Глава 23
[Автор в процессе изменения предыдущих глав, поэтому могут быть несостыковки, за что приношу свои извинения]
Шум, режущий и кричащий, слишком живой для этой мертвой ночи, заглушал мои мысли, без малейшего сопротивления тонущие в море ревущей саранчи. Амнос, спотыкаясь о собственные ноги, метался от окна к окну, вдруг останавливался и на минуту-две и замирал у стекла - на загривке дыбом вставала шерсть от беззвучного страха. Я видел, как в отражение он смотрит на меня.
-Тебе не страшно, Месяц?
-Мне все равно.
Он, помолчав, наконец повернулся:
-Мы должны торопиться, пока на нас не обрушились и другие беды.
-На нас ли только?
-Другим не нужно противостоять этим силам, - Амнос смешно шарахнулся, когда отбивавшаяся от стаи особь с треском расшиблась о стекло, -Почему именно сейчас ты выглядишь таким спокойным?
-Мы же под защитой, -я зевал, разглядывая потолок, покрытый узором трещин, -Это насекомые - раздавил ногой - и нет.
-Ты явно в бреду, -хмурился Амнос, -Или пытаешься меня разозлить.
-Я не знаю, что можно тут сделать.
Но это была ложь.
Амнос, уже несколько раз пытавшийся прилечь на пол, продолжал, постоянно передергиваясь от адской дроби по окнам, перебегать из одного угла в другой.
-Мне кажется, что тебе тут тесно.
-Если бы не твои раны, я бы не поверил, что можно покойно лежать в этом хрупком домишке, ожидая, когда нам позволят выйти. Неужели тебе не кажется, что мы сами, пойманы, как беспомощные букашки в банку?!
-Мне все равно.
Амнос резко обернулся, но его рассерженное выражение быстро сменилось чем-то похожим на плохо скрываемую жалость. Все равно.
Будто увидев в моих глазах некое откровение, он опустился на пол, и закрыл глаза. Казалось, что его фигура застыла в покорном ожидании совершения судьбы - но то и дело неконтролируемое подергание хвоста выдавало его настоящие мысли. Я понимал, что именно сейчас настала пора действовать:
-Не обижайся, Амнос. Я слишком раздражен от боли и бессилия, чтобы видеть здесь хоть какой-нибудь выход.
Амнос с воодушевлением вскинул голову:
-Если уж до этого мы справлялись, то теперь уж точно переждем эту бурю.
-Но я-то вижу, что тебе прям не сидится что-то сделать.
Амнос с удивлением смотрел на меня:
-Так вот, -я, для большего эффекта, привстал, -Хотя я в таком состоянии тебе не помощник, но ты ведь не обязан тут торчать. Если ты что-то надумал там, то я способен тут немного посидеть без тебя.
-К чему ты это? -с недоверием вглядывался в меня Амнос.
-Я же вижу, что ты хочешь действовать. А приходится сидеть со мной, как нянечка.
-Я не понимаю тебя, - и по тому, как он, не моргая, по-детски наклонив голову, в меня всматривался, я видел, что он не врет.
-Ну как же, -я закатил глаза, -Ты же наверняка так метался из-за того, что переживал, что они повредят людям, когда наконец пролетят мимо нас. В Магоге-то я сам всех затащил в дома, а от него почти все - поля и горы. А вот в другой стороне же беззащитные людишки городов понастроили.
-Да разве они так же все не оказались внутри зданий, мы ведь сами видели, когда ты воровал тряпье? -Голос Амноса, несмотря на уверенный тон, выдавал в нем уже зародившееся сомнение.
-Ну вот видно же сразу, не человек, - я сполз на подушки, начавши демонстративно причесать волосы Солнца, -Сразу было ясно, что эти города - курортные. В не сезон там и не было никого практически. А те, кто остались, наверняка были сторожами этих богатых усадеб.
Хоть Амнос и молчал, по его напряженной позе было понятно, что уловка подействовала: он уже стоял, и ноги были словно напружинены для скорого прыжка.
-И скажи мне теперь, что ты и не думал даже о том, чтобы спасти невинных бедолаг из других селений от этих жалящих чудищ.
-Но саранча ведь опустошает посевы, а кому они сейчас...
-Посмотри внимательно, -я, с приукрашенным негодованием, указал на окно, -Они не трогают зелень. Они летят на что-то другое.
-Я заметил это... -пробормотал Амнос.
-Так что, -я потянулся и лениво махнул на него рукой, -Не трусь из-за меня, и как-нибудь спаси этих беззащитных дураков, если и так уже знаешь, что должен это сделать.
-Но ты, с такими ранами...
-Я и не собираюсь рисковать своей второй драгоценной жизни из-за каких-то незнакомых мне особ. Дай мне спокойно поспать, и беги выручать их: иначе твой нервозный вид не даст остаткам моей совести вдоволь вздремнуть.
Амнос, хоть и пытаясь скрыть свое воодушевление, весь вытянулся:
-Ты точно продержишься тут один? Если подумать, то ты и правда нуждаешься во сне...
-Иди уже, добрячок ты мой. Я тебя за это только поблагодарю.
Амнос, улыбаясь, и немного потоптавшись рядом с постелью, исчез в кромешной тьме.
***
-Какой же у нас Амнос доверчивый, -я покрыл Солнце одеялом, прежде, чем усадить себе на спину, -Саранча не бывает зеленой, это всего лишь кузнечики. А зелень они не едят, потому что боятся полыни, которая и тут уже все заполонила...
Я знал, что эта дорога убьет меня, и то, что Амнос не позволил бы мне выйти из этого дома, пока он не нашел бы способ меня исцелить. Но он, в глубине души, все еще был маленьким ягненком, который верил в чудеса.
Мое состояние не могло улучшиться, и даже сила Солнца не имела значения в этой битве. Прошло три года, и я с каждым часом все меньше чувствовал в себе способность воскресения. Я больше не слышал стук своего сердца - ни в шуме стрекочащих насекомых, ни в кромешной тишине бездны, в которую я с каждым днем падал все глубже и глубже.
Голод не покидал меня с того дня, как Солнце оставила меня. Этот ужасный зверь разрывал изнутри, и мне все казалось, что хуже этого не может быть боль ни одной раны. Но я ошибался: боль напоминает о том, что ты еще жив. Вкус ягод из леса, где я повстречался с Полуденным Демоном - был последним, что я ощутил, кроме вкуса крови. Тогда я не победил свой голод - я просто потерял возможность есть.
Я с трудом встал, и отворил хрупкую дверь. Рой «саранчи» уже испарился, и в воздухе повисла тяжелая тишина. Теперь, когда мне снова нужно в путь, я со всей силой ощущал, как сложно идти, когда остановилось сердце. Каждый шаг - один удар, каждый выдох - один утраченный вдох. Амнос не должен был знать о том, что мне осталось не долго - тогда бы верный друг не дал бы мне даже сдвинуться с места; но времени искать живую воду у нас не было: я должен был вернуть Солнце домой, и отдать Арадии ключи, чтобы она сама смогла закончить мое дело. Наверное, я должен назвать это все ошибкой.
Идти, как навстречу глупой неправдоподобной мечте, было мучительно долго. Разлагаясь вместе со своими мыслями в чужом доме, я миллион раз прокручивал план побега - вернуться бы Амнос не согласился, ведь этот упрямый козлик и правда бы задумал найти мне лекарство, но и сам бы я никогда не добрался до дома. Когда большинство моих органов отказало, мозг все еще продолжал сопротивляться - я наконец вспомнил о подарке Бал. Достав из сумки сапоги, я сразу же нацепил их - как и в детских сказках, они помогали сделать широкий шаг, на который я сам уже был не способен. И хотя сил бежать, как делают герои мифов, у меня уже не было, но добраться в них до дома я все еще мог. Если я все равно исчезну, я не могу позволить Солнцу проснуться в месте, далеком от дома. Знакомые стены нашей обители - вот единственное, что я оставлю ей в память о себе.
Молча идя по желтому полю, я мог только догадываться о том, насколько отупели все мои чувства. Я больше не чувствовал ни жалости, ни любви: к счастью, я просто помнил, что я должен уберечь мою Солнце. Мне больше не было интересно, что будет с этим миром: исчезло осознание вины в его уничтожении. Какая разница, если бы я умер в мире, переполненном людьми, а не чертями? Они бы все равно обидели Солнце. Может быть, одиночество лучше постоянного страха за жизнь своего близкого? Я уже не помнил своего прежнего ответа. Хотя, мне было вовсе все равно.
Я год душил в себе соблазн разбудить Солнце - один укус, и она проснется, пробудится от своего бессмертия. Я мог бы подарить себе несколько десятилетий жизни - украв бы у неё целую вечность. Но скажите, какой из меня хищник? Этот месяц я провел в мучительных для своей морали метаниях - убедить себя в том, что она бы предпочла жизнь со мной, чем саму жизнь? Нет. Я не хочу, чтобы Солнце отравилась моим ничтожеством.
Возможно, что и в глазах начало мутиться - сколько бы я не прошел, меня окружал ослепляющий цвет полыни, душащий своим дурманящим ароматом. Боль давно перестала существовать для меня, как и все остальное, отличающее живого от метрового; единственное, чего я еще мог желать - опуститься на холодную землю, и никогда с нее не вставать. Я не замерзну - в наших недрах уже давно не теплилась прежняя жизнь.