Попала, так попала [ ВРЕМЕННО ЗАМОРОЖЕНО ]

На рассвете мы выдвинулись в город Сталинград. Честно, я бы сейчас всё отдала, чтобы вернуться обратно домой, проснуться в кровати и понять, что всё происходящее было сном. Как говорится, и помочь хочется, и задницу свою сберечь. Но увы, я не единоличник и до моей задницы мне никакого дела нет, поэтому я постараюсь сделать всё, что в моих силах.

— Анастасия, расскажи о себе, — мои раздумья прервала неожиданная просьба Союза.

— О, Союз, если я вдамся в рассказ своей никудышной жизни, это получится скучная поэма, от которой ты, по большей вероятности, уснёшь, — посмеялась я над собственной шуткой, увидев озадаченное лицо мужчины, я прокашлялась, — ладно, что тебе интересно знать?

— Откуда ты родом?

— Страна Россия, родилась в Санкт-Петербурге, но из-за некоторых обстоятельств пришлось переехать в деревню Кинерма и честно, — я улыбнулась, прерывая рассказ, — вот видишь, дай мне волю и я всю свою жизнь расскажу.

— Россия? — Союз остановился, уставившись, а меня, — Так ты человек моего сына? — вот тут-то пришла моя очередь смотреть на СССР с непониманием. Человек его сына? Я чья-то собственность? Или я чего-то не догоняю?

— Как это понимать? В смысле я человек твоего сына? — сжав рукава свитера, я уставилась на Союза, но позже осознав, что в наглую пялюсь на него, как на экспонат в музее, потёрла рукавами свитера красные от мороза щёки.

— Понимаешь, в этом мире проживают только страны, такие же как и я, — продолжив идти, СССР махнул рукой, дав знать, чтобы я не отставала.

— А, то есть Россия, как и ты, является хуманизированным? — было такое чувство, будто я пятилетний ребёнок, которому всё интересно, и как только этот ребёнок узнавал что-то стоящее, был готов прыгать от счастья.

— Хума…что?

Я мысленно захохотала. Н-да, Союз, много ты от меня слов новых узнаешь. Кстати, насчёт хуманизации, я не фанат всего этого, но моя сестра как-то показывала, Эстонию кажется, в виде человека. Я ещё тогда обещала рассказать ей об этой стране. Маша так сохла по этим странам, устроила у себя в комнате место поклонения, обвешала всё плакатами, в общем, как и обычная фанатка. Я, кстати, не была против. Мне и самой нравилось, не знаю даже чем. Первое время мне нравился СССР, я изучала его историю, бывало даже сама рисовала его портреты. Но это было до того, как я пошла работать. Ха, человеку скоро помирать, а он детской ерундой мается. Странно, правда? Ох, вернёмся к объяснению.

— Хуманизованный, — поправила я Союза, — возьмём вас в пример, только без обид, — предупредив его сразу, я вздохнула, — в моём мире, вы, страны, являетесь неодушевлёнными предметами, но кому-то взбрело в голову создать из вас людей, делаем выводы, из неживого сделали живое, — кажется, мороз мне последние мозги отморозил, раз я не в силах объяснить самое элементарное.

— Понял, — понимающе кивнул он, — ладно, опустим этот вопрос. Расскажи мне о своём мире. Кто сейчас у власти, я или Россия?

— Россия, — немного угнетённо ответила я, опустив голову, — честно говоря, лучше бы ты был.

— Вот оно как, — вздохнул мужчина. Я замолчала. Не хотелось говорить ему, что он распадётся в девяносто первом. Хотя, слово распадётся не к месту в таком случае, скорее всего, он умрёт. Интересно, а можно это как-то предотвратить?

Углубившись в мысли, я не заметила, как Союз пару раз попросил меня остановится. Я бы пошла дальше, но его рука, крепко сжавшая мою, не дала сделать и шагу. Я сразу же вышла из раздумий, уставившись на него глазами по пять копеек.

— Фашистские морды рядом, — оповестил он меня, падая в сугроб, после чего потянул следом за собой. Упав на мужчину сверху, я стала краснее рака варенного. Что ж так близко?

СССР был прав. Из-за деревьев вышло пару фашистов во главе с каким-то карликом в фуражке. Всё бы ничего, но на его морде красовалась фашистская свастика. Не поняла, это что, Третий Рейх?

— Союз, — прошептала я, но мужчина заткнул мне рот рукой. Я кивнула, дав понять, что буду молчать, как рыба. Прислушавшись, я ничего не разобрала, кроме слов «солдатов убили, значит и Союз рядом», хотя, может это не дословно, в немецком я дуб дерево хвойное.

Вскоре послышались отдаляющиеся шаги, мы лежали до тех пор, пока не наступила тишина. Я выдохнула с облегчением, было немного страшно. Думаю, Рейх не просто так норовит снести голову СССРу.

— Идём отсюда, — без единой эмоции сказал мужчина, вырываясь вперёд. Я, конечно, всё понимаю, поскорее к базе добраться хочется, но я не такая длинноногая! С моим метром в прыжке, мне пришлось в полу-беге следовать за Коммунистом. Пришлось молчать, чтобы с горячей руки не получить по шапке. Практически на выходе из леса, я выдохлась.

Холодный воздух обжигал горло, свитер, который так любезно грел меня всю дорогу, прекратил это делать, может, это из-за того, что я довольно хорошо вспотела и холодный ветер начал обдувать тело.

— Простите, давайте сделаем пятиминутный перерыв, — я остановилась, чуть ли не валясь с ног. Я согнулась в три погибели, пытаясь восстановить дыхание. Чаще нужно выбираться на свежий воздух, а не сидеть на жопе ровно.

Союз не стал со мной церемониться. Закинув меня на плечо, мужчина в темпе вальса понёсся в неизвестном для меня направлении. Да что же ты делать будешь, я и сама могла дойти! Можно было просто идти помедленнее или хотя бы, раз уж на то пошло, делать передышки.

— Не обязательно нести меня, как мешок с картошкой! — загробным голосом произнесла я, пуская тому мысленные молнии в спину. Что с ним твориться? Это его спокойствие, оно чрезмерно пугает, не знаешь, чего от него ожидать.

В общем, я смирилась с участью мешка картошки и всю оставшуюся дорогу просто следила за следами на снегу, которые после себя оставлял СССР.

Успев задремать на плече мужчины, я даже не подозревала, что мы находимся в городе.

— Просыпайся, — нагло пошлёпав меня по заднице, тем самым разбудив, Союз поставил меня на ноги около огромного города.

— Где мы? — обернувшись и не увидев не одной живой души, я поёжилась.

— Никаких лишних вопросов, молча зашла вовнутрь и молча оттуда вышла, я понятно изъясняюсь? — Союз смотрел на меня сверху вниз. Ну конечно, у него огромная привилегия в росте, что не скажешь обо мне. Не успели мы зайти вовнутрь, как дверь отворилась и оттуда вышли неизвестные мне личности. Я вгляделась. Неужели это… Великобритания? Вот тут-то я не ожидала его увидеть.

— Союз, мне очень жаль, — начал Великобритания, опустив глаза к земле. Впервые за всё время я увидела испуг на лице Союза, — пока тебя не было, Третий Рейх ворвался сюда, с ним и его предшественники, они расстреляли всех солдат, а Россию, Украину и Беларусь увели с собой, но, Америка, иди сюда.

Из здания вышел высокий парень с флагом США на лице. Он был весь в крови, к тому же напуган, его трясло то ли от холода, то ли от пережитого.

— Рейх сказал, что желает видеть вас, — потирая руки, произнёс парень, — пока вы не явитесь, он не тронет детей, он дал на всё это шесть часов…

Всё это время Союз молчал, его лицо менялось с каждым словом Америки. Сейчас он напоминал реального Дьявола, вышедшего из самой Преисподней.

— Великобритания, забери мою гостью к себе на побывку, — развернувшись, СССР последовал в обратном направлении. Я было хотела пойти следом за ним, но на моё плечо легла рука Велика.

— Миледи, не стоит шествовать за ним на данный момент, — отрицательно покачал головой британец, — когда дело касается его детей, он уничтожит всех, кто станет на его пути.

— Надеюсь, с ним всё будет хорошо, — вздохнув, я пошла следом за Великобританией. Да-а, веселье только начинается.