Полнолуние

Я не понимала, зачем это делаю.

Пытаюсь вернуться в ступор? Неожиданно стала мазохисткой и полюбила самоистязание?

Нужно ехать в Ла-Пуш, рядом с Сехуном такая благотворная атмосфера!.. А то, что я делаю сейчас, никак благотворным не назовешь.

И все же я продолжала медленно катить по заросшей лесной дороге, петлявшей между деревьями, которые изгибались над ней зеленым шатром. Руки дрожали, и я заставляла себя крепко сжимать руль.

Понятно, отчасти причина в кошмаре: даже сейчас, наяву, его никчемность и пустота терзали нервы, словно гложущая кость собака. Я ведь не просто так блуждала по чаще, цель моих поисков далека и недостижима, холодна и равнодушна... Но ведь он был в том лесу, на это и оставалось уповать.

И потом, причина в странном ощущении дежавю, которое я испытала сегодня в школе, да еще даты совпали. Такое чувство, что я начинаю все сначала, — возможно, именно так прошел бы мой первый день, окажись я и правда самым незаурядным и интересным человеком в столовой.

«Ты сможешь жить полноценной жизнью, будто никогда меня не знала», — прозвучало в голове без всякого выражения, словно слова сухой газетной статьи.

Нет, поиски причин — уловка, я просто обманываю себя, не желая смотреть в глаза правде, бросающей тень на мое душевное здоровье.

А правда заключается в том, что мне хочется услышать его голос, как во время пятничной галлюцинации. Потому что момент, когда он донесся не из сознательной, а из другой части разума и звучал куда четче, чем в воспоминаниях, я могла вспоминать без дрожи. За мимолетной галлюцинацией пришла боль, вне всякого сомнения служившая наказанием за бесплодную затею. Но секунды, когда я могла внимать его голосу, так драгоценны — устоять невозможно! Нужно, необходимо снова пережить это невероятное ощущение...

Надеюсь, это на самом деле дежавю! Поэтому я и решила поехать в его дом, где не была уже много месяцев со дня злополучной вечеринки в мою честь.

За окном медленно проползали густые, как в джунглях, заросли.

Сколько я уже в пути? Почему особняк до сих пор не видно? Дорога так заросла, что я ничего не узнавала и, перепугавшись, поехала быстрее.

А если я не найду то место? По спине побежали мурашки: вдруг не осталось никаких вещественных доказательств пребывания его семьи?

Вот он, просвет между деревьями, не такой заметный, как раньше. Растительность быстро завоевала оставленный без присмотра участок. Высокий папоротник наводнил лужайку, обступил высокие кедры, подобрался к крыльцу. Впечатление такое, будто перед домом разливается зеленое море.

Особняк на месте, однако вид у него совсем не тот. Снаружи вроде бы ничего не изменилось, но из черных окон кричат пустота и заброшенность, даже оторопь берет! Впервые за все время, что я провела в этом красивом величественном доме, он казался вполне подходящим для вампиров пристанищем.

Нажав на тормоза, я стала смотреть в другую сторону. Дальше ехать страшно...

Чуда так и не случилось, никакого голоса я не услышала и, переключив двигатель на холостой ход, окунулась в зеленое море. Может, если, как в пятницу, подойти ближе...

Один шаг, второй... Нужно отрешиться от всего, даже утробно урчащего за спиной пикапа... На крыльце пришлось остановиться. Абсолютно никаких признаков их присутствия... его присутствия. Дом не исчез, но что толку: его материальность не в силах нейтрализовать зияющую пустоту моих кошмаров.

Дальше я не пошла. В окна смотреть не хотелось, да и что в них увидишь? Если в брошенных комнатах гуляет эхо, их бездумное созерцание принесет только боль. Помню, когда хоронили бабушку, мама меня даже попрощаться не пустила, мол, лучше запомнить ее живой.

С другой стороны, сохранись обстановка полностью, разве было бы лучше? Если бы на стенах висели картины, по углам стояли диваны, а на невысоком постаменте — вот ужас! — рояль? Лишь обнаружить полное исчезновение дома страшнее, чем понять, что никакое имущество на свете не способно удержать их на месте, что все осталось, брошенное и забытое.

Совсем как я...

Отвернувшись от черных окон, я быстро пошла к пикапу. Чуть ли не бегом побежала! Прочь отсюда, обратно к людям. Умирая от одиночества, я захотела увидеть Сехуна. Очередная одержимость? Навязчивая идея вроде четырехмесячного оцепенения?

В тот момент мне было все равно, я на полной скорости гнала пикап к дому семье О.

Сехун уже ждал. Рядом с ним мне даже дышать легче стало.

— Привет, Мэй!

— Привет! — улыбнулась я и помахала смотревшему в окно Мину.

— Ну что, за работу?

Каким-то чудом мне удалось рассмеяться:

— Слушай, только честно, я тебе еще не надоела?

Сех небось уже гадает, зачем я к нему пристала.

Он повел меня в гараж:

— Нет, пока нет.

— Когда начну действовать на нервы, скажи. Не хочу превращаться в обузу.

— Ладно! — хрипло рассмеялся Сехун. — Только заранее предупреждаю: ждать придется долго.

Войдя в гараж, я чуть не ахнула: красный «харлей» стал похож на мотоцикл, а не на кучу металлолома.

—Сех, ты чудо! — выпалила я.

— Просто умею уходить в работу с головой, — снова улыбнулся он и пожал плечами. — Будь у меня побольше мозгов, постарался бы растянуть процесс.

— Зачем?

Парень опустил глаза и долго молчал; я даже решила, что он не расслышал.

— Мэй, а как бы ты отреагировала, заяви я, что не справлюсь с ремонтом? — наконец спросил он.

Теперь отмалчивалась я, и О с тревогой заглянул мне в глаза.

— Ну, сказала бы: «Мне очень жаль», а потом придумала бы нам другое занятие. На крайний случай всегда есть уроки.

Сехун заметно расслабился и, присев рядом с «харлеем», взял гаечный ключ.

— Значит, будешь приезжать и после того, как закончу?

— Так вот о чем речь! — вырвалось у меня. — По-моему, это я злоупотребляю твоим талантом механика!.. Буду приезжать, пока не надоем!

— Кая хочешь увидеть? — поддел он меня.

— Точно!

— Тебе действительно нравится проводить со мной время? — все еще недоверчиво спросил Сехун.

— Да, очень, и я это докажу. Завтра мне на работу, а в среду займемся чем-нибудь немеханическим.

— Например?

— Пока не знаю. Можно поехать ко мне; надеюсь, тогда у тебя станет меньше навязчивых идей. Хочешь — возьми домашнее задание. Ты небось сильно отстаешь от графика; лично я отстаю.

— Домашнее задание — это здорово... — скривился парень. Интересно, насколько он запустил занятия?

— Да уж, — согласилась я. — Нам пора взяться за ум, иначе Мин с Чарли на дыбы встанут!

Сехуну понравились и к месту вставленное «нам», и жест, показывающий, что мы — единое целое.

— Думаешь, готовить уроки раз в неделю достаточно?

— Скорее, два, — предложила я, вспомнив огромное количество заданий.

Тяжело вздохнув, он потянулся к пакету из супермаркета, достал две банки колы и передал одну мне. Мы торжественно подняли запотевшие банки.

— За острый ум и чистую тетрадь! Дважды в неделю!

— И безрассудное веселье в промежутках! — с жаром поддержала я.

Сехун усмехнулся, и мы чокнулись.

Домой я вернулась позднее, чем рассчитывала. Чарли не стал меня ждать и заказал пиццу. Робкие извинения были прерваны на полуслове.

— Все в порядке! — заверил Чарли. — Хоть немного от кухни отдохнешь.

Понятно, папа рад, что я наконец веду себя нормально, и боится спугнуть.

Прежде чем засесть за домашнее задание, я проверила электронную почту. Пришло длинное письмо от Рене. Со свойственной ей экспансивностью мама реагировала на каждую строчку моего послания. Пришлось сочинить еще одно — подробнейшее описание сегодняшнего дня, за исключением ремонта мотоциклов: даже беспечная Рене всполошится, если об этом узнает.

Вторник получился каким-то неровным: Тэхён с Дженни приняли меня с распростертыми объятиями, радостно забыв о нескольких месяцах моего странного поведения, а вот Джи оказалась менее сговорчивой. Может, ждет письменного извинения за то, что случилось в Порт-хук?

На работе Ким был сама любезность и болтал так, будто целый семестр копил темы для разговоров, а тут решил разом все выложить. Очевидно, с ним тоже можно шутить и смеяться, хотя и не так беззаботно, как с Сехуном. Все шло более-менее безопасно, пока не настало время закрываться.

Ким перевернул вывеску на «закрыто», а я сняла жилет и сунула под прилавок.

— Классно сегодня поболтали! — радостно проговорил Тэхён.

— Да уж, — согласилась я, хотя сама бы лучше провела время в гараже с Сехуном.

— Обидно, что на прошлой неделе в Порт-хук не досидела до конца сеанса...

Непонятно, к чему он ведет...

— Наверное, я просто скучный, безответственный человек...

— Я о том, что, может, пойти на другой фильм, который понравится...

— Угу...

— Например, в пятницу. Со мной... На что-нибудь совсем нестрашное.

Я прикусила губу: не хочется портить отношения с Тэхёном, тем более что он одним из первых простил мое асоциальное поведение. Дежавю, очередное дежавю. Будто прошлого года и не было! Жаль, на этот раз Джису не прикроешься!

— То есть на свидание? — уточнила я. Наверное, честность в данный момент — лучшая политика, нужно решить все раз и навсегда.

Очевидно, Тэхён почувствовал мой настрой.

— Не обязательно на свидание...

— Не хочу ни с кем встречаться, — четко проговаривая каждое слово, заявила я. Истинная правда: какие мне сейчас романы?

— Тогда как друзья? — голубые глаза Тэхёна потухли. Интересно, он правда верит, что мы сможем быть друзьями?

— Я бы с удовольствием, но пятница уже распланирована. Давай на следующей неделе!

— Чем займешься? — спросил Ким не так небрежно, как ему хотелось бы.

— Уроками. Мы с подругой решили позаниматься.

— Ладно, тогда на следующей неделе...

Заметно притихший, Ким проводил меня к машине. Надо же, первые месяцы в Нам-джу, один к одному! Круг замкнулся: все события казались отголосками прошлого, пустым эхом.

На следующий вечер Чарли нисколько не удивился, застав нас с Сехуном в гостиной среди стопок учебников. Наверное, они с Мином шептались у нас за спиной.

— Привет, ребята! — прокричал он, глядя в сторону кухни, откуда доносился аромат лазаньи, которую я весь вечер готовила, а Сехун наблюдал и периодически пробовал. Нужно же быть примерной дочерью и компенсировать вчерашнюю пиццу!

Сех остался на ужин, согласился взять домой порцию для Мина и скрепя сердце приписал мне еще год за умение готовить.

В пятницу мы занимались мотоциклами, а в субботу, после работы у Кимов, снова домашним заданием. Положившись на мое здравомыслие, Чарли уехал на рыбалку с Гарри, а когда вернулся, мы уже закончили с уроками и, чувствуя себя очень взрослыми и ответственными, смотрели «Гараж монстров» по каналу «Дискавери».

— Пожалуй, мне пора, — зевнул Сехун, — а то засиделся...

— Ну, ладно, — буркнула я. — Давай отвезу!

Моя недовольная гримаса рассмешила О и, судя по всему, обрадовала.

— Итак, завтра опять ремонт! — объявила я, едва мы укрылись в кабине пикапа. — Во сколько приехать?

Сехун улыбнулся, словно предвкушая что-то приятное.

— Давай я сначала позвоню тебе, ладно?

— Как скажешь, — недоуменно нахмурилась я.

Он улыбнулся еще шире.

Утро началось с генеральной уборки: я ждала звонка Сехуна и пыталась отрешиться от кошмара. Прошлой ночью место его действия немного изменилось: я брела по бескрайнему морю болиголова, в котором корабельными мачтами высились исполинские тсуги. [Тсуги — род вечнозеленых хвойных деревьев семейства сосновых. Растет в Азии и Северной Америке.] В гордом одиночестве я блуждала среди зелени, искала, сама не зная что, и наконец потерялась. Боже, ну зачем только я ездила к этому дому, идиотка!.. Огромным усилием воли я заперла кошмар в самый дальний уголок памяти, надеясь, что он не вырвется.

Когда зазвонил телефон, Чарли во дворе мыл патрульную машину; пришлось бросить губку и бежать вниз.

— Алло!

— Здравствуй, Мэй! — неожиданно церемонно начал Сехун

— Привет, Сех

— Судя по всему, сегодня у нас свидание, — многозначительно произнес он.

Лишь через секунду я поняла, в чем дело.

— Неужели готовы? Поверить не могу...

Надо же, именно когда мне надо отвлечься от кошмаров и пустоты!

— Ну да, разгоняются, держат скорость и все такое.

Сехун скажу без тени преувеличения: таких талантливых людей я еще не встречала! Плюс десять лет тебе в награду!

— Здорово, теперь я мужчина среднего возраста!

— Ладно, еду! — засмеялась я.

Запихав моющие средства под раковину, я схватила куртку.

— К семье О собираешься, — провожая меня взглядом, отметил Чарли. Судя по интонации, это не вопрос.

— Угу, — кивнула я, залезая в пикап.

— После завтрака поеду в участок! — прокричал мне вслед папа.

— Ладно. — Я уже повернула ключ зажигания.

Чарли сказал что-то еще, но гул двигателя помешал мне расслышать. Похоже было на «где зажигалка?».

Я припарковалась чуть поодаль от дома О ближе к деревьям, чтобы как можно незаметнее пронести мотоциклы, а когда выбралась из салона, в глазах зарябило от ярких цветовых пятен. Под елью, на безопасном расстоянии от окон, стояли два сверкающих мотоцикла: красный и черный. У каждого на руле по маленькому голубому бантику! Мотоциклы с бантиками — то еще зрелище, и, когда из дома выбежал Сехун, я покатывалась от хохота.

— Готова? — низким голосом спросил он.

Я с опаской оглянулась на сверкающие чистотой окна:Мина вроде бы не видно.

— Угу... — Радостное возбуждение померкло: я не представляла себя на мотоцикле.

Сехун акуратно уложил «харлеи» на дно кузова:

— Ну что, вперед? Знаю отличное место: нас там даже искать не будут!

Мы покатили на юг. Грунтовая дорога то и дело ныряла в лес: в одну секунду вокруг были только деревья, а в другую — открывался умопомрачительный вид на Тихий океан: бескрайняя водная гладь, темно-серая под тяжелыми тучами. Мой пикап петлял по заросшим лесом скалам, а внизу бесконечной лентой тянулся пляж.

Я ехала медленно, чтобы, когда деревья расступятся, любоваться океаном. Сехун рассказывал о ремонте, зачем-то углубляясь в технические детали, и я слушала вполуха.

И тут заметила четыре фигуры, стоящие на каменистом выступе в опасной близости от пропасти.

На расстоянии точный возраст не определишь; похоже, все взрослые мужчины и, несмотря на холод, одеты в одни шорты.

Самый высокий шагнул к обрыву, и я машинально сбавила скорость, борясь с желанием нажать на педаль тормоза.

Доля секунды — и он бросился вниз.

— Нет! — закричала я, ударив по тормозам.

— Что стряслось? — испугался О.

— Тот парень, он со скалы прыгнул! Почему его не остановили? Нужно срочно вызвать «скорую»! — Я распахнула дверцу, чтобы выйти, в чем, конечно же, не было никакого смысла. Самый быстрый способ добраться до телефона — поехать обратно к Мину.

Сехун рассмеялся, и я недоуменно на него посмотрела. Откуда такая черствость?

—Мэй, они просто ныряют со скал! Развлекаются... Видишь ли, в Ла-Пуш нет ни боулинга, ни бильярда... — Парень явно меня дразнил, однако в голосе слышались нотки раздражения.

— Прыгают со скал? — повторила я, изумленно глядя, как второй человек подходит к обрыву, на секунду замирает, а потом, грациозно изогнувшись, летит вниз. Казалось, прошла целая вечность — и вот наконец его тело достигло черной пучины волн.

— Здесь же высоко! — Не спуская глаз с двух оставшихся прыгунов, я скользнула обратно на сиденье. — Метров тридцать, не меньше!

— Да, большинство прыгает со скалы раза в два ниже, вон она. —Сехун показал в окно на выступ, располагавшийся ниже. — А те парни просто сумасшедшие; демонстрируют, какие они крутые. Сегодня холодно, и вода наверняка ледяная.

— Ты тоже прыгаешь со скал?

— Конечно, — усмехнувшись, пожал плечами Сехун.— Немного страшно, зато очень весело и адреналин бешеный!

Взгляд, словно намагниченный, вернулся к скале: с минуты на минуту должна была прыгнуть третья фигурка. В жизни не видела ничего безрассуднее!

В голову пришла неожиданная мысль, и я улыбнулась:

—Сехун, научи меня летать со скал!

В темных глазах мелькнуло неодобрение.

—Мэй ты только что хотела вызвать Сухо «скорую», — напомнил парень. Как он с такого расстояния видит, кто это?

— Хочу попробовать, — настаивала я, уже во второй раз выбираясь из машины.

Сэхун тотчас схватил меня за запястье.

— Только не сегодня, договорились? Хотя бы потепления дождемся!

— Договорились, — кивнула я. Через открытую дверцу в салон проникал студеный ветер. — Только давай в ближайшее время.

— В ближайшее время... — закатил он глаза. —Мэй, ты знаешь, что иногда ведешь себя очень странно?

— Да, — вздохнула я.

— И на тридцатиметровую скалу мы не полезем!

Я зачарованно смотрела, как третий прыгун разбегается и летит вниз по совершенно иной траектории, чем другие. Удивительно гибкий, он крутился и кувыркался, совсем как во время прыжков с парашютом. Вот что такое свобода: ни тяжких раздумий, ни ответственности!

— Ладно, для первого раза подберем что-нибудь пониже.

Теперь вздохнул Сехун:

— Слушай, мы мотоциклы пробовать будем?

— Да, да, конечно!

Я с трудом оторвала глаза от прыгуна номер четыре, пристегнула ремень, захлопнула дверцу и погнала пикап дальше.

— Кто были те парни, ну, сумасшедшие?

О с отвращением зацокал языком:

— Местная банда.

— У вас есть банда? — изумленно воскликнула я.

— Не совсем, — рассмеялся Сэхун. — Они как старосты, только с отрицательным уклоном. Сами драк не затевают, скорее, порядок поддерживают. Помню, из резервации приезжал один тип, огромный такой, страшный. Говорят, он сбывал подросткам метамфетамин, а Сухо со своими соратниками прогнал его с нашей территории. Но все эти разговоры о «родовой гордости» и «земле отцов» зашли слишком далеко. Самое ужасное, что старейшины принимают его всерьез, по словам Лухана, Кая даже на совет приглашают. —О раздосадованно покачал головой. — А Ли Клируотер слышала, они «защитниками» себя величают!

Сэхун сжал руки в кулаки, будто хотел что-то ударить. Никогда его таким не видела...

Я не ожидала услышать про Сухо и решила поскорее сменить тему.

— Похоже, они тебе не слишком нравятся.

— Что, заметно? — съязвил О.

— Ну, ничего плохого они ведь не делают? — Хотелось как-то успокоить парня, вернуть хорошее настроение. — Просто мерзкие бандиты местного разлива.

— Да уж, мерзкие — самое подходящее слово. Страшно любят красоваться, например прыгать с тридцатиметровых скал, таких крутышей из себя строят!

Лицо Сэхуна исказила незнакомая гримаса гнева и какого-то другого чувства, я даже не сразу разобрала какого.

— Все это очень неприятно и... странно, но зачем принимать так близко к сердцу? — Я заглянула в темные глаза.

Быстро успокоившись, Сэхун уставился в окно.

— Ты поворот пропустила, — невозмутимо заявил он.

Неуклюже разворачиваясь, я съехала с шоссе и чуть не врезалась в дерево.

— Спасибо за предупреждение! — пробормотала я.

— Извини, задумался.

На минуту в пикапе повисла тишина.

— Все, можно останавливаться, — мягко проговорил О.

Припарковавшись у бровки, я заглушила мотор. В ушах звенела тишина. Мы выбрались из машины, и Сэхуна начал выгружать мотоциклы. Я внимательно посмотрела на своего спутника. Его что-то тревожило. Неужели меня угораздило задеть больную тему?

Смущенно улыбаясь, парень подтолкнул ко мне красный «харлей»:

— С днем рождения! Прости, что опоздал с поздравлениями! Ну что, готова прокатиться?

— Вроде бы... — Неожиданно мотоцикл показался устрашающим, а ведь мне предстоит его оседлать!

— Учиться будем понемногу.

— Сэх ... — нерешительно обратилась я, когда оба мотоцикла стояли на земле.

— Да?

— Что тебя беспокоит? Ну, в поведении Сухо и его друзей? Ты ведь не все рассказал? — Я внимательно смотрела на его лицо. Вперив глаза в землю, парень пинал носком кроссовки переднее колесо своего «харлея».

— Они до смерти меня пугают... — В его душе прорвалась невидимая плотина, и слова понеслись стремительным потоком. — Вообще-то совет старейшин состоит из равных, но будь там лидер, им бы стал мой отец. Никогда не понимал, почему к нему так относятся, почему считаются с его мнением. Возможно, все дело в наших предках.

Но я-то такой же, как все, ко мне относятся без всякого уважения. До сих пор относились...

Почему-то последняя фраза застала меня врасплох.

— А Сухо ведет себя иначе?

— Да. — О поднял на меня встревоженные глаза. — Он смотрит так, будто чего-то ждет, будто уверен, что в один прекрасный день я вступлю в их дурацкую банду. Вечно уделяет мне больше внимания, чем другим парням. Терпеть это не могу!

— Ты не обязан никуда вступать! — разозлилась я. Расстроенный вид Сэхуна буквально почву из-под ног выбивал. Что эти «защитники» о себе возомнили?

— Угу... — Он продолжал пинать невинное колесо.

— Что еще? — потребовала я, чувствуя, что до конца мой приятель еще не высказался.

Сэхун нахмурил брови, грустный и раздосадованный:

— Лухан ... В последнее время он меня избегает.

Лухан -то тут при чем? Может, проблема с другом из-за меня?

— Наверное, потому, что сейчас ты все время со мной, — напомнила я, чувствуя себя полной эгоисткой. Надо же, присвоила парня, вырвала из привычного круга.

— Нет, дело не в этом. Он не общается ни с Сухо, ни с другими ребятами. На неделю из школы исчез, мы несколько раз заходили к нему домой, но так и не застали. Потом вернулся, какой-то... какой-то дерганый и испуганный. И Квил, и я пытались с ним поговорить. Лухан отказывается общаться с нами.

Сэхун нервно кусал нижнюю губу — похоже, ему очень страшно, — однако смотрел не на меня, а на свою ногу, которая совершенно бесконтрольно пинала колесо, и с каждой минутой все яростнее.

— На этой неделе Лухан вдруг начал ходить с Сухо и его «соратниками». А сегодня... сегодня он был на той скале. — Голос О звучал глухо и напряженно. —Мэй, они изводили Лухана еще больше, чем меня, и он не хотел иметь с ними ничего общего, а теперь бродит вместе с Сухо , по-собачьи в глаза заглядывает, будто вступил в его секту.

С Каем было то же самое, один к одному. Они с Сухо даже не дружили... Затем парень на несколько недель исчез из школы, а вернулся марионеткой. Понятия не имею, в чем дело, а разбираться, похоже, придется, потому что Лухан — мой друг, потому что Сухо так странно на меня смотрит, а еще...

Он замолчал.

— Ты рассказал об этом Мину? — спросила я. Похоже, страхи Сэхуна передались мне — по спине бежали мурашки.

Лицо Сэхуна стало злым.

— Да, беседа получилась очень содержательной.

— Что сказал твой отец?

Парень презрительно скривился, а заговорив, здорово скопировал интонацию:

— Сэхун, сейчас тебе не о чем беспокоиться. Через несколько лет, если не разберешься... В общем, потом объясню. — Раздосадованно покачав головой, он перестал передразнивать Мина. — Что я должен думать? Это какой-то секрет? Только для взрослых? Нет, дело в другом... Здесь что-то посерьезнее.

Нижняя губа закушена, руки стиснуты в кулаки... чуть-чуть — и парень разрыдается.

Поддавшись порыву, я обняла его и уткнулась в грудь. Он такой большой, что я почувствовала себя ребенком, обнимающим взрослого.

— Все наладится! Станет совсем плохо — переедешь к нам с Чарли. Не бойся, мы что-нибудь придумаем.

На секунду Сэхун словно окаменел, а потом его руки неуверенно коснулись моей спины:

— Спасибо, Мэй.

Мы так и стояли целую минуту: рядом с Сэхуном я вовсе не чувствовала себя неловко, скорее, наоборот, успокаивалась. Когда меня обнимали в последний раз, и ощущения, и обстоятельства были совсем иными; сейчас это в залог дружбы, а руки у парня такие сильные и надежные...

Подобная тяга — скорее эмоциональная, чем физическая — к другому человеку для меня внове. Это не в моем стиле, я ведь девушка необщительная, друзей завожу тяжело.

— Ну, если придумки будут вроде этой, у меня не выдержит нервная система! — Голос Сэхуна снова стал веселым и беззаботным. Громко захохотав, он осторожно коснулся моих волос.

Так, мы ведь только друзья! Пришлось тут же отстраниться. Я засмеялась над шуткой, хотя сама понимала: ситуацию нужно держать под контролем.

— Поверить не могу, что я на два года старше, рядом с тобой невольно чувствуешь себя маленькой! — На таком близком расстоянии действительно приходилось вытягивать шею, чтобы заглянуть в темные глаза.

— Кажется, ты забыла, что мне уже под сорок.

— Да, да, конечно!

— Ты как куколка, — Сэхун потрепал меня по голове, — маленькая фарфоровая куколка.

— Осторожно, не разбей! — Усмехнувшись, я отступила еще на шаг.

— Серьезно, Мэй , сама посмотри! — Он вытянул свою ручищу, приложил к моей руке. Да, разница впечатляющая. — Никогда не видел никого бледнее, ну, кроме...

Он не договорил, и я отвернулась, стараясь не думать, о ком идет речь.

— Так мы собираемся прокатиться или нет?

— Да, конечно! — с преувеличенным восторгом воскликнула я. Неоконченная фраза Сэхуна напомнила о главной цели всей этой затеи.

Ребятки всех с 2019 годом!!! Желаю что бы он был для вас счастливым))) Спасибо всем кто читает даже если вас мало всё равно вы лучшие , главное что бы вам нравилось !)