Утро после бурной ночи
Когда через пару часов солнце окончательно залило спальню нещадным светом, Джисон предпринял героическую попытку просто перевернуться на другой бок.
Результат был плачевным. Позвоночник отозвался таким отчетливым «хрусь», а мышцы бедер — такой тянущей, тупой болью, что ведьмак только и смог, что уткнуться лицом в подушку и выдать глухое:
— Твою мать, Ли Минхо... ты животное.
Рядом послышался довольный, низкий смешок. Минхо, абсолютно бодрый (чертовы вампирские бонусы!), подтянулся на локтях, разглядывая багровые отметины на лопатках Джисона с плохо скрываемым триумфом.
— Что такое, Хани? — промурлыкал он, запуская руку в растрепанные волосы ведьмака. — Магия иссякла или ноги отказали?
— И то, и другое, блять, — прошипел Джисон, осторожно приподнимаясь. Стоило ему попытаться сесть, как ноги предательски задрожали, и он рухнул обратно на матрас, чувствуя себя расплавленным воском. — Ты... ты понимаешь, что я буквально не могу сделать и шага? Я ведьмак, а не резиновая кукла!
Минхо мягко перекатился через него, нависая сверху и целуя в кончик носа. В его глазах больше не было той пугающей тьмы, только нежность, смешанная с нахальством.
— Я предупреждал, что кровать пострадает. О твоих ногах уговора не было, — Ли стянул одеяло, игнорируя протестующий стон Джисона, и без лишних слов подхватил его на руки, как пушинку.
— Эй! Куда ты меня тащишь? — Джисон инстинктивно обхватил его за шею, хотя каждое движение отдавалось ноющей болью в пояснице.
— Ли, блять, поставь меня, я сам... — начал было Джисон, но осекся, когда его ноги, едва коснувшись пола, подкосились, как у новорожденного олененка. Если бы не железная хватка вампира, он бы просто сполз по стенке бесформенной кучей.
— «Сам» он собрался, — хмыкнул Минхо, перехватывая его поудобнее и закидывая одну руку ведьмака себе на шею. — У тебя ноги дрожат так, будто ты марафон пробежал, Хани. Хотя, технически, так оно и было. Только дистанция была в пределах этой кровати.
— Иди ты нахрен со своими шуточками, — пробормотал Джисон, утыкаясь горящим лицом в прохладное плечо Ли.
Минхо двинулся к выходу из спальни. Его шаги были уверенными и мягкими, а Джисон чувствовал каждое движение его мышц. Это было чертовски унизительно и одновременно до одури правильно. Вампир нес его по коридору, игнорируя все попытки Джисона «сохранить остатки достоинства».
— Мы выглядим как в самом клишированном любовном романе, — не унимался ведьмак, пока они миновали гостиную. — Великий и ужасный Минхо тащит своего немощного ведьмака подмышки. Ректорат бы выпал в осадок.
— Пусть смотрят, мне плевать, — Минхо остановился у двери в ванную, но не спешил его опускать. Он чуть приподнял Джисона выше, заставляя того посмотреть себе в глаза. — Ты вчера так громко умолял меня не останавливаться, что сейчас твои жалобы на «немощность» звучат как плохая актерская игра.
— Я не умолял! Я... требовал, — попытался исправиться Джисон, но под лукавым взглядом Ли его уверенность быстро сдулась. — Ладно, может, чуть-чуть. Но ты реально переборщил, маньяк чертов. Я ходить не могу!
— Значит, будешь сидеть. На мне. Или там, где я тебя посажу, — отрезал Минхо.
Он зашел в ванную и, вместо того чтобы опустить Джисона на кафель, аккуратно усадил его прямо на закрытую крышку унитаза, пока сам начал настраивать воду. Джисон сидел, нелепо вытянув затекшие ноги, и наблюдал за широкой спиной Минхо.
— Ли?
— М? — вампир обернулся, пробуя воду ладонью.
— Если ты думаешь, что теперь будешь носить меня на руках всю оставшуюся жизнь, то... — Джисон замялся, покусывая губу.
— То что?
— То я, пожалуй, готов с этим смириться. Но только если ты купишь мне те пончики из лавки у моста. Мои магические резервы требуют углеводов.
Минхо не выдержал и рассмеялся — открыто и громко. Он подошел к Джисону, взял его лицо в ладони и коротко поцеловал в лоб.
— Будут тебе пончики. И всё остальное, что захочешь. А теперь раздевайся, «инвалид» магического фронта. Будем приводить тебя в чувство.