Towards the Vampire [Чигуки]

Звонкие удары разносятся по пустынному пространству, в промежутках которых слышны любовные говоры и негромкий смех.
Смотря на них, можно подумать, что влюблены. И это чистая правда. Аккуратный бой идёт с маловажными нежными высказываниями со стороны вампира, но для человека они важны. Он может сказать что-то вроде: «— Ну и слабенький же ты» — в ответ на бесчисленный промах Чимина, а после:
«— Умница, мой хороший».

Омеге похвала нравится ровно на столько же, на сколько и безобидные подколы. Ему нравится всё, что говорит Джейкей. Его голос, бывший раньше холодным и устрашающим, в последнее долгое время звучит тепло и ласково. И Чимин готов слушать бесконечно.

У истребителя совсем не получается выбить посох из рук альфы, не говоря уже о том, чтобы ранить. Он и не хочет этого: больше боится не его гнева, а того, что навредит.

Ведь любимым не причиняют боль.

Джейкей же откровенно веселится, его забавляют попытки Чимина завести кнут за спину, резко изменить направление и задеть другие части тела. Он видит, что его цветок совсем не дерётся в полную силу, лишь делает вид.
Как сильному полу и существу, ему бы хотелось, чтобы Чимин начал атаковать так, будто перед ним реальный противник, потому что омега не сможет сильно его ранить. Хотелось бы показать, что не впадет в ярость.

Но имеет, что имеет: человека, который умеет светло любить и никогда не позволит себе пустить кровь своей пары. Человека, сломленного раньше, но отыскавшего защиту и покой в лице опасного существа. Истребителя, который должен был быть давно мёртвым от его руки, если бы не его скрытый сильный характер и красота, если бы Джейкей не захотел поиграть с ним, если бы позволил упасть с крыши. Омегу, тело которого охотно отвечает на прикосновения, а сам же стесняется, боится и хочет убежать. Цветок, чьи глаза всегда были наполнены ненавистью, за которой пряталась боль от своего прошлого, но сейчас в них только любовь. Чимина, похожего на ангела, со своей мягкой миловидностью, такого ранимого и неуверенного, робко обнимающего и любящего всей душой. СВОЕГО человека, которым дорожит.

Чонгука впервые так сильно распирает в чувствах, что он судорожно вздыхает, останавливается и не верит. Не верит, что с ним рядом настоящая маленькая ценность.

Никто, кроме Чимина не смог бы вызвать такие чувства. Никто, кроме Чимина не смог бы ему залезть в сердце.
Нет кроме него человека на земле, для которого нужно меняться и любить.

Удар приходится мощным: посох чуть ли не выпадает из рук, а тело откидывается назад из-за небоевой стойки. Забылся.

— Что, без способностей своих друзей ты не так уж и силен? — наконец настала очередь и для Чимина. Не упустит шанс подшутить.

Джейкей тихо усмехается и щурится недобро в сторону истребителя, конечно, тоже в шутку. А тот стоит, довольно улыбается.

— Зубки прорезались? — неподумав и слишком угрожающе.

И улыбка с лица напротив спадает.

Вампир прикрывает глаза, а в мыслях только нецензурные слова на себя. Ну как можно было упустить такой момент.

Чимин виновато чуть опускает голову в сторону, прячется.

Реакция цветка на возможный гнев альфы убивает. Так не должно быть. Джейкей в порыве эмоций стремительно делает шаг в сторону омеги, на что тот дергается незаметно. Но вампир замечает.

Пыл тут же снижается, оставляя за собой лишь усталый вздох.
Джейкей медленно обнимает, целует в макушку и корит себя за то, что даже не подумал, что Чимин может так отреагировать.

— Ты злишься? — спустя минуту звучит где-то в районе груди. Омега поднимает голову, чтобы увидеть подтверждение во взгляде, что нет, что всё хорошо.

Но Чонгук злится, настолько сильно, что дышит шумно, и желваки перекатываются на скулах. На себя, и возможно лишь немного на Чимина.

Прекрасно понимает, чем обоснованна его реакция, но всё же... неужели он ТАК сильно боится несерьёзной, случайно сказанной фразы под общее хорошее настроение.

«— На что, по-твоему, я, блять, мог разозлиться?» — хочет сказать, но прикусывает губу. Лучше молчать, потому что в гневе может обидеть и испугать ещё сильнее.

Под напряжённость и недосказанность была обратная дорога домой. Спас лишь звонок от Сокхуна, который поинтересовался где находится младший брат. Чимин ответил как есть, и сказал бы, что скоро будет, но Чонгук вставил меж делом:

— Переночуешь у меня.

Ставит перед фактом, потому что нужно. Омега слабо кивает и явно не хочет этого, но Джейкей намерен исправить и разъяснить ситуацию.

Чимин пытается прогнать воспоминания о том, когда он злил альфу, и после этого у них была слишком грубая близость для него. Вспоминает, что было после того, как он без спроса вошёл в личное пространство Джейкея, после того, как сказал, что видеть не хочет, а потом сам же упал в его руки.
Конечно, сам процесс был приятен и наполнен нежностью (и Чимин бы хотел этого ещё и ещё), альфа останавливался только на прелюдиях и не позволял себе пользоваться его телом без согласия. Только вот перед этим он был слишком холоден и груб, пугал, приказывал и не приносил нужных ласк.
Чимину страшно́ лишь начало, но не то, что делает Джейкей после. И уверен, что сегодня будет точно также, что он принудит, свяжет, покажет как виноват, и затем уже погладит, прижмет и сделает приятно.
Всего лишь-то нужно потерпеть.

— Я не умею готовить, — признается вампир, пока смотрит на мясо за стеклом в супермаркете. А ведь хотел попытаться что-нибудь приготовить для младшего, но отношения с человеческой едой у него плохие.

— Ничего страшного, — тихо отвечает Чимин и все понимает, его возлюбленный-то вампир всё-таки. И так рад, что напряжение между ними немного спало.

— Что-нибудь хочешь? — спустя несколько минут бессмысленного хождения по магазину спрашивает и ловко одной рукой приобнимает за плечи.

— Нет, — и настроения тоже нет, — Хотя... У тебя дома есть чай?

— Хм, есть. Шухуа нравится это пить.

— Тогда только белый шоколад хочу.

И обнять Джейкея хочет. Слишком устал от своих плохих мыслей. Чимину бы разнежиться прямо сейчас в его сильных руках, в которых уютно и не должно быть страшно.

— Я всех распугал, — неожиданно произносит и оглядывается по помещению, в котором только недавно была куча народу, а остался только кассир.
Чимин удивлённо хмурит брови и издаёт смешок. Кажется, ещё долгое время от его альфы будут шарахаться как от огня.

Уже дома ничего из того, чего омега боялся, не происходит. Мысли и настрой налаживаются на комфортное времяпровождение, пока на кухне он заваривает себе чай. Джейкей сказал, что через минут пятнадцать придёт курьер с горячей едой, и ушёл в свою комнату. Оттуда слышно, как он разговаривает с кем-то по телефону.

А через некоторое время, когда Чимин угодил своему пустому желудку, вампир уже на кухне отнекивается от просьбы младшего попробовать, как он выразился, напиток Богов.

— Ну хватит, мне не нравится, — хмурится и отодвигает от своего лица полупустую кружку.

— Тебе ничего не нравится, — бурчит в ответ.

— Да брось. Если бы ты предложил мне свою кровь, я бы сто раз согласился.

Чимин замирает и осторожно глядит на мужчину. Не хватало ещё и этого, только не сейчас.
А тот медленно моргает и тяжело вздыхает – снова не подумал перед тем, как сказать.
Он встаёт и перемещается в гостиную, усаживаясь на диван, уверенный в том, что омега пойдёт следом.
Но Чимин осторожно выходит только спустя пару минут. На его душе почему-то засела печаль вперемешку со страхом, но не из-за Джейкея больше – просто тревожно. А тело требует физического комфорта, лишь бы стало спокойнее.

Он встаёт чуть подальше, не зная куда себя деть. По ощущениям всё примерно также, как и при зарождении их взаимных чувств, но сейчас они слишком близки, и от этого лучше. Бояться нечего, наверное?

— Ты боишься меня? — не спрашивает, а больше утверждает. Его взгляд устал и нежен, в нём читается сожаление. Брови его чуть приподняты – выглядит безобидно.

— Не-ет... — Чимин нервно улыбается, не ожидавший такого вопроса. Тон голоса так и хочет убедить альфу в том, что все хорошо. Но тот знает, что цветок убеждает лишь себя.

— Боишься.

Чимин хочет что-то сказать, но замолкает. Вместо этого садится рядом, а после ложится, укладывая голову на бедра Джейкея. Не ответил – подтвердил, что мужчина прав.

— Ну, что такое, мой хороший? — ему всегда нравилось, как Чимин проявляет тактильность. У него это получается по особенному.

— Мне просто... — лепечет тихо, почти неразборчиво, — ...как-то нехорошо. С тобой хорошо.

Омега шмыгает носом, переворачиваясь на спину. Встречает спокойной взгляд сверху, и свой не отводит.

— Тебе со мной всегда должно быть хорошо, — подводит к нужной теме, опуская одну руку на впалый живот и легко поглаживая сквозь одежду.

— Так и есть.

— Ты не понимаешь меня.

Чимин снова замолкает. Он все понимает, но не хочет это обсуждать. То, что они никогда не поднимали тему такого страха истребителя, заставляет сильно волноваться.
Он преданно смотрит на своего альфу снизу вверх, накрывая его ладонь своей.

— Я никогда не сделаю тебе больно.

— Я знаю...

— Ты можешь ударить меня.

Проходили уже такое... И итог для Чимина был не совсем приятный.
Джейкей выбрал неправильный метод разговора, хотя был уверен, что всё пойдёт как нужно.

— Ты можешь пошутить надо мной, — не сдаётся.

А Чимин внимательно слушает.

— Можешь даже сказать, что видеть меня не хочешь, — как тогда в VF. После этих слов омеге, помнится, досталось сильно.

— Можешь открыть мой шкаф и посмотреть. Всё моё – твоё, — говорит не только про материальные вещи, но и про своё сердце. И помнит, что сделал с истребителем, когда он осматривался в его комнате. Таких ошибок не повторит никогда.

Чимин заинтересовывается, это видно по его загоревшимся искрой радости глазам. Ему нравится это слышать. Метод сработал.

— Ты можешь уйти от меня. Можешь делать то, чего я не хочу, — вторая рука массирует голову, зарываясь в светлых волосах.

— Можешь отказать мне, когда я захочу тебя или твоей крови, — возможно, немного врёт. Но истина остаётся одна:

                           — Я не трону тебя.

— Делай всё, что ты хочешь, будь со мной настоящим. Но только не бойся.

Чимин всхлипывает. И, конечно, бездумно верит. В этих словах столько заботы и любви, что даже не верится. Пусть и привык ощущать себя любимым, но каждое действие и слова Джейкея бьют по сердцу всё сильнее.

— Я сделаю всё, что ты мне скажешь, — добивает и вытирает слезы с щёк.

— Всё-всё? — а Чимин пытается нащупать грань.

— Только попроси, — со значением: «только прикажи».

— Тогда... — приподнимается и усаживается на крепкие бедра, расставляя свои колени по бокам, — Я хочу...

Чимин очень хочет воспользоваться такими привилегиями, но не может придумать, что сказать. Все мысли перемешались.

— Может быть ты хочешь принять вместе ванную? — предлагает Джейкей с выгодой для себя.

— Нет! — резко отвечает Чимин, распахивая глаза, но понимает, что это был слишком громкий протест. Ну, что поделать, стесняется. Однако Джейкей никак не меняется во взгляде и не настаивает. Пообещал – выполнил.
— Лучше по очереди...

— Ну смотри, — хитро предупреждает, — Мне к двум часам в больницу. Вдруг не успею приласкать тебя как следует?

— Почему ночью... — поникает.

— Я ненадолго.

Чимин осуждающе и смирительно вздыхает, на что Чонгук издаёт тихий смешок и перемещает свои руки под белое худи на спину. Омега выгибается от холодных подушечек пальцев и теснее жмется к телу напротив.

— Знаешь... С тех пор, как моя личность была раскрыта, мне поступают звонки с разными предложениями, — говорит так, будто только что вспомнил об этом и решил поделиться.

— Какими? — Чимин трогает лицо вампира, оглаживая скулы и линию челюсти. Любуется.

— Ну, вообще, на интервью зовут. Но что меня удивило, так это три предложения с участием в качестве модели, — тихо смеется, потому что и правда забавно – некоторые люди не боятся и делают всё для своей прибыли.

— Ты согласишься? — вообще-то не очень хочется делиться красотой Джейкея.

— Мне это не нужно.

— А на интервью?

— Пока думаю, но... Вряд ли.

— Мне кажется, если ты покажешь свою хорошую сторону, то люди полюбят тебя... Немного.

— Что за глупость, — хмурится, — Не забывай, что они – не ты.

— Я просто хотел... — истребитель расстраивается тому, что только он на целом свете видит в нём хорошего "человека", — Мне хочется, чтобы тебя любил не только я.

— Я понимаю, цветочек. Но мне достаточно. Я ведь не один: у меня есть друзья, ты и твоя семья.

— Моя семья?...

— Да. Они не чужие мне, — Джейкей уверен, что родители Чимина признают его. Он закончил войну между ними и состоит в отношениях с их сыном. Уверен, что закроют глаза на его сущность и прошлые действия... через пару лет, а может и десяток. Он готов ждать.

Омега не ожидал, что вампир скажет о его семье, как о близких ему. Это сильно укрепляет душевную связь, и он понимает снова и снова то, как же всё таки любит.

Не видит жизни без него.

— А твоя?... Где твои родные?

— Родителей не знаю, погибли. Растил меня дядя.

Чимин приоткрывает рот, хочет спросить: не погиб ли он тоже. Но не решается.

— Он в Китае. Иногда созваниваемся.

Омега облегчённо выдыхает и поудобнее устраивается на бёдрах. Ему интересно узнать что-нибудь ещё, ведь Джейкей всегда мало о себе рассказывал.

— Скучаешь по нему?

— Не задумывался, — молчит несколько секунд, — Нет, наверное. Я знаю, что он живой и в порядке – этого достаточно.

Почему-то в голове Чимина пролетает мысль, что Джейкей чувствует себя одиноким, но говорит обратное. Не иметь родных рядом с собой слишком тяжело.

— Полетим в Китай как-нибудь? — хочется, чтобы альфа встретился со своим дядей.

— Можно, — соглашается и улыбается тому, как сильно цветок за него переживает.

Прижимает ближе к себе, надавливая на спину, ведёт руками ниже, лезет за кромку джинс, чуть их опуская. И смотрит так влюблённо, что Чимин в который раз забывает, что Джейкей – это тот самый объект нескончаемого страха в прошлом, бывший враг и убийца. Скоро совсем забудет и перестанет видеть в нём плохое.

— Ты, случайно, не хочешь... — замолкает и не может продолжить из-за смущения. Джейкей дал понять, что сделает всё, только пусть попросит, — Не хочешь раздеть меня? Точнее... Нет... Точнее поцеловаться?

— Как? — смеётся и души не чает в своём нерешительном человеке. А Чимин прячет лицо в плече альфы и стыдливо мычит. Ясно только одно – он Джейкея хочет.

— Я, что, знаю? — шутливо показывает психи и обижается, что альфа в такой момент веселится, — Ну... Как ты всегда целуешь.

Вампир резко встаёт с дивана под суетливость Чимина и придерживает того за ягодицы. Омега обвивает торс мужчины ногами, а в крови начинает бурлить адреналин. Приятная тревожность перед близостью чувствуется хорошо.

— Где ты хочешь, чтобы я тебя взял?

Это вводит в ступор. Дыхание учащается, не поспевая за сердечным ритмом. Ну никогда Джейкей не упустит шанса смутить такими вопросами.

— Я же сказал, что сделаю всё, что ты скажешь. Я тебя слушаю, — даёт время подумать, а сам начинает с аппетитом выцеловывать шею.

Чимин подставляется, и такая поза на весу ему уж слишком нравится. Внизу живота тянет, и нет мысли кроме рвения к сладкой заполненности.

— В спальне... пожалуйста...

Поцелуй на пути к нужному месту начался медленно, такой тягучий и сладкий, постепенно нарастающий и углубляющийся. Чимин не сдерживает своё желание, мычит и причмокивает. Голову сносит то, с каким трепетом альфа подходит к этому действию: сминает губы неторопя, но толкает язык глубоко, будто хочет слиться в единое целое со своим цветком. Истребитель успевает за ним, позволяя терзать свои губы в звонких причмокиваниях.
Когда под спиной чувствуется мягкая поверхность, когда джинсы яро растегивают, когда те же холодные руки ведут вверх по талии к ребрам, а губы всё ещё находятся во власти чужих, Чимин нетерпеливо издаёт первый стон, который больше был похож на протяжный выдох.

— Снимем с тебя это, — Джейкей отстраняется и усаживается между раздвинутых ног. Подцепляет грубую ткань и ловким рывком опускает джинсы на бедра, — Нам ведь не нужны они?

Чимин не понимает, зачем вампир вообще разговаривает во время такого накала эмоций и чувств, однако... это по-особенному сексуально.

— Вау, — ненаигранно удивляется, когда видит кружево.

Хочется ответить на это: «не смотри» – но зачем? Перед любимым не стоит смущаться таким пустякам.
Джейкей гладит мягкие бёдра, успокаивает перед диалогом.

— Может быть у тебя есть конкретные желания? Чего ты хочешь?

— Я не знаю, — быстро и испуганно отвечает омега. Какие могут быть желания, если в сексе у него опыт приравнен практически к нулю.

— В твой первый раз я трахал тебя предельно аккуратно, — говорит так, будто для него это совсем обыденно, но Чимин смущается и закрывает лицо, — Ты помнишь?

Чимин кивает и открывается, продолжая зрительный контакт. Странно, что в этот раз альфа не приказывает убрать свои руки. Неужели и правда сегодня именно Чимин должен выбрать то, как всё будет происходить.

— Хочешь также, как тогда? — спокойно спрашивает, продолжая гладить.

Но Чимин не знает. Возбуждение бьёт по голове и внутрь, и желание, чтобы альфа был медленным, отпадает. Хочется как можно быстрее ощутить в себе его, удовлетворить свою потребность.

— Делай, что хочешь, пожалуйста, — с придыханием отвечает и тянет руки к нему.

— Оу, правда? — в его глазах что-то сверкнуло, — Ты даёшь мне зелёный сигнал. Ты это понимаешь?

Звучит угрожающе. Во взгляде Джейкея есть нотка сумасшествия, он смотрит прямо в душу.

Чимин быстро кивает два раза и учащено дышит, хочет, чтобы вампир поскорее уже сделал то, что нужно.
Альфа берет маленькую ладонь в свою и подносит к губам, начиная мелко целовать.

— Я же измучаю тебя, — предупреждает, и уже не ждёт ответа.

В мыслях у него столько грязных вещей, которые он хочет сотворить с этим прекрасным созданием. Но как только он снимает верх, переворачивает тельце на живот, кусает за половинку и срывает зубами красивое нижнее белье, открывая вид на сладкое место, Чимин мешкается у него в руках, тихо всхлипывая.

Безусловно, ему нравится, он знает, что Чонгук сделает всё правильно, что приласкает и доставит удовольствие обоим. Однако, когда бедра сжимают слишком больно, поднимая таз, и ударяют по правой ягодице, омега вскрикивает от неожиданности и готовится молить перестать.

Он уже был раскрытым сзади перед мужчиной, его уже ударяли эти сильные руки, ему тогда это понравилось, но сейчас, как обычно, просто страшно.

— Тише, всё в порядке, — целует поясницу, снова переходя на пышные округлости, — У тебя очень красивая спинка.

Джейкей вообще впервые видит своего человека полностью голым. Фигурка у него изящная: этот изгиб, эта тонкая талия, переходящая на довольно крупные мягкие бедра, этот впалый живот. Он хочет исцеловать всего.

— Скажи, если коленки устанут.

И прижде чем Чимин успевает согласно промычать, он ощущает влажный язык, стимулирующий его сокровенное место. Шумный выдох звучит на фоне смакующих липких чмоков, и омега плакать хочет. Потому что только Джейкей может там трогать, никто больше. Он полностью в его власти, на всю жизнь.

Язык размашисто проникает внутрь, собирает всю естественную смазку, толкается глубже, а вампир довольно мычит, будто ест что-то очень-очень вкусное. Чимин складывает руки под себя, прижимая их к груди, прикрывая глаза, и расслабляется. Если Джейкей будет мучить его именно так, то он согласен.

Даже боль от намертво вцепившихся пальцев в бедра приятна, останутся синяки. Чимин постанывает редко, только иногда повышает голосок, когда альфа вгрызается в колечко мышц, задевая его зубами. Хочется большего, того, что крупнее языка.

Джейкей отстраняется, наблюдая за влажным проходом, который сжимается каждую секунду от перевозбуждения. Оттуда выходит сладкая смазка, и он широко проводит языком между половинок на поясницу, а там по позвоночнику вверх, возвышаясь над телом.
Чимин дрожит, и ему совсем немного стыдно. Джейкей повторяет это действие снова, хорошо вылизывая.

— Растягивать пальцами – скучно, — задумчиво произносит где-то на уровне шеи, чуть прижимая собой омегу к кровати, — А ты как считаешь?

Чимин кивает, потому что очень сильно хочет закончить эту пытку, думает, что мужчина предлагает себя, вместо пальцев. Ощущает, как крупный член сквозь плотные брюки потирается о его ягодицы, и случайно нетерпеливо двигает бёдрами.
Джейкей усмехается и дразнит, продолжая свои движения.

— Оставайся в таком положении, — встаёт ненадолго, пока Чимин пытается не упасть на кровать, потому что устал. Но альфе это знать не обязательно – неудобство на фоне сильнейшего возбуждения приятно.

Омега хочет прикоснуться к себе, неважно, к члену или к пульсирующему намного сильнее месту, лишь бы стало лучше. Заводит руку назад, дотрагивается, но отдергивает. В жизни себя никогда не трогал из-за тяжёлой травмы, и сейчас боится.
И голос Джейкея заставляет дернуться и стыдливо обернуться, опускаясь на простыни.

— Цветочек, — замолкает, увидев реакцию, — Что случилось, ну?

Обращается, как к ребенку, залезая на кровать. Чимин смотрит загнанно и стыдливо, прижимая сжатые вместе колени набок, закрывается ими.
В руках альфы фаллоимитатор чёрного цвета, небольшой, и истребитель распахивает глаза в протесте. Становится ясно, что вместо пальцев он предлагал это.

— Трогать себя – это нормально и приятно, — садится перед ним на колени, раздвигая свои ноги в стороны, — Попробуй.

Гладит сложенные ножки, уже не уверенный в том, что хотел с ним сделать.

— Не хочу, — шепчет и всхлипывает.

А Джейкею хочется разбить этот хрупкий цветок и заставить его познать то, чем можно заниматься в постели с любимым и доминантым альфой.

Чимин слаб, не оттолкнет и слова против не скажет. Джейкей может прямо сейчас, как и планировал, заставить его самому вводить в себя фаллос, смотреть в это время на себя в зеркало, и ударять по милому личику, если он посмеет отвернуться, называя грязными словечками. А после связать всего, и ноги, и руки, яростно шлепать за каждый стон, прокусить внутреннюю часть бедра и испить. Может и хочет сделать всё то, что находится в его ненормальной фантазии. Всегда был и остаётся садистом.

Но, к сожалению, имеет, что имеет. Или, возможно, даже к счастью, ведь успокаивать Чимина ему нравится не меньше.

Он выбрал его, и даже, если грубый секс в жизни Джейкея имеет огромное значение – с Чимином так не поступит. Может быть в будущем... Будет ждать, и взглядом других потенциальных партнёров не удосужит.

— Ты передумал? — целует в щеку, подминая под себя человека.

— Прости, — извиняется, что не позволил Джейкею делать то, что он хочет.

— Всё в порядке, — приподнимается с тела, готовясь встать, но маленькая рука останавливает его.

— Я не... Я не насчёт того... — стесняется, но возбуждение не спало, что удивительно. Он до сих пор хочет близости, только совсем нежной, — Если ты хочешь...

Чонгук губы кусает и злится на самого себя. Осознание приходит: какой же он всё таки дурак. Его цветку эмоционально нужны ласки, чтобы полюбили, а не сумасшедший, выходящий за рамки приличия, секс. Пусть его тело, возможно, просит другого, но разумом он желает лишь любви в этом деле. Как только можно было подумать о том, чтобы использовать игрушки, насильно заставлять плакать, оскорблять и бить.
Джейкей рад, что не успел сделать этого всего, что было в голове.

— Мой нежный, — тон голоса просит прощения, а сам альфа быстро раздевается под изучающий взгляд Чимина. Он тоже сегодня видит его голым в первый раз.

Стоящий член шлепается о живот, стоит только снять боксеры, а омега всё ещё заворожено смотрит. Не боится, потому что уверен. Уверен, что теперь Чонгук будет с ним аккуратным.

— Можно сразу? — тихо-тихо шепчет, принимая на себя тяжёлое тело.

Джейкей целует щеки, переходя на губы, на подбородок, успокаивает.

— Я не растянул тебя, цветочек, — переходит поцелуями на ключицы и грудь, даже не пытаясь закусить нежную кожу.

— Ну и... ладно? — смущается сильно, и настроение поднимается.

Джейкей смеётся, прижимаясь лбом к горячей груди, и в который раз оскорбляет себя за то, что хотел испортить невинность его человека. Тому бы понравилось, мужчина уверен, но всё таки невинный и смущенный Чимин – дикий кинк и услада для него.

Приподнимая бедра истребителя и неразрывая контакта глазами, он медленно толкается головкой, наблюдая как раскрывается в немом стоне ротик Чимина. Пристально смотрит, не упуская ни одну эмоцию на личике. Омега выгибается, жмуря глазки и издаёт протяжный скулёж, когда толстая плоть вошла по основание.
Чимин обессиленно падает поясницей на кровать и быстро дышит.

— Обхвати меня ножками, — просит Джейкей и целует в висок, начиная плавные движения внутри.

Чимин выполняет и закатывает глаза в наслаждении, потому что головка касается опреденной точки, из-за которой смазка выделяется сильнее, прося большего.

— У тебя прелестный голосок, — комплимент приходится горячем дыханием в зацелованное ушко.

Еле как выговаривая непонятное «спасибо», Чимин тихо постанывает и обнимает за крепкую шею, прося поцелуя в губы. Джейкей с удовольствием медленно целует, вспоминая как плыл от ощущений истребитель в их самый первый.

Мужчина ложится между ног, настолько глубоко проникая внутрь, что Чимин звонко стонет и прикрывает глаза. Теперь движения тазом еле заметные из-за положения лёжа, но приятные, они заставляют почувствовать каждую клеточку нутра и каждый миллиметр входящей плоти.

Как и в прошлый раз, Чимина клонет в сон, он даже глаза открыть не в силах. А Джейкей позволяет ему просто лежать, продолжая выцеловывать красивое личико. Чимин создан для того, чтобы доставлять ему удовольствие. Этим альфа и займётся до конца их любви.

Тихие мычания и постанывания не заканчиваются, Чонгук хочет ускориться, но смотря на умиротворение омеги, откладывает на потом.

И тут мелодия входящего вызова звучит в простынях. Это телефон Чимина. От неожиданности, он в панике еле достаёт его и бегающим взглядом смотрит на экран. Отец.

— Цветочек, всё хорошо, — шепчет и гладит по волосам, не останавливаясь, — Кто звонит? Успокойся.

Любой бы человек сбросил и продолжил заниматься приятным делом, но не Чимин. По своей тревожной натуре, да и отношениями между Джейкеем и Дантхэ, он обязан взять трубку и убедить отца, что с ним всё хорошо.

— Не бери, — не успевает, — Блять.

Член глубоко внутри, хочется довести себя до разрядки, но цветок, как обычно, решил иначе. Он жалобно смотрит, выслушивая недовольный говор Дантхэ.

— Пап, всё нормально, — а сам плакать хочет, что остановил акт.

— Мы... — просит помощи в ответе на вопрос: «чем вы занимаетесь». Джейкей молчит, приостанавливаясь, — Мы фильм смотрим.

— Нет... Я останусь у него...

— В разных... — мужчина услышал вопрос про то, где и как они будут спать, и подавил смешок.

— Он не пристаёт?! — как-то гневно кричит в трубку, наверное, хочет, чтобы Джейкей услышал.

— Не-ет... Всё хорошо, — Чимин кусает ногти, но вампир заботливо убирает его руку от лица и поглаживает пальчики.

Альфа осторожно толкается, на что Чимина распахивает глаза и раскрывает губы. Бровки домиком и столь щенячий взгляд – то, что хочется видеть вечно. Джейкей продолжает медленно трахать податливое тело, пока Чимин краснеет и сдерживает свои хныканья.

— Ещё Сокгён куда-то ушла на ночь глядя, — возмущается голос на той линии, но истребителю, если честно, сейчас так всё равно.

Он откидывает голову на подушки и прикрывает глазки, позволяя Чонгуку мучить тем, что нельзя себя выдавать. Они ещё недолго говорят, а Чимин еле держится, ведь настолько приятно альфа толкается в нужную точку.

— Доброй ночи, пап, — наконец-то.

— Ты умница, — усмехается, получая от омеги хмурый взгляд, и прежде чем тот что-то скажет, жарко целует распухшие губы.

Теперь Чимин снова не держит себя, издавая сладкие стоны, и обнимает мужчину то за шею, то за плечи и спину.
Разнеженный, мягкий и мокрый снизу.

— Мой хороший, я хочу заполнить тебя, хорошо? — нетерпеливо шепчет и ищет подходящего момента, чтобы ускориться. Чимин уже хочет кричать «нет» и просить не делать этого, потому что может забеременеть, — Выпьешь контрацептивы. Поверь, ничего не случится.

И омега кивает, успокаиваясь. Верит Джейкею, как бы не рисковал и не боялся.

Спустя пару минут терзаний обоих, тихих всхлипов и мелких постанываний, Чимин смелеет. Не может больше выносить эти сладкие муки.

— Можешь, пожалуйста, ускориться...? — смущается так, будто просит что-то из ряда вон выходящего.

Джейкей издаёт рык, и, нецеремонясь, приподнимает таз, начинает размашисто трахать влажную дырочку. Ловит себя на мысли, что перестарался, однако звонкие стоны наслаждения омеги убирают эту глупость. Мужчина будто с цепи сорвался, будто ждал этого момента долгое время, чтобы, наконец, довести себя и Чимина до состояния блаженства.

— Ещё... — ахает и шипит, цепляясь пальцами за широкую спину, — Можно ещё быстрее, пожалуйста...

— Моя маленькая детка, — возбуждено рычит на ухо и втрахивает тельце в кровать, перехватывая стройные ноги поудобнее.

Чимин издаёт непонятные, но красивые звуки, выгибается до хруста позвоночника и кончает первым, заливаясь продолжительным стоном. Тело подрагивает, всё такое чувствительное и горячее. Он расслабляется и полностью ложится на кровать, опуская руки. Но их Джейкей хватает за запястья, заводя выше, над головой.

Скулёж омеги сводит с ума так, что мужчина несдержанно стонет, продолжая вбиваться в расстраханный и растянутый проход. С очередным томным выдохом, Джейкей изливается внутрь, после делая финальные пару толчков, чтобы всё семя заполнило его человека.

— Это... было... — Чимин прерывисто дышит, не может и слова произнести. А внутри так горячо от спермы, что не хочется лишать себя этого удовольствия.

— Это было охуенно, — Джейкей продолжает за омегу, констатируя факт, и выдыхает, ложась на него.

Несколько минут слышны шумные вдохи, пока они лежат, не двигаясь. У Чимина настроение на высоте, улыбается, перебирая тёмные пряди своего вампира. И действительно получает удовольствие от члена мужчины внутри себя, который всё ещё сжимается гладкими стеночками.

И позже, в душе, Джейкей снова вылижет весь нектар со своего цветка, трахнет на весу и вымоет начисто. Смоет всю грязь и вернет ангельский вид.

И перед тем, как уйти, будет приговаривать, что он в безопасности, у него дома, что скоро придёт и ляжет рядом, что прижмёт и проснется с ним.

А Чимин, засыпая, расплачется. Но только от того, что у него всё хорошо. Хорошо с Чонгуком.

                                ***

Последующие утро и деньки шли своим комфортным чередом. Чимин практически закончил два парных браслетика, осталось только оставшиеся украшения прицепить: черные металлические полумесяцы, бордовую каплю для Джейкея и розовое сердце для себя.
Уже выглядит красиво. Живот сводит лишь от мысли, что он делает что-то личное для двоих. То, что будут носить до конца своих дней.
Чимин задумывается: «— понравится ли ему», — ибо всё-таки не знает, как Джейкей отреагирует на милый жест и на милый аксессуар. Но так ли иначе, истребитель продолжает творить, боясь поломать цепь.

Одним вечером сильно напивается дома у Енджуна, так же как и брат с сестрой, и Дженни. Шепчет потом в трубку своему вампиру, как скучает и говорит всякие глупости.

— Ты будешь любить меня, если я стану некрасивым? — чуть ли не плачет из-за эмоций от алкоголя, потому что Сокгён, дурочка, пошутила, что он понравился Джейкею лишь из-за его миловидной красоты.

Все хихикают над такой эмоциональностью, пока истребитель окидывает их хмурым взглядом, который так и говорит: «Меня любым он любит, вообще-то».

— Буду, — вздыхает Чонгук на том конце. Уже минут пятнадцать он слушает оры, пьяный смех и лепет своего цветка.

— Вот видите, — показательно поджимает губы, — Сказал, что будет.

Дженни начала докапываться до Сокхуна с тем же вопросом, а тот-то любитель красоты под стать себе. Для него это важно. Поэтому уходит от ответа, нехотя врать и расстраивать свою девушку.

— Спроси, когда он Тэхена с работы отпустит уже! — кричит Сокгён, подсаживаясь ближе, — Постоянно мне говорит, что занят, придурок!

Чимин пытался узнать, что происходит у этих двоих, но сестра напрочь отказывается говорить.
Где-то на фоне Енджун увеличивает громкость музыки, и Чимину приходится включить громкую связь. Тот вообще весь вечер выдавливал из омеги информацию о Джейкее, но отвечал обычно не он, а Сокгён.

— Блять, — тихо выругивается Джейкей и трёт глаза пальцами. Он сейчас сидит на конференции, которую возглавляет, и слушает в телефоне полную бессмыслицу. Переводит взгляд на Ви, который вообще вникнуть не пытается в речь главврача.

Время доходит девяти вечера, и кажется, что медработники-люди всегда не любили директора Чона за поздние важные встречи. Все хотят домой.

— Ким Тэхён. Свободен, — отпускает своего друга под радостные возгласы Сокгён, иначе бы она не отстала. А сбрасывать трубку не хочет, потому что его цветок может не дай бог расстроится.

— А ты когда освободишься? — спрашивает Чимин, пока Енджун зачем-то достаёт из шкафа коробку «Монополия».

— Я очень занят, мой хороший, — выходит не так нежно, как хотел омега, — Сегодня до часу.

— Ой... Я мешаю, наверное? Почему ты раньше не сказал... — а потому что изначально он слова не давал вставить Джейкею.

— Если хочешь, можем ещё поговорить, — вздыхает снова, пока на него косятся сотрудники.

— Нет-нет, не буду отвлекать! — и сбрасывает. А Чонгук облегчённо выдыхает.

Остаток вечера до одиннадцати проходит в полнейшей неразберихе. Кто-то играет через раз, кто-то продолжает пить и танцевать, а музыка бьёт по ушам слишком сильно. Лишь бы соседи в полицию не позвонили.

— О! Нас если что Тэхен домой отвезёт! — Сокгён читает сообщение в телефоне. Квартира у Енджуна маленькая, поэтому даже если бы хотели остаться, всё равно бы не получилось.

— Как хорошо, что идти не придётся. Я так спать хочу, — улыбается Сокхун и втихоря берет себе игровые деньги из практически пустого банка, — Где все бабки?!

— У Сокгён посмотри, — советует Енджун. А там и правда у нее в карманах оказались пять тысяч с копейками, — Не играет, а деньги пиздит!

Уже позже в дверь стучат, и на порог заходят Тэхен с Юнги. Сокгён вешается на первого, и он уводит её подышать свежим воздухом.

— Ого, опасненько, — произносит Енджун, так как знает о сущности этих двоих. Лучше, пусть побыстрее уйдут, а он и Дженни продолжат веселье, но уже вдвоём.

Юнги жмет руку Сокхуну и зовёт двоих на выход. Дженни крепко обнимает своего парня и обещает, что допьют одну бутылку и спать лягут.

— Привет, малыш, — Шуга приобнимает Чимина и помогает надеть ему обувь и верхнюю одежду, — Как самочувствие?

— Хорошо, — смущается, ибо этот альфа единственный помимо Чонгука, который обращается с ним нежно.

Вдыхая свежий воздух, два брата ежатся от холода, наблюдая не очень приятную картину: Тэхен, словно умалишенный, целует Сокгён, прижимая её голову к себе.
А после убегает от Сокхуна с криками, что девушка, вообще-то, сама полезла.

— Надо было ебнуть тебя, когда была возможность! — вампир шипит то ли в шутку, то ли серьёзно.

— Кто кого бы ебнул, слабак, — отвечает тем же и останавливается, наклоняясь на свои колени.

Ви даже не злится, наоборот, смеётся с неуклюжести.

— Хватит уже! — приказывает Сокгён и зло смотрит на двоих.

— Может пешком пойдём? — предлагает Ви. До дома идти-то им минут двадцать, и побыть с Сокгён хочется подольше. Машина не нужна.

Пока двое альф спорят между собой, Чимин и Юнги стоят рядышком и просто наблюдают за происходящим. На душе у истребителя так спокойно. Может даже от того, что рядом с ним находятся близкие Джейкея. Он полюбил и их.

— Тебе Сокхун нравится? — вспоминает и задает вопрос. На трезвую голову никогда бы не спросил, — Он уже в отношениях, если что...

Юнги смеётся и наблюдает за человеком, который покрывает матами его друга. Ну, может лишь чуть-чуть хочет усмирить его противный характер своими методами. Хотя и противным-то не назовёшь.

— Знаю я.

По дороге к дому Тэхен и Сокгён шли спереди, а остальные трое позади на шагов десять. Ночь холодная, тёмная, на небе ни звезды из-за облаков. Вокруг тишина, только от Сокгён можно услышать редкий смех.

Юнги останавливается и закуривает, прося подождать.

— Быстрее, — хмурится Сокхун, укутываясь в куртку.

— Какой нетерпеливый.

Человек цокает и уходит вперёд, вслед за двумя, оставляя Юнги и брата одних.

— Шухуа, кстати, скоро улетает снова, — начинает альфа, продолжая идти, — Хотела с вами встретиться.

— Мне Сокгён ничего не говорила об этом.

— Я тоже сегодня только узнал.

— А что... они с Намджуном снова поссорились?

— Нет. С ним и улетает. Сказала, что хочет весь мир посмотреть.

— Это хорошо... Я бы тоже хотел.

— Чего хорошего? Сплошная нервотрепка, — Юнги любитель сидеть на одном месте и плыть по течению. С истребителями в хорошем смысле покончено, и теперь он сможет с головой погрузиться в написание лирики и мелодий.

— Ты просто не хочешь за ними скучать, — и этот вариант Чимина тоже верный.

Уже около дома все спокойно прощаются, обещая друг другу встретиться вновь. Чимин бы, если честно, провел побольше времени с Юнги. Он ему нравится: простой, в меру занудный и молчаливый, со странным чувством юмора и ноткой неопасной агрессии.
Сокхуна же наоборот раздражает каждый из друзей Джейкея, он даже не прощается словами, махнув рукой и быстрее забегая внутрь от холода.
Сокгён крепко обняла Тэхена и, спотыкнувшись о выступ перед калиткой, стыдливо ушла в дом.

— До встречи, — мелко улыбается Ви Чимину, похлопывая по плечу.

И всё бы ничего: спокойная обстановка в стране, больше невозмущенные родители, счастливый Чимин, пылающий любовью, минимум страха и стресса, больше осознания, что всё в порядке для каждого человека – но только вот вампиры, таящие злобу на Джейкея из-за его неправильного решения насчёт власти, так не считают.

Звонок от Хосока на следующий день, который целыми днями находится в VF, заставляет Чонгука напрячься, а взгляд пылать яростью.

— Гук, блять... Мне только что доложили, что вампиры хотят прибрать власть к рукам. Около сотни сегодня покинули VF.

— Как это понимать, — у Джейкея глаза расширяются в злобе.

— По словам Дживона, они намерены вернуть прежние порядки, и только ты можешь им это позволить, — потому что Джейкей уничтожит их за раз, против него в бой не пойдут, — Тебя будут шантажировать. С тобой заключат сделку. Понимаешь, к чему я клоню?

— Кто объект сделки? — вампир тяжело дышит, и впервые у него трясутся руки. Не от злобы, а от страха и волнения. Он понимает.

— Чимин.