Источник жизни
Джисон осторожно довел Минхо до спальни. Вампир шел, едва переставляя ноги, почти наваливаясь всем весом на плечо ведьмака. Когда они опустились на край кровати, Джисон без лишних слов расстегнул верхние пуговицы своей рубашки, обнажая шею.
— Пей, — коротко бросил он, отворачивая голову. — Ты выглядишь так, будто рассыплешься через минуту. Мне не нужен труп в гостиной.
Минхо замер. Его зрачки на мгновение расширились, отражая первобытный голод, но он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
— Нет... Джисон, я не могу. После того, что я сделал... я не имею права...
— Заткнись, Ли, — прошипел Джисон, и в его голосе прорезались прежние властные нотки. — Это не подарок. Это приказ. Пей, пока я не передумал.
Минхо издал звук, похожий на стон, и подался вперед. Он коснулся губами горячей кожи на шее ведьмака, медленно, почти благоговейно. Когда его клыки вошли в плоть, Джисон вскрикнул, вцепляясь пальцами в жесткие волосы вампира.
Магическая кровь ведьмака хлынула в Минхо, словно жидкий огонь. Это была не просто еда — это была сама сущность Джисона, его энергия, его прощение. Синяки под глазами вампира начали бледнеть, кожа наливалась здоровым цветом, а дыхание выравнивалось. Минхо пил жадно, но аккуратно, боясь причинить лишнюю боль.
Когда он отстранился, слизывая алую каплю со своих губ, его взгляд наконец прояснился. Он выглядел виноватым и... бесконечно преданным.
— Ложись, — выдохнул Джисон, чувствуя легкое головокружение.
Минхо послушно лег, и Джисон, поколебавшись секунду, забрался под одеяло рядом. Он тут же почувствовал, как сильные руки вампира обвились вокруг его талии, притягивая к себе с такой силой, будто Минхо боялся, что ведьмак испарится, если хватка ослабнет.
— Прости... — прошептал Минхо, утыкаясь носом в изгиб плеча Джисона. — Прости меня, мой маленький ведьмак.
Джисон молчал, чувствуя, как тепло тела Минхо постепенно согревает его самого. Он накрыл ладони вампира своими руками, переплетая пальцы.
— Если ты еще раз выкинешь нечто подобное, Ли... я тебя сам прикончу. Спи уже.
Минхо не ответил, лишь крепче сжал объятия. Через минуту его дыхание стало глубоким и ровным — впервые за неделю он провалился в настоящий, целительный сон. Джисон слушал стук его сердца, чувствуя, как стена между ними окончательно рушится. Они оба уснули в этом тесном, собственническом кольце рук, возвращая себе тот самый баланс, который чуть не потеряли.