажи мне, пожалуйста, что это было, потому что я сейчас либо упаду, либо начну кричать.
Он молчал так долго, что тишина между ними начала почти звенеть.
— Не сейчас.
У Дианы вырвался короткий, судорожный смешок, в котором не было ничего веселого.
— Не сейчас?! — повторила она и покачала головой, чувствуя, как к глазам снова подступают слезы. — Я только что видела это. Я стою здесь и даже не понимаю, настоящая ли я вообще сейчас, а ты говоришь мне не сейчас?!
— Диана...
— Я схожу с ума? — спросила она почти шепотом. — Скажи честно. Потому что другого объяснения у меня уже нет.
— Нет.
— Тогда скажи мне, что это было!
— Я не могу.
Она снова посмотрела на кровь на его руке, потом подняла взгляд к лицу Габриэля. Хотелось забыть весь этот вечер целиком и вернуться в мир, где подобное можно было списать на усталость, шок или дурное воображение. Но теперь это уже не работало. Ей было страшно стоять рядом с ним. И еще страшнее понимать, что страхом все больше не исчерпывается.