Полнолуние

Почти все вернулось к нормальному, то есть привычному дозомбическому состоянию, причем быстрее, чем я ожидала. В госпитале Пака приняли назад с распростертыми объятиями, даже не стараясь скрыть радость от того, что Эсми не понравилось в Лос-Анджелесе. Во время поездки в Италию я пропустила тест по матанализу, так что надежды на успешное окончание школы стали куда призрачнее, чем у Чанёля с Лисой.Неожиданно главной целью и проблемой стало поступление в колледж (колледж по-прежнему был планом Б, на случай, если я все-таки выполню условие Чанёля, таким образом отказавшись от предложения Карлайла). Многие учебные заведения уже набрали студентов, но Чанёль ежедневно приносил новую стопку заявлений и анкет. В Гарварде Пак уже учился, поэтому ничуть не беспокоился, что из-за моей нерасторопности мы оба на следующий год могли оказаться в местном колледже Олимпийского полуострова.

Чарли был мной недоволен, и с Чанёлем не разговаривал, зато хотя бы разрешил приходить к нам в четко установленные часы.

Мне из дому выходить запрещалось, только в школу и на работу. Тоскливо-желтые стены классов стали казаться необыкновенно радостными и привлекательными, конечно, во многом благодаря обаянию моего соседа по парте.

Чанёль выбрал то же расписание, что и в начале года, и большинство уроков у нас совпали. Необщительная и вечно хмурая, я после отъезда Паков сидела одна. Даже Тэхён, никогда не упускавший благоприятные возможности, держался на расстоянии. С возвращением Чанёля последние восемь месяцев стали казаться кошмарным сном.

Естественно, кое-что изменилось. Во-первых, в сентябре я не находилась под домашним арестом, а во-вторых, не дружила с О Сэхуном и не скучала по нему так, как сейчас.

В Ла-Пуш меня не отпускали, а сам Сэх не приезжал и к телефону не подходил.

Звонила я в основном вечерами, после того, как ровно в девять папа с каким-то мрачным торжеством выставлял Чанёля, и до того, Чанёль, дождавшись, когда папа заснет, залезал ко мне через окно. Именно это время я выбрала для своих бесплодных попыток, заметив, какие чувства мелькают на лице Пака, когда речь заходит о семье О. Неодобрение, настороженность и что-то очень похожее на злость. Вероятно, неприязнь и предрассудки были обоюдными, хотя Чанёль выражал их гораздо реже, чем Сэхун.

Итак, о семье О я старалась не заговаривать, а когда была рядом с Чанёлем, все неприятности, включая бывшего приятеля, наверняка страдающего из-за меня, отходили на второй план. Вспоминая Сэха, я всякий раз чувствовала вину за то, что так редко о нем думаю.

Жизнь снова превратилась в сказку. Злые чары разрушились, принц вернулся. Только что делать с другим, ставшим ненужным героем? Как поступить, чтобы он тоже жил долго и счастливо?

Одна неделя сменяла другую, а Сэхун все не отвечал. Опасение переросло в постоянную тревогу, наподобие текущего крана, который закрыть не получается, а игнорировать невозможно. Кап, кап, кап; Сэх, Сэх, Сэх!

Иногда разочарование и беспокойство выходили из-под контроля.

— Это самая настоящая глупость! — не сдержавшись, сокрушалась я в субботу вечером, когда Чанёль забрал меня с работы. Злиться куда легче и приятнее, чем сгорать от чувства вины. — Чистой воды оскорбление!

В тот день, надеясь добиться лучшего результата, я слегка изменила тактику и позвонила О с работы. Увы, в очередной раз я нарвалась на безразличного Мина...

— По словам Мина, Сэх не хочет разговаривать! — бушевала я, глядя, как по окну стекают дождевые капли. — Мол, он дома, но шагнуть три шага до телефона не желает. Обычно Мин говорил, что он спит, занят или что-то подобное. Я, естественно, знала: это ложь, но он хотя бы элементарную вежливость проявлял. А теперь мистер О тоже меня ненавидит... Какая несправедливость!

— Милая, дело не в тебе, — спокойно сказал Чанёль. — Они оба ненавидят, но не тебя.

— А кажется совсем иначе! — сложив руки на груди, пробормотала я. Это был просто жест упрямства и отчаяния: рана давно затянулась, я почти забыла то леденящее душу ощущение пустоты.

— Сэхун знает: «холодные» вернулись, и наверняка выяснил, что мы с тобой почти всегда вместе, — заявил Пак. — Он ко мне даже близко не подойдет: у нашей вражды слишком глубокие корни.

— Какая глупость! Сэх ведь понимает, что ты не такой, как... другие вампиры.

— И все-таки разумнее держать дистанцию.

Тупо глядя на ветровое стекло, я видела лишь лицо Сэхуна, искаженное ненавистной мне маской горечи.

— Мэй, мы такие, какие есть, — спокойно проговорил Пак. — Я-то способен себя контролировать, а вот насчет О не уверен. Он слишком молод... Скорее всего, наша встреча перерастет в драку, и не известно, сумею ли я ее остановить, прежде чем буду вынужден его у... — Он осекся. — Прежде чем сделаю ему больно. Ты расстроишься, а я этого не хочу.

Услужливая память воскресила последнюю встречу с Сэхуном, а в ушах зазвучал знакомый сиплый голос: «Не уверен, что у меня хватит выдержки со всем справиться... Ты тоже не обрадуешься, если я убью твою подругу». Но ведь в тот раз он сумел сдержаться!

— Пак Чанёль, — прошептала я, — ты почти сказал «убить»?

Отвернувшись, он стал смотреть на дождь. На светофоре, которого я даже не заметила, вместо красного загорелся зеленый, и Пак двинулся дальше — очень медленно.

— Постараюсь... этого не допустить, — наконец проговорил Чанёль.

Я смотрела на него, разинув рот, а он, не отрываясь, следил за дорогой. На углу у знака «Стоп» пришлось остановиться.

Неожиданно вспомнилось, что произошло между Парисом и Ромео. Сценическая ремарка предельно краткая: «Дерутся. Парис падает».

Но ведь это нелепость, ерунда какая-то!

— Так, — я поглубже вдохнула и покачала головой, чтобы отрешиться от неприятных слов, — ничего подобного не произойдет, беспокоиться не стоит. Зато Чарли сейчас почти наверняка смотрит на часы, так что лучше прибавь скорость, пока не нарвались на неприятности за поздний приход.

Повернувшись к любимому, я робко улыбнулась.

Каждый раз, когда я смотрела на его лицо, его невообразимо прекрасное лицо, я чувствовала, как радостно бьется сердце. Однако сейчас это был не просто бешеный пульс влюбленной девицы: сердце колотилось еще быстрее, потому что я вдруг поняла: Чанёль чем-то встревожен.

— Мэй, у тебя и так неприятности, — прошептал он, почти не шевеля губами.

Сжав ледяную руку, я придвинулась ближе, чтобы разглядеть то, о чем он говорит. Даже не знаю, чего ждала: увидеть посреди улицы Арию с развевающимися по ветру рыжими волосами, высокие фигуры в темных накидках или стаю разъяренных оборотней. Нет, вроде бы ничего подобного не наблюдается...

— В чем дело?

— Чарли... — выдохнул Чанёль.

— Папа? — взвизгнула я.

Пак повернулся ко мне, он был совершенно спокоен, и мне стало чуточку легче.

— Скорее всего... Чарли тебя не убьет, но мысли такие у него есть. — Снова набрав скорость, Чанёль свернул на мою улицу, но остановился не рядом с домом, а у опушки.

— Что же мне делать? — задыхаясь, спросила я.

Парень посмотрел на дом Чарли, и, проследив за его взглядом, я заметила, что стоит рядом с патрульной машиной. Сверкающий, ярко-красный, пропустить невозможно — на подъездной аллее застыл мой мотоцикл.

По словам Чанёля, папа хочет меня убить, значит, ему известно, что мотоцикл мой. Понятно, чьих рук это дело!

— Не-е-ет! — вырвалось у меня. — Почему? Почему Сэх так со мной поступил? — Яд предательства растекался по всему телу. Я ведь доверяла Сэхуну, все секреты рассказала. Думала, он моя тихая гавань, друг, на которого можно положиться. Конечно, отношения стали напряженнее, но я надеялась, что их основа, то, на чем зиждется дружба, не изменится. Мне казалось, она вообще не может измениться!

Чем я такое заслужила? Чарли страшно разозлится, но, что гораздо хуже, изведет себя тревогой. Разве у него без того проблем мало? Никогда бы не подумала, что Сэх окажется таким мелочным и подлым. Глаза заволокло жгучими слезами, но плакала я не от печали и уныния. Меня предали! От злости в висках запульсировало, казалось, голова вот-вот лопнет.

— Сэхун все еще в доме? — прошипела я.

— Нет, он ждет нас там. — Чанёль показал на тропку, которая делила темную лесную опушку пополам.

Выскочив из машины, я понеслась к деревьям, на бегу сжимая руки в кулаки для первого удара.

Ну откуда у Чанёля такая дикая скорость? Не успела я и до тропки добежать, как он поймал меня за плечи.

— Пусти! Я убью его! Предатель! — обращаясь к ни в чем не повинным деревьям, орала я.

— Чарли услышит! — предупредил Чанёль. — Затащит в гостиную и тотчас забаррикадирует дверь.

Непроизвольно обернувшись к дому, я увидела только сверкающий красный мотоцикл. Перед глазами все красное, в висках стучит...

— Дай поговорить с Сэхуном, а потом разберусь с Чарли! — Я тщетно вырывалась из ледяных объятий.

— О Сэхун хочет встретиться со мной. Поэтому он еще здесь.

Я перестала дергаться — воинственного порыва как не бывало. Руки безвольно опустились: «Они дерутся. Парис падает».

Да, я злилась, но не до такой же степени!

— Поговорить решил? — вырвалось у меня.

— Да, можно и так сказать, более-менее...

— Насколько более? — От ужаса даже голос сорвался.

Пак осторожно убрал с моих глаз волосы:

— Не беспокойся, он пришел не драться, а... говорить от имени стаи.

— Боже мой...

Снова оглянувшись на дом, Пак обнял меня еще крепче и подтолкнул к лесу:

— Нужно спешить, а то терпение у Чарли на исходе.

Далеко идти не пришлось: Сэхун ждал буквально в паре шагов от опушки. Он стоял, прислонившись к дереву; на лице маска горечи, как я и ожидала... Темные глаза метнулись сначала ко мне, потом к Чанёлю, и толстые губы растянулись в мрачной усмешке. Совершенно босой, молодой индеец чуть подался вперед, дрожащие ладони сжались в кулаки. Мне показалось, за несколько недель он стал еще мощнее. Удивительно, Сэхун не перестает расти и, если встанет рядом с Чанёлем, наверняка окажется выше.

Однако Пак приближаться не спешил, остановился, едва завидев соперника, и заслонил меня собой. Выглянув из-за мускулистой спины, я пронзила бывшего приятеля осуждающим взглядом.

По идее, циничный, вызывающий вид Сэхуна должен был распалить еще больше. Но почему-то вспомнились наш последний разговор и слезы в его глазах. С каждой секундой злость слабела: мы так давно не виделись и вот, пожалуйста, встретились как враги!

— Мэй! — вместо приветствия пробормотал Сэхун и, не сводя глаз с Пака, кивнул.

— Зачем? — прошептала я, не обращая внимания на образовавшийся в горле комок. — Сэхун, зачем ты так со мной?

Усмешка исчезла, и горькая маска стала еще заметнее.

— Для твоего же блага.

— Что это значит? Хочешь, чтобы Чарли меня задушил? Или чтобы у него случился сердечный приступ, как у Гарри? Можешь ненавидеть меня, но его-то зачем доводить?

О молча нахмурил брови.

— Он не собирался никому причинять боль, просто хотел, чтобы тебя посадили под домашний арест и мы не могли встречаться, — пробормотал Чанёль, озвучивая невысказанные мысли Сэха .

Пылая ненавистью, темные глаза Сэхуна вновь устремились к моему спутнику.

— Боже, Сэхун! — простонала я. — Меня и так держат взаперти! Почему, думаешь, не приезжаю в Ла-Пуш, чтобы надавать тебе по шее за то, что не отвечал на мои звонки?

В метнувшемся ко мне взгляде отразилось смущение.

— Вот в чем дело! — пробормотал молодой оборотень и стиснул зубы, будто жалея о сказанном.

— Он думал, это не Чарли, а я тебя не пускаю, — снова пояснил Чанёль.

— Прекрати! — рявкнул оборотень.

Чанёль не ответил, а Сэхун, содрогнувшись, сжал зубы так же крепко, как кулаки.

— Мэй не преувеличивала насчет твоих... способностей, — процедил он. — Ты наверняка знаешь, с какой целью я здесь.

— Да, — чуть слышно отозвался Чанёль, — но, прежде чем начнем выяснять отношения, хочу кое-что сказать.

Сэхун ждал, сжимая и разжимая кулаки, чтобы контролировать сотрясающую руки дрожь.

— Спасибо огромное, — с глубочайшей искренностью проговорил Пак. — Мою благодарность словами не передать... До конца... существования я твой должник.

От неожиданности о даже трястись перестал, в темных глазах полное недоумение. Он удивленно взглянул на меня, но я была в таком же замешательстве.

— За то, что помог Мэй выжить, — пояснил Пак глухим от волнения голосом, — когда меня... не было рядом.

— Чанёль... — начала я, но он, не спуская глаз с Сэхуна, поднял руку.

На лице О мелькнуло понимание, а потом оно снова превратилось в маску.

— Не для тебя старался.

— Знаю, но это не умаляет моей благодарности. Думаю, объяснять не стоит... Если могу что-нибудь для тебя сделать...

Сэхун многозначительно поднял смоляные брови.

— Нет, это не в моих силах, — покачал головой Пак.

— Так в чьих же? — проревел Сэхун.

Чанёль кивнул в мою сторону:

— В ее. Я умею делать выводы, О Сэхун, одни и те же ошибки дважды не совершаю, поэтому останусь здесь, пока Мэй сама не велит уйти.

Теплый взгляд любимых глаз тут же подчинил своей власти. Воссоздать немой диалог было нетрудно. Единственное, о чем мог просить заклятого врага Сэхун, — чтобы тот исчез.

— Ни за что, — прошептала я, купаясь во взгляде Чанёля.

О очень похоже изобразил рвотный позыв.

Неохотно оторвавшись от золотисто-карих глаз, я нахмурилась:

— Сэх, тебе нужно что-то еще? Хотел доставить мне неприятности — поздравляю, миссия успешно завершена! Теперь Чарли отправит беспутную дочь в военное училище! Но даже это не заставит меня отказаться от Чанёля. Отныне мы неразлучны! Ну, что еще тебе угодно?

Сэх впился взглядом в Пака:

— Только напомнить твоему ненаглядному кровопийце основные пункты соглашения, которое когда-то принял Сон Джун. Того самого, что мешает мне сейчас же разорвать ему горло.

— Мы ничего не забыли, — отозвался Чанёль, а я почти одновременно спросила:

— Какие еще пункты?

О не сводил глаз с Пака, но ответил мне:

— Соглашение не совсем обычное. Стоит кому-то из них укусить человека — перемирию конец. Укусить, а не убить, — подчеркнул он и наконец удостоил меня вниманием. В темных глазах ледяная стужа.

Чтобы понять разницу, хватило доли секунды, и мое лицо стало таким же холодным, как у Сэхуна.

— Тебя это не касается!

— Черт побери... — только и смог выдавить оборотень.

Вот уж не ожидала, что необдуманное замечание вызовет такую реакцию. Несмотря на предупреждение, которое решил сделать, Сэх наверняка ни о чем не догадывался и, видимо, считал этот разговор чем-то вроде меры предосторожности. Он не подозревал или не хотел верить, что я сделала выбор и решила стать членом семьи Паков.

От моих слов оборотень чуть в конвульсиях не забился. Сдавив пальцами виски, он сильно зажмурился и, пытаясь контролировать спазмы, сжался в комок. Красновато-коричневая кожа стала какой-то зеленоватой.

— Сэхун, ты в порядке? — спросила я и шагнула было к нему, но Чанёль схватил меня за руку и рывком вернул на место.

— Осторожно! Он не в себе!

Однако Сэхун уже успокоился, лишь руки мелко тряслись. В устремленном на Каллена взгляде кипела самая настоящая ненависть.

— Хм, я-то ее точно не обижу!

Мы с Чанёлем уловили и глубинный смысл фразы, и скрытое в ней обвинение. С губ моего спутника сорвалось негромкое шипение, а Сэхун машинально сжал кулаки.

— МЭЙ! — со стороны опушки послышался гневный рык Чарли. — СЕЙЧАС ЖЕ ДОМОЙ!

Мы все так и замерли, прислушиваясь к повисшей тишине.

Первой дар речи вернулся ко мне.

— Черт! — пролепетала я.

На секунду гневная решимость изменила Сэхуна.

— Прости, что так получилось, — пробормотал он. — Я должен был сделать то, что мог. Хотя бы попытаться...

— Спасибо! — Голос дрогнул, испортив весь сарказм. Я смотрела на тропинку, ожидая увидеть отца. Сейчас он разгневанным быком пронесется сквозь мокрый папоротник. А красной тряпкой по этому сценарию буду я.

— Подожди секунду, — сказал мне Чанёль и повернулся к Сэхуну: — На своей земле мы не нашли следов Виктории, а вы?

Сэх мог не отвечать — Чанёль прочел только что появившуюся в сознании мысль, — но оборотень решил ее озвучить.

— В последний раз мы ее видели во время... Беллиного отъезда. Хотели окружить, а потом напасть из засады...

По спине побежал холодок страха.

— Но рыжая унеслась прочь, будто за ней гнались черти! Насколько мы поняли, она почувствовала запах твоей сестренки и сбежала. С тех пор близко к нашим землям не подходит.

Пак кивнул:

— Если вернется, мы сами ею займемся. Ария не станет...

— Рыжая убивала на нашей территории! — прошипел Сэхун. — Значит, она наша.

— Нет... — начала я, пытаясь остановить обоих.

— МЭЙ! Я ВИЖУ ЕГО МАШИНУ И ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ! ЕСЛИ ТЫ СИЮ СЕКУНДУ НЕ ВЕРНЕШЬСЯ!.. — Чарли даже договорить не потрудился.

— Пошли, — сказал Чанёль.

Потрясенная до глубины души, я обернулась к Сэхуну. Вдруг больше не увидимся?

— Прости меня! — прошептал он так тихо, что пришлось читать по губам. — Пока, Мэй!

— Ты обещал! — в отчаянии напомнила я. — Мы по-прежнему друзья?

Оборотень покачал головой, и выросший в горле комок едва меня не задушил.

— Ты знаешь, я старался сдержать свое слово, но... теперь не представляю, как это сделать. Только не сейчас... — Он попытался сохранить маску раздражения и горечи, но она превратилась в карнавальную мишуру, а потом исчезла. — Я так соскучился, — прошептал он и протянул ко мне руку.

— Взаимно, — чуть слышно отозвалась я, машинально последовав примеру бывшего друга.

Пальцы переплелись, а вместе с ними и чувства: моя боль, его боль...

— Сэх! — шагнув к нему, позвала я. Хотелось обнять его и стереть с лица несчастное выражение.

Чанёль оттащил меня обратно, на этот раз сильные руки не защищали, а сдерживали.

— Все в порядке! — заверила я, с надеждой заглядывая в любимое лицо: он все поймет, обязательно!

Увы, карие глаза были непроницаемы, а лицо — пустым и холодным.

— Нет, вряд ли.

— Отпусти ее! — снова разозлившись, прорычал О. — Она хочет ко мне! — оборотень шагнул вперед, темные глаза заблестели в предвкушении боя, а грудь, от мелкой дрожи, раздулась.

Толкнув меня за спину, Пак повернулся к Сэхуну.

— Чанёль, не надо!

— ЛИ МЭЙ!

— Пойдем, Чарли с ума сходит! — Мой голос звенел от страха, но в тот момент вовсе не из-за Чарли. — Скорее!

Я прижалась к Чанёлю, и ему стало немного легче. Не сводя глаз с молодого оборотня, он медленно попятился к опушке.

Нахмурившись, за нашим отступлением следил Сэхун. Боевой задор постепенно затухал, и, прежде чем нас разделила темная стена деревьев, парень скривился словно от невыносимой боли.

Я знала: перекошенное лицо будет преследовать меня в кошмарах, пока я не увижу его улыбку.

Зажмурившись, я поклялась, что заставлю Сэхуна улыбнуться, причем в ближайшее время. Я верну лучшего друга, чего бы это ни стоило.

Чанёль обнял меня и притянул к себе. Лишь благодаря ему я не разрыдалась.

Проблемы у меня серьезнейшие.

Лучший друг причислил к врагам.

Виктория свободно бродит по лесам, подвергая опасности всех, кого я люблю.

Если в ближайшее время я не стану вампиром, меня убьют Вольтури.

Но теперь получается, если стану, квилетские оборотни займутся мной сами, а заодно постараются уничтожить мою будущую семью. Если честно, не верю, что у них получится, но вдруг в этой попытке погибнет Сэхун?

Действительно, проблемы серьезнейшие, только почему они вдруг отошли на второй план, когда мы появились из-за деревьев и я увидела багровое лицо Чарли?

Чанёль осторожно сжал мои плечи:

— Я здесь, рядом!

Захотелось набрать в грудь побольше воздуха.

Впрочем, Чанёль рядом, я чувствую силу его объятий. Раз так, смогу вынести что угодно!

Расправив плечи, я шагнула навстречу своей участи, навсегда вместе с тем, кого считала судьбой.

Ни что не помешает нашей связи...никогда!

Вот и конец моего второго фанфика! Выражаю огромную благодарность тем кто читал и читает мои работы, недеюсь вам нравиться. Возможно я буду писать и дальше продолжение этого фанфика.))))))))