13.
Хёнджин мчался сквозь лес, ветер хлестал по лицу, но боль в боку — от кинжала, что скользнул мимо — была ничем по сравнению с той, что жгла внутри. он нашёл укрытие в старой пещере у подножия горы, где мох скрывал вход. сел на камень, прижал руку к ране. кровь — его собственная, чёрная, густая — сочилась медленно. вампиры заживали быстро, но не мгновенно.
веки сомкнулись, и воспоминания нахлынули. Феликс — его золотые волосы под луной, глаза, полные доверия. «почему он рискнул? для меня? я — монстр, живущий веками в одиночестве». терзания мучили:: он видел падение империй, смерть правителей, которых учил втайне. но Феликс... он был другим. добрым внутри, несмотря на уроки жестокости. Хёнджин чувствовал притяжение — не голод, а тепло, которого не знал столетиями.
«я оттолкнул его, чтобы защитить. но... эгоизм ли это? боюсь потерять его, как потерял других». вспомнил поцелуй на лбу — импульс, который не смог сдержать. губы всё ещё хранили тепло кожи Феликса. «если останусь, стану его слабостью. заговорщики знают о нас. а если уйду навсегда... смогу ли?»
он выпил немного крови из фляги — запасной, от зверя. силы вернулись, но душа болела. «Феликс ранен из-за меня. яд... если не вылечат...» страх сжал сердце — редкое чувство для древнего. он должен был остаться, защитить. но разлука — единственный щит.
Хёнджин встал, посмотрел на луну сквозь трещину в скале. «вернусь. должен. но сначала — уничтожу угрозу». тени шептали:: любовь — слабость. но для него она стала силой.