Чертовка

Медленно опустившись обратно на диван, девушка непонимающе уставилась на Ребекку.

- Как это "ушел"? 

- Ногами, разумеется. - Услышав голос Элайджи, тихий и какой-то до страшного спокойный, она вздрогнула.

- Но ведь укус оборотня смертелен для вампира...

Человек-костюм закатил глаза:

- Молодежь... - вздохнул он.  - Укусы оборотней нас не берут. Да, совсем. - Добавил вампир, прочитав вопрос в ее глазах.  Тори заставила себя отвести от него удивленный взгляд. Ну, теперь она может быть спокойна... Наверное. 

- Скоро рассвет, они уйдут и ничего не добьются. - Весомо сказал вернувшийся Клаус, закрывая за собой входную дверь. Кажется, его вовсе не тронули. От его слов всем стало заметно спокойнее, за исключением одной персоны, которую несложно угадать. Брюнетка вздохнула с облегчением - теперь все стало куда понятнее. Если она не высунется - проблем не будет. А Виктория, уж поверьте, высовываться не собирается.

- Ты в порядке? 

- Что? Да. А ты?...На кой ты к ним вышел? 

- Они не смогли бы убить меня. Испугалась?

Клаус усмехнулся, садясь рядом, а она фыркнула: напрямую говорить, что испугалась, очень не хотелось. Не хотелось вообще ничего говорить – Кортнер хотела просто сидеть рядом, чтобы он перебирал ее волосы и шептал что-то на ухо. Все мысли были только о том, насколько приятные у него пальцы. Она молчала, не зная, куда спрятать глаза. Кол разговаривал с малышкой Хоуп, и та улыбалась ему.  Ребекка наконец успокоилась и сейчас сидела с закрытыми глазами, словно засыпая, а Элайджа наблюдал за нами – не напрямую, но девушка ощутила его взгляд.
⚛⚛⚛

– Полюби меня настоящую, Клаус. Пожалуйста.

Когда он впервые услышал эти ее слова, сердце замерло. Клаус смотрел на эту отчаянную девицу и не мог понять: почему она? Почему не кто-либо другой? У него ведь было много мимолетных заинтересованностей. Но именно эта стала настоящей. Искреннее желание защитить ее, всегда быть рядом, смотреть, как она улыбается и поедать ее взглядом в ответ. Не пошло, а с заботой и теплотой. По-человечески.
Хотелось так многое сказать, но она не давала: повышала голос, едва не срываясь, сбивалась, нервничала. В голосе Тори небыло злобы или ненависти – только обида. И Ник понимал ее.
Стоило им разобраться с этим – пришли оборотни. Все старались не показать страха, но Клауса не проведешь, он всегда чувствует эмоции родных. Гибрид чувствовал, как Хоуп застыла в полном шоке от происходящего. Бекка чуть ли не оторвала Элайдже руку, настолько ей стало страшно. Оборотни не появлялись на территории Первородных уже больше полувека. Виктория сжалась в комок, и Клаус не смог сдержаться – коснулся ее волос. Без всякой задней мысли, просто хотел утешить. Девушка в ответ по-кошачьи замурлыкала, и это вызвало у гибрида улыбку. Эта девушка действительно была невероятной, и пусть он не понимает, что между ними происходит, она ему очень нравится. И все было бы хорошо, если бы не Кол. Как-то уж слишком косо он смотрит на Викторию.

– Ты что, ревнуешь? – поинтересовалась однажды  Бекс, улыбаясь.

– Ну, может немного...

– Чудесно. А теперь скажи мне правду, братец.

– Да. Да, я ревную. Очень. Довольна?

Девушка расхохоталась.

– Ах, дорогой...Зря ты так волнуешься. Поверь, тебе не стоит так реагировать. Тем более, если все дело в Коле...

– Откуда ты?...

– Думаешь, я вас насквозь не вижу? Обоих. Когда ты чуть не убил его, я действительно испугалась! Это не правильно. Мы убиваем друг за друга, помнишь?

– Помню. Прости, я... – он хотел было извиниться, но девушка обняла его.

– Все будет хорошо, братец.

Этого Клаусу хватило, чтобы прийти в себя.

– Есть в нашей семье хоть кто-то, кому Тори не нравится?

– Мне, например.

Ребекка вздрогнула

– Элайджа, я же просила не подкрадываться! Ты меня напугал...
Вампир рассмеялся в ответ.
– Извини, дорогая. Я ненароком, честно.

Девушка фыркнула, но не скрыла улыбки. Клаус молча наблюдал.

– Так вот. Она мне абсолютно не нравится, если уж вам интересно. И я все еще не понимаю, Клаус, почему именно она. И никогда не пойму.

– Это потому, что ты у нас – лебедь.

– Прости, что?

– Влюбляешься единожды и на всю жизнь.

– Бекс...

– И только попробуй сказать, что я не права. Попробуй, ну.

Клаус искренне восхищался младшей сестренкой: она всегда и всем говорила то, что хотела. Делала то, что считала нужным. И даже сейчас, глядя брату в глаза, она стояла на своем. Знала, что отстаивает правду.
А он молчит. Элайдже впервые нечего возразить.  Ник действительно мог гордиться тем, какой Бекка выросла: волевой, упрямой, стойкой, прямолинейной. Вот она, кровь Майклсонов.

– Ладно, хорошо. Хорошо. – Благородный вампир поднял руки и опустил взгляд, сдаваясь.
– Ты права. – Он выдохнул. – Полностью.

Ребекка довольно усмехнулась.

– Так-то, дорогой мой. Ты ведь знаешь, от меня бесполезно что-либо скрывать. А насчет Тори – не стоит ее недооценивать.

– Я и не недооцениваю. Она просто мне неприятна.

– Даже так...Что-то случилось?

Вампир пожал плечами.

– Не знаю. Не доверяю я твоей подруге, если честно. От слова "совсем". И мне кажется, что тащить ее в дом было безрассудно.

– Во-первых, она не вещь, чтобы ее тащить. – Не выдержал Клаус.
На сей раз даже предупреждающий взгляд сестры не остановил его. – Ах, ну конечно, ты ж у нас самый рассудительный. Влюбиться в оборотня и привести  врага в семейное гнездо – верх рассудительности!

– Пожалуйста, прекратите...

– Она не была врагом. Она была твоим другом, Клаус! А как же Хоуп? Она, получается, тоже наш враг?

– Не впутывай в это мою дочь, братец.  Она не такая, как ее мать. Она не станет разбивать сердца тем, кто ее любит.

В ответ молчание.

– Как ты вообще можешь защищать Хейли? Она разбила тебе сердце. Дважды! И после этого ты доказываешь мне, что она – божий одуванчик? Серьезно?

– Слушай, не заставляй меня вбивать тебе правильные мысли. Я этого не хочу, и никто не хочет.

– Перестаньте! Замолчите оба!

Ребекка решительно встала между братьями

– Элайджа, ты-то куда? Ну неужели ты готов напасть на брата ради человека, которого и в живых-то нет?

Клаус уловил в ее голосе сожаление. И это подействовало на Элайджу - он отступил и примирительно кивнул. 

– Я сомневаюсь, что когда-нибудь смирюсь с ее существованием. Но я не собираюсь причинять ей вред, пока она не навредит нам. Даю слово.

Ребекка облегчённо вздохнула: слову Элайджи можно верить.

Вспоминая об этом случае сейчас, когда Виктория сидела совсем рядом, Никлаус улыбался. Девушка заметила это:

– Ты чего?

– Ничего. Просто радуюсь, что ты в порядке.

– Ты меня напугал.

– Прости, я не нарочно. – Мужчина вновь провел рукой по ее волосам. – Ты ведь не обиделась?

– Нет, – последовал ответ, - нет, все хорошо. Мы все в порядке, а значит - все хорошо.

Они продолжали молча сидеть, а затем Клаус сказал:

- Знаешь, а ведь может получится неплохой портрет.

- Что? О чем ты? 

- Я могу показать, хочешь? Это так...Маленькое хобби длинной в вечность. 

- Я только "за".

Он повел Викторию в свою комнату.

- Пап, а вы куда? - Спросила Хоуп, подходя к ним. 

- Я хотел показать нашей гостье свои картины. 

Девочка улыбнулась. 

- Ты должна это увидеть! Папа очень хорошо рисует, правда. У него даже мой портрет есть! - С гордостью произнес ребенок. На душе у Ника потеплело: его девочка гордится отцом. Это все, чего он хотел - чтобы Хоуп была в безопасности и гордилась им.

Когда за ним закрылась дверь комнаты, Виктория с восхищением стала рассматривать вампирские художества.

- Вау! Ник, у тебя талант.

- Да ладно тебе, я ведь даже не художник...Любитель.

- Ой, вот только не надо строить из себя стеснительного мальчика. Я знаю, что ты не такой.

- Тоже верно. - Рассмеялся вампир.

Девушка бесцеремонно забралась на кровать, сняв обувь, и отложила картину в сторону. Клаус присел рядом. Какое-то время они молчали.

- Нам нужно серьезно поговорить, Никлаус.