Towards the Vampire [Чигуки]

Чимин просыпается от поцелуев, горячо ощущающихся на плечах. Он приоткрывает веки, когда чужие руки оглаживают его впалый живот и мягкие бока. Не на шутку пугается в первые секунды, потому что ниразу в жизни не было такого, что он на утро оказывался в постели с альфой, который с самого пробуждения выцеловывал каждый миллиметр кожи.

Но после сам жмется сильнее к его груди, кладя свою ладонь поверх сильной руки. Её обладатель не останавливается, поцелуями переходя к шее, а Чимин подставляется. И думает, что именно так должно проходить каждое утро.

Джейкей ведёт вниз по телу, вжимаясь в него сзади, мнёт бедра и голые ягодицы. Его волосы чуть щекотят щёки, и омега коротко улыбается, счастливый.

Вампир приподнимается, наконец заглядывая в сонные глаза, и целует уже в губы. Чимин приоткрывает свои, разрешая Чонгуку осторожно проникнуть в его рот. Громкие причмокивания на фоне такой же громкой тишины делают, на первый взгляд, нежное пробуждение, слишком жарким. Альфа подминает истребителя под себя, а тот непроизвольно раздвигает ноги, позволяя удобно устроиться между ними.

Чимин входит во вкус новых ощущений, таких, каких ниразу не испытывал до этой ночи. Он сам же начинает напористо целовать, зарываясь руками в чёрные волосы. Хочет, чтобы Джейкей съел его полностью.

Чимин мычит в поцелуй, прижимая сильнее голову вампира к себе. А тот поддаётся вперёд, имитируя между бёдер толчок, из-за которого у омеги ноет низ живота.
Даже приятная боль в ногах после ночи даёт тягучему возбуждению пройтись по всем чувствительным точкам его тела.

А Джейкея ведёт от такого помятого, домашнего и сонного возлюбленного, который выглядит настолько правильно в его кровати утром. Он ловит тихие постанывания и вдохи своими губами, продолжая имитировать медленные толчки через проклятое одеяло.
Только от мысли, что на Чимине лишь одна футболка, его футболка, которую он бережно надел на него, пока его цветок спал, сводит с ума. Совсем беззащитный, мягкий, крохотный и такой поддатливый.

Чимин плывет от ощущений. И даже не столько от них, сколько от долгожданного принятия, что теперь у него всё хорошо. Он не боится, кажется, ничего: ни Джейкея, ни альф, ни будущего, ни вампиров — потому что сам Чонгук защитит от всего... и от себя самого.
Почему-то именно в такой момент на него обрушивается волна осознания, что, и правда, всё хорошо... Он свободен от всех своих переживаний. Первая слеза спокойно вытекает из левого глаза, когда Чимин вспоминает, как плохо, насколько плохо ему было пару месяцев назад. А вторая, когда понимает, что над ним — его личное будущее. Джейкей, директор Чон, то самое опасное существо, тварь, вампир, альфа. Его.

— Джей..кей, — впервые за всё их знакомство, он обращается к нему по имени, — Чонгук.

Чимин тихо шепчет, смакуя на губах звание его личного манящего страха и любви. Джейкей смотрит в разбитые глаза, хмурится и приостанавливает свои движения тазом. Не понимает, что случилось и боится, что сделал лишнего.

— Что такое, цветочек? — гладит большим пальцем по щеке, смахивая тёплые слезы. Но во взгляде его омеги только печаль вперемешку с радостью, которые отгоняют мысли о том, что он напугал его.

— Просто... — шмыгает и опускает свои руки, сцепляя их в замочек на груди, — ...Мне кажется...

— Что тебе кажется? — ласково спрашивает и целует в уголок губ.

Чимин молчит и отводит взгляд. Хочется, чтобы Чонгук первым признался, сказал три слова, которые означают бесконечность для них.

— Болит что-то? Мне остановиться?

Истребитель отрицательно мотает головой на оба вопроса, но недавнее сладкое возбуждение уже спало из-за всплеска других эмоций. Он ещё немного молчит, восстанавливая дыхание, и просто довольствуется тяжёлым телом, сильно прижимающего его к кровати.

— Я бы хотел, чтобы так было всегда, — и Джейкей уже знает, что именно хотел сказать ему омега.

— Просыпаться со мной или, — наигранно задумывается, — Чтобы тебя хорошенько брали утром каждый раз?

Издевается и не жалеет, только увидев возмущённое личико с каплей смущения.

— Ты дурак? — бормочет, а после со слабым страхом заглядывает в глаза Джейкея. Не знает, как он отреагирует на, можно сказать, оскорбительную шутку.

Но вампир положительно кивает, довольный, закусывает губу, смотрит хищно, с прищуром. Он знает, что его цветок ещё долгое время будет бояться сказать лишнего и сделать неправильные действия. Главное дать ему понять, что перед ним не Джейкей, а его пара — Чонгук.

— Я сбил тебе весь настрой? —Джейкей тихо смеется, наматывая на палец светлые пряди.

Чимин вздыхает и согласно мычит. И эта атмосфера непринуждённости между ними так радует. Он думает, что сейчас они впервые похожи на обычную пару, у которой нет проблем и недосказанностей (кроме одной).

— Мой хороший, мне на оперативку через полчаса, — предупреждает и ждёт позволения продолжения их страстного утра.

— Ой, точно, — Чимин резко приподнимается, — Ты не опоздаешь?

Джейкей снова издаёт смешок, уже давно привыкший к быстрой смене настроения.

— Если хочешь, могу опоздать.

— Нет конечно, не надо, — омега пытается отпозти вверх к изголовью и вылезти из под такого большого Чонгука.

А тому стоит иметь в виду, что возбуждаться рядом с Чимином — это вообще опасно, ведь он может в одну секунду перехотеть и забыть из-за своей эмоциональности.
И Джейкей будет терпеть, иногда давить, заставлять, но если увидит или услышит чёткое «нет», то остановится.

— С ума сведёшь меня, — вздыхает и поднимается с кровати, совсем не стесняясь своего большого возбуждения через домашние штаны.

Чимин садится и только сейчас замечает на себе не свою одежду. И старается не смотреть ниже живота Джейкея. Смущает и совсем немного пугает.

— Твоя одежда уже высохла, — вампир показывает кивком головы на аккуратно сложенную стопку на соседнем диване.

— Что? — не понимает, о чём он.

— Я постирал.

Чимин сначала хмурит брови, глядя на свои вещи, а потом улыбается, чего-то забавляясь.
Ловит вопросительный взгляд Джейкея и смущённо говорит:

— Это... мило.

— Обычно, вроде, — альфа застегивает пуговицы на чёрной рубашке, оставляя верхние.

Но он понятия не имеет, как внимательно относится к чистоте. Чимин давно заметил, как после их времяпровождений Чонгук всегда, каждый раз уделял внимание тому, чтобы после всё было чисто.

Даже сейчас, он позаботился о том, чтобы Чимин на утро надел свежую одежду, не испачканную в смазке, семени и крови. Это греет душу, потому что это — забота.

Вообще, если посмотреть, у Джейкея чисто и аккуратно абсолютно везде. Но то, с каким трепетом он относится к омеге — греет душу и заставляет снова улыбнуться смущённой перевернутой улыбкой.

Чимину безумно нравится эта забавная и милая особенность в нём.

— Когда ты успел?

— Ночью, — Джейкей кладёт стопку на одеяло, потому что подумывает о том, что Чимин стесняется встать с голыми бёдрами.

— Ты не спал? — обиженно хмурится.

— Нет, зачем? — будничным тоном отвечает, — Мне не хотелось, я же выпил кровь.

— А что ты делал всю ночь...? — Чимин ловит себя на мысли, что сильно обидно, что его альфа не делил с ним постель, хотя обещал, наверное.

Джейкей выгибает одну бровь, показывая тем самым, что вопрос сейчас кажется странным и глупым. Он не любит отчитываться, если нет необходимости. Но правда одна — он был рядом.

— Любил тебя, — и это тоже правда, — Всю ночь я смотрел и любил.

Чимина такой ответ полностью устроил. Это видно по его приоткрывшимся губам, распахнутым глазам, в которых собрались все искры и звезды мира. Счастливые глаза истребителя — то, что Джейкей любит тоже.

И омега не ожидал признание в любви в таком ключе. Это необычно, даже небольшая завуалированность фразы даёт некое приятное напряжение и волнение.

— Я тоже, — шепчет, отводя взгляд вниз. Сердце бешено бьётся, потому что Джейкей сказал то самое. Пусть и не так, как принято, не целиком, но... так даже намного лучше.

Чимин приподнимается, на коленках подползает к стоящему около кровати Чонгуку, и обнимает, окольцовывая крепкую спину. Тот издаёт смешок, но омеге не интересно, что могло позабавить его. Интересно лишь то, как нежно обнимают в ответ.

— Я бы очень хотел, чтобы ты остался у меня, — басит в полголоса, поглаживая рукой по светлой макушке.

— Пока не могу, — шепчет еле слышно, хочет растянуть их время.

— Но имей в виду, что я планирую забрать тебя к себе навсегда.

— Когда? — поднимает голову, но сразу встречается губами с другими.

Джейкею так мало Чимина. Невозможно. Хочется послать к чертям работу и снова страстно прилюбить.

Но оставляет лишь один поцелуй, держа себя в руках.

— Скоро, — потому что забирать сына от отца, который причём ненавидит и до сих пор желает смерти, не будет. Это неправильно. Сначала нужно пойти на перемирие лично, — Одевайся, цветочек.

***

Дома Чимина встречают тихо. Только встревоженные взгляды родителей и притихшие близнецы показывают, что до прихода здесь было громко.

— Где был? — спокойно спрашивает Дантхэ, потирая свои глаза. Он ведь хотел закатить скандал, но увидев сына, просто не может накричать.

Чимин кидает взгляд на брата и сестру, чтобы узнать, сказали ли они отцу. Но Сокхун отрицательно машет головой, тяжело вздыхая.

— У него? — снова спрашивает, а в голосе такая усталость и безысходность.

— Да, — Чимин отвечает чётко, ведь всё равно Дантхэ всё понял.

— Ладно, — хочет сказать что-то ещё, сжимает челюсть, но уходит в спальню. Ведь сам же и позволил, принял.

— Милый, всё хорошо? — ласковый голос матери заставляет улыбнуться. Она подходит и быстро осматривает Чимина на наличие внешних возможных повреждений, — Никогда так больше не делай. Предупреждай.

— Прости, — виновато обнимает, но вины не чувствует. Потому что все его мысли и эмоции только об одном.

— Мам, нам срочно нужно с ним поговорить, — тараторит Сокгён и подхватывает Чимина под руку.

Сокхун идёт за ними в комнату младшего, потому что ему тоже есть, что сказать.
Дверь захлопывается сзади, и девушка сажает брата на кровать.

— Ты почему с нами не поехал вчера?! — возмущённо шепчет, — Нам пришлось делать вид, что мы тоже переживаем за тебя!

— Чего? — Чимин хмурит брови, но после улыбается, — Не переживали, хотите сказать?

— Ой, ну тебя! Рассказывай, что делали?

— Ничего, — отвечает тихо и прячет глаза в пол. Ну что за вопросы?

— Чимин, — Сокхун перебивает сестру, которая только хотела начать говорить, — Хочу сказать тебе то, что этот подонок... Ладно... Этот Чон Чонгук сказал мне вчера.

— Слушаю, — как-то отстраненно произносит истребитель из-за оскорбления в сторону своего вампира. И одежда неприятно ощущается на коже, нужно срочно сходить в душ.

— В общем, если честно, я нихуя не помню, — смеётся нервно, а Сокгён подхватывает.

— Ты дурак просто! — цокает девушка.

— Но... Он мне сказал, что изначально и хотел втереться в доверие папы, чтоб потом разом атаковать и убить нас.

— Мутный тип, никогда бы не подумала на директора Чона.

— И вот. Что-то ещё говорил, но единственное, что я запомнил, цитирую: «Я к его ногам целый мир положу», — и смотрит на младшего брата.

— У-у-у, серьёзно? — Сокгён закрыла рот рукой от восхищения, от такого трепетного отношения Джейкея к Чимину.

А у того сердце быстрее биться начинает.

— Ага. Ну я помню свой пыл поубавил после этого, и даже, блять, руку ему пожал!

— У нас, оказывается, теперь есть очень влиятельные друзья, — самодовольно улыбается Сокгён, включая свой телефон. Проверяет, нет ли уведомлений.

— Которые хотели нас убить, — дополняет Сокхун, потому что всё ещё не до конца доверяет. И как тут доверять? Если всего один раз выпили вместе.

— О! — восклицает Сокгён новому уведомлению и загадочно выходит из комнаты, кинув на последок:
— Хорошо вчера было.

Чимин только отходит от сказанных братом слов. Невероятно, что обычная фраза может настолько приятно засесть в голове. Невероятно, что столь могущественное существо может быть под властью любви к обычному смертному.

— Мелкий, ты что делать-то будешь? — альфа кладёт руку на макушку брата и постукивает, — Папе планируешь говорить? Я о том, что директор Чон – это Джейкей.

Чимин мешкается и затихает на пару секунд. Сказать нужно, обязательно, потому что отец имеет право знать, но каковы будут последствия.

— Потом, — как нибудь позже, когда будет уверен, что Дантхэ отречется от войны с ним.

***

Неделя для Чимина прошла не то чтобы хорошо, а прекрасно: улыбка спокойствия на лице не сходила ни на секунду, за исключением того раза, когда Чонгук сбросил звонок; цветы, подаренные им в одно утро в качестве извинений (потому что знает, что его личный цветок переживает даже из-за этого и одних слов не совсем достаточно); прогулка с семьёй в поздний вечер, где даже отец позволил себе наконец расслабиться; ночные разговоры с объектом своей любви, в которых Джейкей только и твердил о том, как сильно нужен ему и как хочет его, и дело чуть ли не дошло до секса по телефону, но Чимин вовремя нажал на сброс из-за своего смущения; и никто из родителей не поднимал тему про Джейкея, только Сурён иногда спрашивала всё ли в порядке и не хочет ли он что нибудь рассказать.

Даже тоска ощущалась не так плохо, потому что знал, что вампир всегда рядом. Ничего не меняется из того, что они продолжают редко видиться, но Джейкей снова пообещал обратное. А Чимин в который раз верит и ждёт.

И, что самое главное, он находится в полном комфорте и безопасности. С семьёй и с ним.

— Папа, ты ужасно смешно выглядишь! — кричит Сокгён, пока брат и отец сражаются своими оружиями.

— Ненавижу холода, — бурчит Дженни, сильнее укутавшись в свой лёгкий пуховик.

— Сокхун, всё. У меня пальцы сейчас отморозятся, — Дантхэ кладет серпы на землю и быстрее суёт красные руки в карманы пальто.

Чимин в сторонке наблюдает за семьёй, морщась от холодного ветра. А рядом Сурён протирает свой лук, совсем не обращая внимания на низкую температуру. Истребитель в который раз подмечает, что она будто бы сошла с небес. Её аккуратные и гладкие черты лица, волнистые длинные волосы, которые развиваются на ветру, и светлые цвета в одежде подмечают всю ее утонченность, красоту и характер — чересчур добрая, и с лёгкостью располагает к себе людей.

— Госпожа Пак, можете и со мной, пожалуйста, потренироваться? — просит Дженни у неё, — Тоже хочу попробовать отбить стрелы.

Сурён с улыбкой соглашается. Ей нравится эта девушка – Сокхун выбрал прекрасную спутницу.

На поле в Центре Истребителей пусто, ибо тренировок в силу ситуации в стране и зимы, стало намного меньше. И сегодня семья Пак решила развеяться и подраться, чтобы не терять хватку. Чимин скучал по боям, но не хотел в них участвовать, ведь ему не за чем больше враждовать с ними, с ним.

— Замёрз? — невзначай спрашивает Дантхэ, наблюдая за женой.

— Угу, — мычит в шарф и прислоняется к отцу боком.

Тот обнимает за плечо, почему-то тяжело вздыхая.
В стороне слышатся визги Сокгён, которую Сокхун закинул на плечо. Снова дурачатся.

И именно сейчас все ощущают то самое заветное счастье.

— Поговоришь со мной? — Чимин понимает, что речь пойдёт о Джейкее. Но также знает, что отец не будет настаивать.

И вообще думает о том, что раздражает и утомляет стоять меж двух огней. Быстрее бы Джейкей сам пошёл на перемирие и сам же решил вопросы с Дантхэ. Ведь дело Чимина выполнено – он показал, что вампир может быть другим по отношению к людям, к нему, своим видом, своим хорошим моральным состоянием, счастьем, в конце концов. Чимин буквально светится.

— Попозже, — не хочется сейчас портить себе настроение, но мысленно готовится к тому, что скажет отцу, кем является Джейкей.

— Почему не тренируешься? — после недолгого молчания Дантхэ меняет тему, — Я понимаю, о чём ты думаешь. Но они никуда не исчезли, тебе обязательно понадобится себя защищать.

— У меня есть кто...

— Чимин, — перебивает, — Ты не хочешь идти против него? Запрещает? Или думаешь, что он воспримет это как опасность от тебя?

— Нет... — Чимин просто доверяет ему. И думал о том, что нельзя продолжать дальше обучаться навыкам с оружием против вампиров. Это неправильно, ведь Джейкей и есть вампир.

— Нет ничего такого в стремлении к тому, чтобы суметь себя защитить, если есть необходимость. Не у всех людей есть возможность иметь при себе артефакты. Многие погибают и сегодня, и в данный момент – этого не изменить. Понимаешь, к чему я клоню?

И он прав. Джейкей не всегда рядом, в любой момент может настать угроза жизни Чимину. И если вампир будет силён, а омега не развивал навыки долгое время, то исход схватки сложно будет предугадать.

— Хорошо, — соглашается спустя минуту и радуется тому, что может позволить себе почти без чувства вины потренироваться.

— Давай со мной, — предлагает Дантхэ и выходит вперёд, подальше.

Держать свой кнут в руках оказалось настолько непривычно, что Чимин был в небольшом шоке. Ему и правда не стоило запускать себя.
Но с последующими атаками движения тела и рук, благодаря мышечной памяти, легко встали в строй.
Чимину нравится отбивать серпы, нравится наносить удары, нравится отклоняться – он ждал этого свободного чувства ведения боя, пусть и не осознавал.
Конечно, теплая верхняя одежда сковывала все движения, но это никак не мешало проникнуться тем, на что отдал свою молодость.

Чимин атакует чётко, полностью владея своим кнутом мыслями.
Дантхэ же, естественно, сражается не в полную силу, чтобы ненароком не навредить. Он счастлив видеть в глазах своего любимого ребёнка тот самый всплеск огня и азарта. Только раньше в такие моменты взгляд у него был печальный, а сейчас спокойный и сосредоточеный.

Дантхэ видит, как Чимину стало хорошо... Вместе с ним. И он рад.

Один конец серпа выбивают с правой ведущей руки, и это значит, что Чимин победил. Пусть даже и не на победу и поражение сражались. Это абсолютно не важно.
Важна только самодовольная улыбка сына, и ликующая группа поддержки в виде семьи и Дженни.

— Это было легко! — хвастается и не стыдится, словив приятную атмосферу.

Дантхэ смеётся, обнажая свои зубы, искренне радуясь тому, что смог помочь Чимину встать на верный путь.

— Нужно почаще вот так выбираться, — Сокхун приобнимает Дженни, получив одобрительный кивок от матери.

Чимин надевает кольцо на палец, вдыхая свежий холодный воздух, и думает о том, какой сегодня славный вышел день.

Всё на секунду замолкает, словно затишье перед бурей.

Три медленных хлопка.

Где-то сзади него, недалеко.

Омега смотрит, как раскрываются глаза близнецов, и оборачивается.

А сердце пропускает удар. Джейкей всегда такой – внезапный, пугающий и притягивающий. И он, конечно, не один.

— Молодец, — только это и проговаривает.

Чимин думает о том, как его вампир безумно красив. Кожаное пальто смотрится на нем просто идеально, подчёркивая его широкую грудь, узкую талию и сильные бедра. Любуется, даже позабыв о том, что находится здесь не один.
Соскучился.

Не замечает, как напряглись отец и мать из-за ошарашенных глаз близнецов и молчания. Дантхэ в ту же секунду почему-то почувствовал неладное, и вместо приветствия, стоит и ждёт.

Только на половине пути к Джейкею, Чимин осознает, какую ошибку он совершил. Только сейчас слышит предупреждающие выкрики своего имени от сестры.

Но уже поздно.

Он обнимает альфу крепко, а тот спустя несколько секунд делает то же самое в ответ. Сердце бьётся теперь не из-за него, а из-за тех, кто стоит позади. Отец.

— Ты удивляешь меня каждый раз, — сквозь зубы протягивает, сжимая губы в полоску, явно недовольный тем, что цветок на своих эмоциях слишком рано разоблачил его личность.

Чимин поднимает голову, встречаясь с осуждающим хмурым взглядом. Но вампир не злится, на омегу просто нельзя злиться. Джейкей приподнимает уголок губ и смеяться хочет от того, что ждёт его в ближайшие минуты.
На Дантхэ вообще смотреть не хочется. А тот стоит в полном потрясении, переваривая увиденное.

— Прости, — шепчет истребитель, сильнее прижимаясь.

— Всё нормально, для этого я и пришёл, — но всё же он довольный тем, что Чимин так сильно рад его видеть. Слишком милый, слишком родной.

— Спалил всю контору, — Тэхен подходит к двоим и поддерживающе хлопает по плечу друга. А после отходит подальше, потому что Дантхэ сменил положение своего тела на нападающее и покрепче взял серпы. Ви машет рукой в сторону Сокгён, легко подмигивая, и надеется, что побыстрее всё закончится.

У Дантхэ в голове тысячи раздумий, но ни одно из них не объясняет того факта, что Чимин ринулся в объятия директора Чона, его знакомого, друга. Не хочет верить в самую первую пришедшую мысль.
Потому что это невозможно.
Гнев заполняет разум, глаза сияют яростью, а ладони непроизвольно сжимаются на рукоятках.

Он с помощью глядит на родных в стороне, чтобы хоть они помогли понять, что происходит. Чтобы увидеть, что они не думают точно также, как он. Но нет.
Сурён в таком же состоянии шока и непринятия действительности, а в глазах близнецов читается некий предупреждающий протест. И Дантхэ понимает, что они не хотят, чтобы он атаковал. Что-то ему подсказывает, что они знали.

— А что... происходит... — с волнением спрашивает Дженни, крепче держась за руку Сокхуна.

Все ждут дальнейшего развития событий, и никто из двоих враждующих альф не произносят первых слов. Чимин стоит в напряжении, берет за руку Чонгука, показывая отцу, что да, директор Чон – это Джейкей.

— Объяснись, — с ненавистью кричит Дантхэ, не двигаясь с места, и жестом головы приказывает сыну отойти от альфы. Но тот не отпускает руку.

— Ты всё понял, Дантхэ, — с неким вызовом произносит в ответ Джейкей. Потому что сложно подстраиваться под лояльность к кому-либо, кроме Чимина.

Глава семьи шумно вздыхает, пытаясь побороть свою ярость. Быть не может, что он тот, кто был всегда рядом...
Сурён крепко сжимает лук, борясь с желанием направить его на директора Чона. Единственное о чём она сейчас думает, так это о муже, который оказался преданным.

В один миг она натягивает тетиву, целясь прямиком в Джейкея, но не может спустить стрелу, потому что рядом с ним стоит её сын.

— Мам! — в один голос кричат близнецы. Сокгён держит её за ведущую руку, а Сокхун за заднюю.

— Отойдите от меня, — голос не её. Он требовательный и стойкий. Никогда женщина не позволит так обращаться со своим любимым человеком, её мужем. Она даже и позабыла о том, как Чимин дорожит Джейкеем.

Но вспоминает тут же, когда он выходит вперёд, закрывая омегу собой, позволяет выстрелить в себя – Джейкей тоже дорожит своим человеком.

— Сука, — и дело не в том, что Чимин в отношениях с директором Чоном, который всё время был Джейкеем. А в том, что Дантхэ водили за нос всё это время, — Я убью тебя.

Дантхэ делает шаг вперёд, разгоняется, набирая скорость атаки серпами, но Чонгук падает на одно простреленное колено. И он бы добил, если бы не Чимин, который закрыл его шею руками.

— Папа, стой! — кричит в слезах, крепко прижимая ладони к уязвимому месту вампира.

— Отойди от него! Живо! — Дантхэ горит ненавистью. Он кивает Сурён в знак того, чтобы она в любой подходящий момент смогла выстрелить ещё.

Но даже не задумывается о том, что она могла с самого начала попасть прямиком в шею. Если бы захотела.

— Цветок, меня не смогут убить, — спокойно поговаривает на фоне криков Сокгён остановиться, улыбаясь одним уголком губ. Ему нравится то, как Чимин защищает, как любит, но он может от этого пострадать.

Но истребитель видит во взгляде его альфы злость. Он не забыл о том, что тот впадает в ярость, если его ранить. Но понимает одно – Джейкей позволил прострелить себе ногу.

Дженни уже давно по просьбе Сокхуна отошла в сторону, пока последний решает, что же делать в такой ситуации.

— Не больно? — голос Чимина дрожит, пока он пытается одной рукой вытащить стрелу, которая насквозь пробила голень.

— Совсем нет, — усмехается, с азартом смотря на своего бывшего врага в лице отца Чимина.

— Отойди, блять, кому говорю! — снова кричит Дантхэ, ослепленный злобой, — Чимин!

И перед ним встаёт тот, от кого он меньше всего ожидал этого. Сокхун. Он закрывает своим телом двоих от отца, потому что не может позволить разрастись новой войне. И ещё не может позволить давить на итак неустойчивый эмоциональный фон своего младшего брата.

Сокгён вслед за ним повторяет, закрывая уже со стороны от матери. Она же просто хочет защитить того, кого любит Чимин.

Сурён сразу же опускает лук, когда перед ней стоит не та цель – её дочь.

— Сокгён, Сокхун... Что вы делаете? — с волнением спрашивает, ища в их глазах хотя бы долю объяснения.

— Вы-то куда... — ошарашенно произносит Дантхэ, а на языке так и крутится мерзкое «предатели».

Руки опускаются, а в глазах такая злоба в вперемешку с отчаянием. Смешно становится от того, что его дети защищают эту тварь.

Пыл снижается, оставляя за собой сбитое дыхание у каждого здесь.

— Надо же, — тихо шепчет Джейкей, — Не ожидал.

По телу непривычно разливается тепло от защиты со стороны семьи Чимина. Пусть он и мог сам выстоять, договориться, показать, что пришёл с миром, но то, как близнецы пошли против родителей – удивляет.

Он с поразительной лёгкостью вытаскивает стрелу и заживляет перелом, мышечные ткани и кожу. Мог сделать это раньше, но Дантхэ нужна была видимость победы, что вампир не представляет угрозы.

— Помощь нужна? — подает голос Тэхен, который всё это короткое время стоял позади. Чонгук изначально попросил его не вмешиваться, если после признания главе истребителей, тот начнёт атаковать.

Джейкей, оставив друга без ответа, поднимается с колена и оглаживает щеку Чимина.
Его лицо чуть мокрое от засохших слез, глаза горят преданностью, а губы раскрываются. Он хочет что-то сказать, но слова застревают в горле.

— Поговорим? — наконец предлагает Джейкей, переводя взгляд на Дантхэ, — Без оружия.

Дантхэ немного успокоился, с немым вопросом глядит на детей, и убивается. Убивается тому, что единственный, кто позволяет себе вредить Чимину. Пусть и косвенно.
Бросает серпы на землю в знак временного мира.

— Вы в порядке? — Сокхун оборачивается на своего бывшего врага и снова обращается к нему на Вы. Ибо перед ним стоит директор Чон, а не Джейкей.

— Да. Спасибо.

— Сокгён, — зовёт Тэхен, но та шикает на него, чтобы замолчал.

— Может не нужно? — шёпот и дрожащий голос Чимина заставляют в который раз влюбляться в него снова и снова, — Вдруг что-то случится...

Он прав, ведь Джейкей не тот "человек", который будет позволять к себе неуважительное отношение. Если отец его разозлит, то неясно, что вампир предпримет в ответ. Но забывает, что он уже позволял, и, что не причинит вреда его семье.

Чимин доверяет альфе, но... не его эмоциям.

— Зайдём внутрь? — обращается к Дантхэ, потому что видит, как дрожит его нижняя челюсть и руки от холода.

Тот не отвечает, стоит ещё пару секунд, сдерживая себя от порыва снова взять в руки своё оружие.

На поле через некоторое время опускается тишина.

***

В здании Центра истребителей двое стоят у большого окна, которое выходит на поле тренировок. Чонгук чувствует себя спокойно, наблюдая, как Сурён разговаривает о чем-то с Чимином. Она злится первое время, кричит на него, всплескивая руки в стороны, видно её искаженное злобой лицо, но она не позволяет себе лишнего. Альфа хорошо узнал эту женщину по рассказам Дантхэ, по её поведению, когда они втроём находились вместе в Центре по рабочим вопросам. Она и правда хороший человек, в обиду не даст, не позволит себе оскорбить и навредить родным. Но иногда такое случается – когда нужно отругать своего ребёнка. И надеется, что его цветок это понимает, и не сильно расстроится. Ведь и правда есть за что – скрывал и обманывал.
Но в конце концов она обнимает поникшего Чимина, похлопывая по спине, и через силу улыбается. Ей нужно время, чтобы принять факт, кем на самом деле был Джейкей. И он уверен, что она поймёт Чимина. И сам омега это тоже знает. Сурён – его мать, не бросит, будет любить до конца.

Дантхэ же, стоя рядом, чувствует себя, мягко говоря, плохо. Преданным, обманутым. И даже больше не из-за того, что его хороший знакомый оказался врагом, а из-за того, что его обманули. Считает это постыдным, обидным, с ним так нельзя.
Переваривает информацию, также наблюдая за семьёй. Он размеренно дышит, успокоился, но правда режет глаза – его обвели вокруг пальца.
Понять не может, как сам не додумался раньше, ведь Джейкей и директор Чон оказывается очень похожи.

Странное ощущение – спокойно стоять рядом с врагом и другом.

— У тебя много вопросов, — фактит Чонгук, не переводя взгляд на своего собеседника.

Нет, вопросов абсолютно нет. Обсуждать нечего. Дантхэ даже не знает, что спросить, что сказать, ведь в мыслях только одно...

— Я всё ещё хочу убить тебя, — не врёт, хочет.

— У тебя не выйдет, мы оба это знаем.

Дантхэ искренне смеётся, потому что да, он прав.

—Однако, — продолжает Чонгук, — Есть момент. Помнишь, ты практически сделал это.

В тот день, когда должен был состояться решающий бой один на один. Но Джейкей тогда отвлёкся.
Дантхэ прекрасно помнит на кого.

— И долго ты планировал дурить мне голову?

— Недолго. Сегодня бы всё спокойно прояснил. Но мой цветочек решил иначе.

— Не думаю, что что-то бы изменилось, — а сам думает о том, как не хочется слышать ласковое обращение к сыну.

— И то верно, — вздыхает, ибо с Дантхэ спокойно невозможно.

Они снова погружаются в молчание, и Дантхэ привыкает находится рядом с Чоном по новой.
Тем временем на поле, пока Сурён находится в своих мыслях, слушая поддержку от близнецов в сторону Чимина, Дженни стоит рядом со своим парнем и пытается вникнуться в ситуацию. Где-то за окном усмехается Чонгук, потому что вспомнил, как Юнги пристал к Сокхуну. И его не особо это интересует – просто забавно.

— Вы, получается, тоже знали? — Сурён печально обращается к родным детям.

— Неделю назад узнали! — оправдывается Сокгён, — Это не так много, мам.

— Мам, я попросил их молчать, — Чимин хочет взять всю вину на себя, но...

— Нет. Если бы мы захотели, мы бы сказали, — подаёт голос Сокхун.

— Нет ничего такого в том, что мы на стороне Чимина. Тем более этот Джейкей, точнее Чонгук, уже не представляет угрозы, — закатывает глаза девушка, — Он, оказывается, не такой уж и плохой.

— Конечно неплохой! — сзади Сокгён появляется Тэхён, закидывая руку ей на плечо, — Ты почему игнорируешь меня?

— Чего? Отстань, — цокает и складывает руки на груди.

— Ладно звонки, переписка, но сейчас-то? Я, может быть, стою и умираю от любви, жду, пока моя Сокгён обратит на меня внимание.

А Чимин все дни думал, что у них ведётся активное общение, потому что сестра при каждом уведомлении улыбалась, глядя в экран телефона. А она вон как – играется с ним в недотрогу.

— Ви? — уточняет Сурён, даже не пытаясь как-то влезть. Устала. Да и он, кажется, выглядит дружелюбно.

— Он самый, — самодовольно улыбается, зная, что у него шикарная внешность. И, что сам он – самый лучший вариант для дочери Сурён. Вампир кланется низко, проявляя уважение, — Ким Тэхен. Приятно познакомиться.

Сурён позже проведёт часовую лекцию своей дочери о том, что нельзя быть с этим вампиром. Уверена и знает, что знакомы они не так долго, и поэтому ему нельзя так быстро доверять.

— Че пришёл? — язвит Сокхун, и скорее в шутку, чем в серьёз. Тэхен нравится его сестре, и стоит относится к нему чуточку лучше, хотя бы для вида.

— По Сокгён соскучился. А она динамит меня, да? — заглядывает в глаза девушке, щурясь.

А та молчит, смущаясь. Ей безумно нравится внимание от вампира.

— Да что происходит в вашей семье! — Дженни смешно от того, сколько информации она узнала, — Я в шоке.

Все издают смешок, потому что и правда смешно и абсурдно.

— Чимин, ставим ставки. Кто выйдет живым: папаша или Гук, — обращается к притихшему омеге, с намерением развеселить. Но забывает, что чувство юмора у людей плохое. Все хмурятся и смотрят на Ви как на сумасшедшего, а Сурён вообще убить готова, — Извините, госпожа Пак.

И притихает, мысленно ударяя себя по лбу. Перед родителями Сокгён нужно вести себя адекватнее...

Чимин волнуется, поглядывая на вход в здание. Ждёт уже вечность, чтобы увидеть, что всё прошло хорошо. Ждёт своего мужчину, хочет как можно скорее снова оказаться в его объятиях.
Слишком холодно.

— Я, если честно, позабыл в какой момент перестал относится к тебе, как к врагу, — спустя несколько минут молчания начинает диалог Чонгук.

— Ты оставил нас в живых в телестудии, — скучающе отвечает, тяжело вздыхая.

— Возможно... — но умалчивает, что когда полюбил Чимина, тогда и остановил для себя войну против Дантхэ.

А у того столько слов на языке крутятся, и почти все из них – это оскорбления и слова ненависти. Но похоже, сейчас это неуместно. Он впервые говорит с Джейкеем, даже ощущается принятие, ведь он стал другим из-за Чимина.

Уже не хочется спрашивать про страну, про политические дела, говорить о том, что свергнет его, убьёт. Нет. Дантхэ принял через не хочу новые законы, новую жизнь в стране, принял и самого Джейкея с любовными чувствами к сыну.
Просто... в голове не укладывается, как же долго его обманывали.

— Это что за...? — альфа обращает внимание на свою дочь, которую бесстыдно обнимает человек, с которым пришёл Чон. Ну и сразу в своей голове меняет формулировку – не человек, а вампир.

— Это Ви.

— Да вы издеваетесь надо мной... — в голосе отчаяние и слабый шок. Будь Дантхэ там, с ними, он бы уже давно прибил этого альфу.
Но не сейчас. Сейчас важно другое.

— Ты, — разворачивается к собеседнику, отмечая про себя, с какой нежностью он смотрит на человека за окном. Впоминает слова своего сына:
— Ты серьёзно ради Чимина не стал жестоко править страной?

Хочет убедиться в искренних намерениях вампира.
Тот недолго думает.

— Так уж получилось, — пожимает плечами и тоже разворачивается корпусом к главе истребителей, — Не в силах я причинить ему боль.

После минутного молчания продолжает:

— Знали бы вы, во что я хотел превратить эту страну. Думаю, догадываешься, — в нём всё ещё есть остатки мести и ненависти к людям, — Но цветок бы не хотел жить так.

— Почему цветок?

Джейкей уже и забыл, с чего вдруг начал называть своего человека именно так. Само слово, помнится, пролетело в мыслях, когда смотрел на сие создание ангела в облике обычного смертного. Который боялся, был сломлен жизнью, увядал, и расцветал только в его руках.

— Потому что я оберегать его должен, — теперь это обязанность, ведь сам влюбил в себя, сам заставил доверять, сам позволил утопать в чувствах к себе, — Преклонюсь перед ним, если будет нужно. Если от этого он расцветет.

Дантхэ слышал о любви Джейкея к Чимину только от слов последнего. Это ощущалось совсем иначе. Он верил сыну, но не в намерения вампира.
Брови непроизвольно хмурятся, а взгляд ошарашенный, ведь такие речи это не просто обычные слова признания – Джейкей кричит о любви.

— Ладно, — только это и произносит, снова отворачиваясь к окну. Мысли путаются, и, почему-то, бывшей сильнейшей злобы к вампиру почти нет.
Джейкей и директор Чон одновременно показали себя с другой стороны. С хорошей и с плохой соответственно.

— Мир? — невзначай спрашивает Чонгук.

И Дантхэ не отвечает. Миру между ними не быть как минимум ещё долгое время. Остаётся только подавлять свои порывы начать вражду заново.
Он поверил своему бывшему другу, что тот любит, что не желает зла ни людям, ни семье, ни стране.
Но как глубоко принципиальному человеку – для Дантхэ Чонгук останется врагом.

— Не попадайся мне на глаза, — это и означает вымышленный мир, пока он не будет видеть его и Чимина вместе.

Что-то подсказывает уходящему на выход Дантхэ, что они ещё поговорят, ведь осталась некая недосказанность в их диалоге. Но это позже, когда он отпустит новую открывшуюся для него правду.

***

— Папа! Всё нормально?! — Сокгён бежит к отцу, беря его за руки.

— С тобой отдельно поговорим, — гневно проговаривает он дочери, смотря на Ви.

Чимин быстро дышит, пока ждёт своего альфу. Тот обходит Дантхэ медленно, с таким обожанием смотря на своего человека.

— Я переживал, — обнимает, царапая пальчиком на спине кожаную ткань. Джейкей в ответ не обнимает, потому что только подошедший Дантхэ смотрит на него убийственным взглядом.

Вампир же весело глядит в ответ мол: «Я ничего не делаю, Чимин сам».
Но всё же кладет руку на светлую макушку, аккуратно поглаживая.

— Ты весь холодный. Заболеешь, — хмурится и уже полноценно обнимает, наплевав на Дантхэ, прижимает как можно сильнее к себе, — Идём.

На фоне родители разговаривают между собой, но Джейкей даже не выслушивается. Ему не за чем. Он лишь взглядом спрашивает у Дантхэ, можно ли забрать его сына. Тот лишь махает рукой, не желая смотреть на это. Скорее с глаз уйдут – скорее успокоится.

— Чтоб через час дома был, — предупреждает и отпускает двоих.

— Пока, Чимин! До свидания! — машет им Сокгён.

Становится спокойнее без опасного вампира. Дженни во всю задаёт вопросы своему парню, а тот цокает и нехотя отвечает.

— Что он тебе сказал? — Сурён заботливо поглаживает мужа по руке.

— Позже. Домой пора, — у Дантхэ настроения нет. Сегодня ему точно понадобится компания в виде своей женщины и спиртного.

В это время Тэхен тихо предлагает Сокгён прогуляться, пока её отец не слышит. Та легко соглашается и уже знает, что скоро получит по шапке.

— Верну вашу дочь к десяти! — кричит вдалеке Тэхен, крепко держа за руку девушку.