Полнолуние

Мотоциклы даже прятать не пришлось: мы просто перетащили их в гараж. Билли на его инвалидной коляске по заросшим высокой травой кочкам ни за что не пробраться!

Красный «харлей» — тот, что предназначался для меня, — Сэхун начал разбирать незамедлительно, а чтобы я не сидела на земле, открыл пассажирскую дверь «Рэббита». Во время работы парень трещал без умолку, так что для поддержания разговора вполне хватало «ага» и «угу». Пришлось выслушать подробнейший отчет о школе, любимых предметах и двух приятелях.

— Лухан и Кай? — перебила я. — Необычные имена...

— Кай — имя семейное, а Кай назвали в честь какого-то актера. Подробностей не знаю, парни просто звереют, когда им задают подобные вопросы, любого в фарш готовы изрубить.

— Хорошие у тебя друзья! — изогнула я бровь.

— Они правда классные, если не доставать с именами.

В ту самую минуту послышался низкий мужской голос:

— Сэхун!

— О нет... — простонал парень; посмотрев на кожу, было видно, как щеки заливает румянец. — Легок на помине...

— Сэхун, ты здесь? — Теперь голос звучал куда ближе.

— Да, да! — тяжело вздохнув, ответил мой приятель.

Повисла неловкая пауза, и в гараж вошли два высоких парня. Один ростом почти с Сэхуна, гладкие черные волосы разделены на прямой пробор, с левой стороны одна прядь убрана за ухо. Второй чуть пониже и покрепче, белая футболка растянута на широкой мускулистой груди, а волосы такие короткие, будто их стригли машинкой.

Увидев меня, оба замерли, потом тот, что повыше, насмешливо глянул на нас с Сехуном, а крепыш улыбнулся.

— Привет, ребята! — без особого восторга проговорил Сэхун.

— Привет, Сэх! — не сводя с меня взгляда, отозвался коренастый. В темных глазах плясали бесенята, и мне пришлось улыбнуться в ответ. — Привет! — подмигнул он.

— Кай, Лухан, это моя подруга Мэй.

Кто есть кто — неизвестно, но парни многозначительно переглянулись.

— Дочка Чарли? — протягивая руку, спросил крепыш.

— Да, верно, — сжимая его ладонь, кивнула я.

— Я Лухан, — церемонно представился крепыш, выпуская мою руку.

— Рада знакомству,Лухан!

— Привет, Мэй! Я Кай, хотя ты, наверное, уже сама догадалась. — Помахав рукой, Кай спрятал ее в карман джинсов.

— Приятно познакомиться, — кивнула я.

— Чем вы тут занимаетесь? — внимательно меня разглядывая, поинтересовался Кай.

— Так, мотоциклы чиним... — неопределенно ответил О, но слово «мотоциклы» произвело воистину волшебный эффект. Парни принялись изучать мою рухлядь, буквально забросав Сехуна ценными советами. Половину слов я слышала впервые; наверное, нужно обладать Y-хромосомой, чтобы понять их переживания.

Обсуждение запчастей шло полным ходом, когда я поняла: пора домой, пока сюда не заявился Чарли, и, тяжело вздохнув, выбралась из кабины «Рэббита».

— Мэй, тебе, наверное, скучно, — извиняющимся тоном проговорил О.

— Да нет, — покачала я головой. Мне на самом деле было хорошо. — Просто нужно готовить ужин Чарли.

— А-а, ясно... Сегодня разберу твоего коня и посмотрю, какие запчасти понадобятся. Когда планируешь снова им заняться?

— Может, завтра? — Никто не знал, как я ненавидела воскресенья! Домашних заданий всегда не хватало, и спастись от меланхолии не получалось.

Кай толкнул Лухана локтем, и оба ухмыльнулись.

— Вот здорово! — просиял Сехун.

— Если составишь список, можно будет закупить все необходимое, — предложила я.

Мой приятель помрачнел:

— Не уверен, что позволю тебе платить...

— Брось! Мы же договорились: с меня — деньги, с тебя — знания и сноровка!

Лухан закатил глаза:

— Сехун, обратись я к механику, представляешь, сколько бы с меня содрали?

— Ладно, твоя взяла, — улыбнулся парень.

— Не говоря уже об уроках вождения! — добавила я.

Теперь Кай подмигнул Лухану и что-то прошептал. Я не разобрала, зато разобрал Сехун и треснул приятеля по затылку.

— Пошли вон! — прошипел он.

— Нет, это мне пора! Давай, до завтра.

— Та-да-да-дам! — нестройным хором пропели Кай и Лухан, едва за мной закрылась дверь.

Послышался характерный шум драки, прерываемый эпизодическими «ах!» и «ох!».

— Увижу завтра хоть одного из вас на моей земле... — грозно начал Сехун. Конца фразы я уже не слышала, быстро шагая к пикапу.

Я сдавленно захихикала и изумленно подняла брови: надо же, стою одна-одинешенька в лесу и ухмыляюсь! Чувствуя себя легкой, почти невесомой, я засмеялась снова: было бы так всегда!

Домой я приехала первой и, когда Чарли переступил порог, уже снимала со сковороды жареного цыпленка.

— Привет, папа!

От потрясения лицо Чарли превратилось в маску, но он быстро взял себя в руки.

— Привет, милая! — неуверенно промолвил он. — Ну, как было у Сехуна?

— Отлично! — накрывая на стол, ответила я.

— Вот и славно. — В папином голосе до сих пор слышалась настороженность. — Чем занимались?

Теперь пришла моя очередь осторожничать.

— Сидели в гараже: Сех работал, я смотрела. Ты знал, что он собирает «фольксваген»?

— Да, Мин вроде говорил.

Во время ужина допрос прекратился, но, даже поглощая цыпленка, Чарли подозрительно на меня поглядывал.

После ужина папа ушел смотреть хоккей, а я с особой тщательностью вымыла посуду и протерла пол в кухне, а потом прямо в гостиной засела за домашнюю работу. Тянула резину, как могла, однако через пару часов Чарли объявил, что уже поздно. Я не ответила, и он встал и потушил свет. Делать нечего, придется идти к себе...

Взбираясь по ступенькам, я чувствовала, как остатки сегодняшней эйфории покидают меня, уступая место безотчетному страху: как жить дальше?

Оцепенение прошло, значит, наступающая ночь будет такой же ужасной, как вчерашняя. Забравшись в постель, я свернулась клубочком: сейчас начнется. Покрепче зажмурилась... а когда открыла глаза, было уже утро.

В полном изумлении я смотрела на серебристый, струящийся из окна свет.

Впервые за четыре с лишним месяца я спала без сновидений. Без криков и кошмаров... Неужели все прошло? Даже не верится.

Пару минут я и пошевелиться не решалась: сейчас, сейчас все вернется... Если не боль, так оцепенение. Я ждала, ждала, но ничего так и не случилось... Уже давно я не чувствовала себя такой отдохнувшей!

Нет, так долго продолжаться не может: я балансирую на краю пропасти, одно движение — и сорвусь вниз. С глаз словно пелена спала, и комната казалась чужой, слишком аккуратной, будто в ней жил кто-то другой.

Хватит об этом! Нужно собираться, сегодня я снова увижу Сехуна! Эта мысль наполняла... чуть ли не надеждой и радостью! Вдруг все будет, как вчера? Вдруг не придется через силу улыбаться и время от времени кивать, как я делаю, общаясь со всеми остальными? Вдруг... Нет, на это рассчитывать не стоит! Не стоит ждать, что вчерашняя эйфория получит продолжение! Лучше так, чем потом умирать от разочарования.

За завтраком Чарли не терял бдительности: старательно прятал свой проницательный взгляд, делая вид, что его интересует яичница с беконом.

— Ну, какие планы на сегодня? — спросил он, внимательно разглядывая манжеты: дескать, мой ответ не так важен.

— Снова собираюсь к Сехуну.

— Угу, — не поднимая глаз, кивнул папа.

— Не возражаешь? Вообще-то могу и остаться...

— Нет, что ты, что ты! Езжай! Ко мне приедет Гарри, будем бейсбол смотреть!

— А может, Мина пригласите? Гарри мог бы его забрать...

Конечно, чем меньше свидетелей, тем лучше!

— Чудесная идея!

Не знаю, в бейсболе дело или нет, но папе не терпелось выставить меня из дома. Пока он договаривался по телефону, я надела плащ и с некоторым опасением положила в карман чековую книжку. Никогда раньше ею не пользовалась...

На улице лило как из ведра. Из-за ужасной видимости ехать пришлось куда медленнее, чем хотелось. Наконец грязная, затопленная дождем дорога привела к дому семьи О. Не успела я заглушить двигатель, как навстречу выбежал Сехун с большим черным зонтом.

Р-раз — и зонт раскрылся над моей головой.

— Чарли звонил, что ты выехала, — ухмыльнувшись, пояснил он.

Без всякой натуги и усилия мои губы растянулись в улыбке, а внутри стало неожиданно тепло, хотя по лицу хлестали мелкие холодные капли.

— Привет, Сехун...

— Молодец, что помогла вытащить из дома Мина! — Он приветственно поднял руку, и мне пришлось подпрыгнуть, чтобы дотянуться до его ладони. Сех захохотал.

Буквально через несколько минут приехал Гарри. Выпроводив отца, О-младший провел меня в маленькую гостиную, где теперь можно было спокойно разговаривать.

— Ну, господин механик, с чего начнем? — спросила я, едва вдали затих гул автомобиля Гарри.

Сехун достал из кармана сложенный вчетверо листок.

— Начнем с рейда по городской свалке, вдруг повезет? — разглаживая бумагу, предложил он. — Иначе получится довольно дорого. Чтобы привести этих красавцев в божеский вид, понадобятся солидные вложения. — Наверное, вид у меня был совсем безрадостный, потому что Сехун поспешно уточнил: — Больше сотни...

Вздохнув с облегчением, я прошелестела перед его носом чековой книжкой:

— Ничего, пробьемся!

Странный получился день. Мне было очень хорошо даже на свалке, по колено в грязи и под проливным дождем. Возможно, так случается, когда приходишь в себя после многомесячного оцепенения, но вряд ли дело только в этом.

Скорее, объяснение нужно искать в Сехуне. И не в том, что он искренне радовался моему присутствию. Секрет — в его характере: бесконечно влюбленный в жизнь, он буквально излучал счастье и охотно делился им с окружающими. Словно солнце, Сехун обогревал каждого, кто попадал в зону его притяжения, причем делал это совершенно искренне, без капли притворства. Неудивительно, что я с таким нетерпением ждала очередной встречи!

Даже заметив брешь в приборной панели, он отреагировал так, что мне не пришлось биться в панике:

— Магнитола сломалась?

— Да, — соврала я.

Сехун внимательно осмотрел зияющую дыру:

— А кто снимал? Никакого уважения к технике!

Пришлось признаться:

— Я...

— По-моему, тебя не стоит допускать к мотоциклам! — захихикал он.

— Ничего, справлюсь!

На свалке, похоже, нам очень повезло. Особый восторг Сехуна вызвали несколько почерневших от масла деталей. Невероятно, откуда он знает, для чего предназначается каждая из них?!

Далее по плану — «Чекер», магазин запчастей в Хоквиаме. На пикапе в соседний городок ехать часа два, но с Сехуном время летело быстро и незаметно. Он увлеченно рассказывал о друзьях и школе, и неожиданно для себя я начала задавать вопросы, причем не из вежливости, а потому, что заинтересовалась.

— Я тебя, наверное, до смерти заболтал! — посетовал парень после длинной, но необыкновенно занимательной истории о том, как Кая угораздило пригласить на свидание подружку одного из местных хулиганов. — Теперь твоя очередь! Как живут в Нам-джу? Небось поинтереснее, чем в Ла-Пуш.

— Не-ет, — вздохнула я. — Ничего особенного у нас не происходит, а твои друзья такие классные! Один Кай чего стоит!

— По-моему, у вас с Каем взаимно, — нахмурился О.

— Да он мне в сыновья годится! — засмеялась я.

— Не в такие уж и сыновья: разница всего полтора года... — Сех скис еще сильнее.

Ну, все, Кая больше обсуждать не будем...

— Знаешь, учитывая, что девушки взрослеют раньше парней, каждый год идет за семь! — невинно поддела я. — Так что получается, насколько я старше? На двенадцать лет?

Сехун покатился от хохота:

— Ладно, но если вдаваться в детали, то нельзя забывать и разницу в габаритах! Ты такая кроха, что из двенадцати лет нужно вычесть десять.

— Метр шестьдесят — средний женский рост! — фыркнула я. — Это ты настоящий акселерат!

Непринужденная болтовня не утихла до самого Хоквиама. Мы спорили, как правильно вычислять возраст, — я потеряла еще два года за то, что не умею менять колеса, зато вернула один назад, потому что веду домашнюю бухгалтерию, — пока не остановились у «Чекера». Мгновенно посерьезнев, Сехун нашел почти все детали из списка, а потом шутил, что с таким уловом ремонт пойдет семимильными шагами.

К возвращению в Ла-Пуш мне было двадцать три, а О — тридцать: полезные умения и навыки прибавили ему очков.

Нет, я не забыла, с какой целью все это затеяла. Неожиданная эйфория не изменила моих планов: я твердо решила нарушить данное слово. Какой смысл соблюдать соглашение в одиночку? Ну а приятное общение с Сехуном — неожиданный бонус.

Мин еще не вернулся, так что добычу мы выгружали не таясь. Когда все детали были выложены на пластиковый пол рядом с инструментами, мой друг принялся за работу, продолжая потчевать меня интересными историями, а его опытные пальцы тем временем ощупывали каждое наше приобретение.

Какие удивительные у него руки! Сильные, крупные, а с самыми тонкими операциями справляются без труда. Во время работы Сехун кажется чуть ли не грациозным, хотя обычно грация и огромный рост — понятия несовместимые: вот я далеко не великанша, а ужас какая неловкая.

Кай и Лухан не приезжали, испугавшись, наверное, вчерашних угроз.

Как быстро прошел день!.. Неожиданно стемнело, и мы услышали, как нас зовет Билли.

Я вылетела из салона «Рэббита», чтобы помочь Сеху убрать детали. И застыла, не зная, что можно трогать, а что нет.

— Оставим все как есть, — махнул рукой парень. — После ужина еще поработаю.

— Смотри, про домашние задания не забывай! — почувствовав укол совести, напомнила я. Нельзя, чтобы из-за моего плана у него появились проблемы.

— Мэй!

Мы оба вздрогнули: сквозь деревья доносился голос Чарли, причем, судя по всему, папа не в доме, а ближе.

— Черт! — пробормотала я, а потом закричала: — Иду!

— Побежали! — улыбнулся Сехун, ему нравилось, что у нас появилась общая тайна.

Он щелкнул выключателем. Оказавшись в кромешной тьме, я на секунду растерялась; схватив за руку, Сехун повел меня через густой кустарник: знакомую тропку нашел в мгновение ока. Ладонь у него шершавая и очень теплая.

Во мраке ночи мы то и дело спотыкались, поэтому, когда впереди показался дом, оба захохотали. Смех получился слегка натянутым, но, надеюсь, Сехун не расслышал в нем истерических ноток. Я сто лет не смеялась, так что ощущения были довольно странные.

На крыльце стоял Чарли, а в дверном проеме виднелась коляска Мина.

— Привет, папа! — нестройным хором проговорили мы и снова захохотали.

Круглые от удивления глаза Чарли метнулись к руке Сехуна, вольготно лежащей на моем плече.

— Мин пригласил нас на ужин, — рассеянно объявил отец.

— Спагетти по моему фирменному рецепту, который передавался из поколения в поколение! — торжественно объявил Мин.

— Не помню, чтобы дедушка ел спагетти! — фыркнул Сехун.

В доме было не протолкнуться: Гарри Клируотер заявился со всем семейством: женой Сью, которую я помнила по летним каникулам в Нам-джу, и двумя детьми. Старшая дочь Лиа учится в параллельном классе. Настоящая красавица — гладкая медная кожа, блестящие черные волосы, густые ресницы, — экзотическая и томная: когда мы вошли, она увлеченно беседовала по телефону и даже не отвлеклась. Младший, четырнадцатилетний Чен, с обожанием смотрел на Сехуна.

За кухонным столом было слишком тесно. Чарли и Гарри вынесли стулья во двор, и мы поужинали, держа тарелки на коленях. Мужчины говорили о бейсболе и строили планы насчет рыбалки. Сью дразнила мужа: мол, травится холестерином, вместо того чтобы придерживаться вегетарианской диеты. Сехун в основном общался со мной и Сетом, который страшно не хотел остаться за бортом общего разговора. За нами якобы незаметно следил Чарли, довольный, хотя и встревоженный.

Было очень шумно, все старались перекричать друг друга, смех от одной шутки заглушал другую. Я почти все время молчала, много улыбалась, причем не через силу.

Уходить страшно не хотелось.

Увы, веселую трапезу прервал неизбежный дождь, а в маленькой гостиной семьи О не разгуляешься. Поскольку Чарли приехал на машине О, домой пришлось добираться на моем пикапе. Папа расспрашивал, как прошел день, и я рассказала правду: мы с Сехуном ездили в автомагазин, а потом я смотрела, как он ремонтирует «фольксваген».

— Ты что, снова к ним собираешься? — как можно небрежнее спросил Чарли.

— Да, завтра после школы. Не беспокойся, домашнее задание сделаю.

— Смотри не забудь! — кивнул он, пытаясь скрыть удовольствие.

Дома настроение не на шутку испортилось. К себе подниматься вообще не хотелось. Солнечное тепло Сехуна постепенно таяло, уступая место леденящему страху. На две спокойные ночи подряд рассчитывать не стоит.

Оттягивая неприятное, я проверила электронную почту: пришло письмо от Рене.

Мама писала о новом литературном кружке, в который ходит, бросив секцию йоги, и взаимоотношениях с учениками: поладить со второклассниками оказалось сложнее, чем с малышами из детского сада. Филу, моему новоиспеченному отчиму, нравится работать тренером, а летом они с мамой собираются в Диснейленд на второй медовый месяц.

Удивительно: имейл воспринимался как журнальная статья, а не как письмо. Стыд и угрызения совести затопили меня горячими волнами, оставляя неприятный осадок. Надо же, от родной матери отстраняюсь!

Я тут же сочинила ответ — порадовалась ее новостям и рассказала о своих: как Мин угощал спагетти, как Сехун при мне мастерил из старых деталей совершенно удивительные вещи... Не помню, о чем я писала на прошлой неделе, но вряд ли мое послание отличалось чуткостью и теплотой. Чем больше я об этом думала, тем тяжелее становилось: мама небось переживает.

Отправив письмо, я немного посидела над домашним заданием, с которым вполне можно было еще повременить. К сожалению, ни искусственный дефицит сна, ни проведенные с Сехуном часы, счастливые и беззаботно-веселые, не спасут от кошмара вторую ночь подряд.

Проснулась я в холодном поту: истерический крик заглушила прижатая к лицу подушка.

За окном серый утренний свет: сквозь густой туман пробиваются робкие лучи солнца. Я лежала неподвижно, пытаясь стряхнуть с себя обрывки сна. Кошмар стал другим, и мне хотелось это обдумать.

Итак, в лесу я была не одна, а с Каем, тем самым, кто нашел меня в полнолуние; о той ночи страшно не хотелось вспоминать. Только во сне он вел себя иначе: темные глаза смотрели недружелюбно, упорно скрывая какой-то секрет. В панике я что-то искала, то и дело на него оглядывалась и испытывала странное волнение. Может, потому, что, когда я отводила глаза, боковым зрением замечала нечто удивительное: сильно дрожа, Кай менял облик.

Во время завтрака Чарли внимательно за мной следил. Что ж, заслужила, так что правильнее всего не обращать внимания. Наверное, пройдут недели, прежде чем он перестанет ждать возвращения зомби. Обижаться нечего, сама ведь я тоже рецидива не исключаю. Два дня не могли меня вылечить окончательно и бесповоротно.

Вот в школе было совсем иначе: стряхнув апатию, я поняла, что абсолютно никому не интересна. Вспомнился первый день в Нам-джу: хотелось стать хамелеоном и слиться с асфальтом, чтобы не замечали. Похоже, год спустя мое желание исполнилось.

Я будто отсутствовала, даже на уроках почти не спрашивали.

Целое утро я только и делала, что слушала: нужно наверстать упущенное за время многомесячной апатии. Увы, разговоры были настолько сумбурными, что затею пришлось оставить.

На уроке матанализа Джису и взглядом меня не удостоила.

— Привет, Джи! — с фальшивой беспечностью начала я. — Как выходные?

Девушка недоверчиво на меня посмотрела. До сих пор злится или хочет поскорее отделаться от ненормальной?

— Отлично! — буркнула она и уткнулась в учебник.

— Вот и славно...

В общем, я испытала на себе то, что называют холодным приемом, причем в самом прямом смысле. Через вентиляционные отверстия в полу поступал теплый воздух, но я замерзла и, схватив со спинки стула куртку, поспешно ее надела.

На четвертом уроке нас задержали. Когда я пришла в столовую, за столом, где обычно сидела, мест почти не осталось: там сидели Тэхён, Джису и Дженни, Коннер, Си и Чонгук . Плюс Ю Чон Ён, рыженькая десятиклассница, и Маркс — старший брат мальчишки, который отдал мне мотоциклы. Интересно, давно они к нам присоединились? На один день или навсегда?

Я задыхалась от досады: ужас, можно подумать, последний семестр я в пенопластовой упаковке провела!

Никто не обратил внимания, когда я села рядом с Тэхёном

Так, о чем они говорят? Тэхён с Коннером — о спорте, значит, здесь мне ловить нечего.

— А где сегодня Бен? — спросила Си у Дженни. Любопытно, выходит, Бен и Дженни по-прежнему вместе?

Кстати, длинные пшеничного цвета волосы Си обстригла в суперкороткий ежик. Интересно, зачем она так? Жаль, правды не узнаешь! Решила их продать? Жвачка попала? Девчонки, чьих парней она увела, подкараулили у раздевалки и обкорнали? Впрочем, не слишком красиво судить ее по старым поступкам, ведь Ми Си, похоже, исправилась.

— У него кишечный грипп, — как обычно тихо и невозмутимо ответила Дженни. — Надеюсь, быстро пройдет. Вчера ночью Бену было очень плохо.

Дженни тоже изменила прическу, отрастив длинные локоны.

— Чем же вы занимались в выходные? — без видимого интереса спросила Джису. Наверное, этот вопрос — просто предлог, чтобы заговорить о себе. Хватит наглости рассказать о поездке в Порт-хук, несмотря на то что я сижу рядом? Неужели со мной не считаются настолько, что будут обсуждать прямо в моем присутствии?

— В субботу собирались на пикник, но... в последний момент передумали. — В голосе Дженни звучало такое напряжение, что я заинтересовалась.

— Какая жалость! — Джи явно хотела заговорить о своем, однако про поход было интересно не только мне.

— Что же случилось? — полюбопытствовала Си.

— Ну, — взволнованно начала моя обычно спокойная подруга, — мы собирались на север, к горячим источникам. Знаете, в паре километров от дороги есть неплохое место... Проехали, наверное, полпути и увидели...

— Что же вы увидели? Давай говори! — Си сдвинула светлые брови, даже Джи и та прислушалась.

— Не знаю, — покачала головой Дженни. — Мы решили, что это медведь. Черный и такой... огромный...

— Господи, и ты туда же! — фыркнула Си. В ее голубых глазах появилась насмешка, и я поняла: никаких иллюзий относительно этой особы питать не стоит, если в ней что-то и изменилось, то только прическа. — Неделю назад Тайлер рассказывал мне ту же басню.

— В туристической зоне медведей не бывает, — поддержала Си Джису.

— Мы на самом деле видели, — разглядывая стол, негромко возразила Дженни.

Си захихикала. Тэхён по-прежнему беседовал с Коннером, не обращая на девушек ни малейшего внимания.

— Дженни говорит правду! — не утерпев, вмешалась я. — В субботу к нам в магазин заходил турист, которому тоже попался медведь. Он чуть ли не на окраине города его встретил, верно, Тэхён?

Стол накрыла гробовая тишина. Восемь пар глаз смотрели на меня с неподдельным изумлением, а десятиклассница Ю раскрыла рот, будто произошло что-то фантастическое. Все сидели не шевелясь.

— Тэхён! — позвала я. — Помнишь парня, который про медведей рассказывал?

— Д-да, к-конечно, — проблеял Ким. Господи, ну почему он так странно на меня смотрит? На работе-то я с ним разговариваю!

Парень пришел в себя.

— Верно, верно, был один тип, который утверждал, что недалеко от перевалочного пункта видел огромного медведя. Якобы крупнее, чем гризли.

— Хм... — Си демонстративно повернулась к Джису и сменила тему: — Ну как, есть новости из университета?

Вскоре в новый разговор втянулись все, кроме Тэхёна и Дженни. Девушка неуверенно улыбнулась, и я поспешила ответить любезностью на любезность.

— Мэй, а ты чем занималась в выходные? — спросил Ким с настороженным любопытством.

Сидящие за столиком (за исключением Си) снова вспомнили о моем существовании.

— В пятницу вечером мы с Джису ездили смотреть кино в Порт-хук, а субботу и большую часть воскресенья я провела в Ла-Пуш.

Изумленные взгляды метнулись к Джису, которая сильно разозлилась. Интересно, это потому, что она намеренно умолчала о нашей поездке или просто хотела сама об этом сообщить?

— На какой фильм? — дружелюбно спросил Тэхён.

— «Тупик», ужастик про зомби, — просияла в ответ я. Кто знает, вдруг вред, нанесенный многомесячным молчанием, удастся нейтрализовать?

— Говорят, настоящая жуть! В самом деле? — Похоже, Ким не прочь развить тему.

— Мэй даже до конца сеанса не досидела, так перепугалась, бедняжка! — ухмыльнулась Джису.

Я кивнула, старательно изображая смущение:

— Да, действительно перепугалась...

Тэхён продолжал меня расспрашивать до конца ленча. Постепенно остальные завели свой разговор, хотя то и дело смотрели в нашу сторону. Дженнив основном общалась с нами и, когда я встала, чтобы отнести поднос, поднялась следом.

— Спасибо! — тихо сказала она, когда мы отошли от столика.

— За что?

— За то, что поддержала и защитила.

— Ладно, пустяки!

Во взгляде подруги светилась тревога, а не уничижительное «у нее все дома?».

— Ты в порядке?

Именно поэтому для девичника я выбрала Джи, а не Дженни, которую любила гораздо больше: подруга Бена слишком чуткая и проницательная.

— Не совсем, — призналась я, — хотя улучшения есть.

— Вот и хорошо! — искренне обрадовалась девушка. — Мне тебя не хватало.

Мимо профланировали Джису с Си, и блондинка нарочито громко прошептала:

— Чудо-то какое: Мэй в себя пришла!

Дженни закатила глаза и ободряюще улыбнулась.

Я вздохнула: придется начинать все сначала.

— Какое сегодня число? — неожиданно вырвалось у меня.

— Девятнадцатое января.

— Хм-м...

— А в чем дело?

— Ровно год назад я впервые пришла в эту школу, — задумчиво проговорила я.

— Практически ничего не изменилось, — глядя на Джису с Ми Си, отозвалась Дженни.

— Да уж, — кивнула я. — Именно это мне и пришло в голову.