Towards the Vampire [Чигуки]

Три дня после событий проходили медленно. Чимину было запрещено на неопределённое время выходить из дома, пользоваться мобильным и иметь подозрительное общение на стороне. Как и предполагалось, все думают, что он предатель. Точнее, думали ...

***

... В тот день первое действие от отца, которое Чимин прочувствовал целиком, которое не было болезненным физически, но оставило трещину на душе, - это пощёчина.
В глазах Дантхэ было столько вопросов, он смотрел с непониманием, с разочарованием, со злостью. Но Чимин увидел отголоски вины и сожаления.

- Как ты только...? - отвращение в голосе и прищуренный взгляд.

- Люблю, - честный ответ, а после снова жгучая боль на щеке.

- Ты с ума сошёл?! - Дантхэ сдерживает себя, чтобы не ударить снова.

Чимин молчит, и ему почти всё равно на то, что всё вскрылось. Мыслями он там, на улице с Джейкеем. На душе более менее царит спокойствие, и это именно то чувство, которое омеге было нужно. Его вампир живой, не бросил, также желает его, и, наверное, любит? Почему-то сейчас он хочет услышать сердечное признание в чувствах от него, которого ещё не было.

Из мыслей выбрасывает удар уже по другой щеке, и он сильнее, чем прошлый.

- Приди в себя, - шипит отец, - Чимин...

Видно, как тяжело альфе принимать факт того, что долгое время его сын встречался с его врагом за спиной.

- Ты чем думаешь...? Джейкей столько раз пытался убить нас. Он убийца, для него люди - это скот, это еда, это... - не может закончить, так как негативные эмоции переполняют, - Ты забыл, что именно привело к тому, кем ты сейчас являешься? Такие как он зверски убили и разорвали мою Дж... твою родную мать. Ты разве забыл?!

Дантхэ пытается вбить в голову Чимина те мысли, которые сам истребитель уже пережил. Спустя столько моментов и ситуаций, он принял всю сущность Джейкея. И это уже не изменить.

Сурён стоит рядом, опустив глаза вниз. Она прекрасно понимает, что муж любит её совсем не такой любовью, какой любил Джеин. Они это обговаривали один раз за всю совместную жизнь в браке, и Сурён знает, что та любовь, которую даёт ей Дантхэ - тоже особенная.

Когда Дантхэ снова замахивается, она перехватывает его руку.

- Милый, хватит, - она смотрит с просьбой и встаёт между двумя.

У Сурён тоже очень много вопросов, которые она задаст Чимину позже. Странное чувство предательства сына следует по всем тёмным углам сознания.

- Не забыл, - откликается истребитель. Упоминание о родной матери как обычно бьёт по самому больному.

- Сука, - несмотря на преграду, Дантхэ хватает Чимина за руку, притягивает ближе, и снова ударяет по покрасневшему месту. Да так, что омега чуть не падает, - И тебе абсолютно всё равно...? Как ты мог предать собственную семью?!

- Я не предавал! - кричит в ответ, прижимая ладонь к щеке. Слышится всхлип. Чимина ещё никогда не бил отец, - Поверь мне, пожалуйста...

- Замолчи! Я тебя видеть не хочу, - последнюю фразу Дантхэ говорит чуть тише и с таким презрением и разочарованием, что Чимина начинает трясти. Только что он осознал, что от него отворачивается самый близкий человек.

- Пап, стой, - омега тянет руку к отцу, но тот отврачивается, направляясь к выходу из дома.

Он не сможет жить без его любви и признания, но также не сможет без любви Джейкея. Чимин оседает на пол, закрывая рот рукой. В животе сильный спазм, а в груди болючий ком. Он вспоминает то, что может хоть немного оправдать его, что даст надежду на прощение.

- Всегда, когда мы сталкивались с Джейкеем, мы были на грани смерти! - кричит Чимин, а Дантхэ останавливается перед открытой дверью, где уже стояли близнецы, - И каждый раз мы оставались в живых. Знаешь почему? Потому что он не может убить меня! - взрывается в слезах сильнее от осознания, как сильно Джейкей им дорожит.
- А это значит, что и вас, - тише договаривает фразу.

Но Дантхэ уходит, не оставив ни шанса, и говорит на последок:

- Заприте его в комнате.

- Пап, ты куда? - доносится дрожащий голос Сокгён, но вопрос остаётся без ответа.

Сурён с тяжелым выдохом подходит к Чимину, поднимает его за руку и ведёт в гостинную. Омега смотрит с огромной виной в глазах на членов семьи. Близнецы садятся поодаль от него, пока мать несёт стакан воды.

- Расскажешь всё нам сам? Или мы будем задавать вопросы? - спокойно говорит Сурён, отдавая сыну стакан.

Она садится рядом, кладя руку на его колено, оказывая физическую поддержку.
Чимин молчит, судорожно выдыхает после слёз и не поднимает взгляд. Близнецы тоже молчат, переглядываясь. Они уже верят Чимину, но всё же столько вопросов крутятся в голове.

- Хорошо, - Сурён подвигается ближе, - Как давно вы...? Вместе? Если можно так сказать.

Чимин недолго думает. Думает о том, чтобы соврать, сказать, что не знает, но понимает, что смысла в этом уже нет.

- Всё началось с того, что... - вздыхает медленно, готовясь, кажется, к самому главному диалогу в его жизни, - Точнее... не так давно.

В итоге врёт.

- Недавно? - не понимает мать, переспрашивая. Если недавно, то о какой любви может идти речь.

- По словам Ви, они встречаются достаточно долго, - подаёт голос Сокхун, который не намерен слышать ложь.

Чимин поднимает взгляд на брата, но тот кивает головой, прося продолжать говорить.

- В день, когда только мы напали на VF, всё началось, - умалчивает о том, что виделся с Джейкеем и до этого.

- Я помню этот момент. Ты тогда ушёл обратно, когда мы шли домой.

- Да, - Чимин очень надеется, что больше никто ничего не спросит.

- Хорошо, что вы делали? О чем говорили? Расскажи, пожалуйста, хоть что-нибудь, - давит, но говорит спокойно, показывая, что примет любой ответ.

- Чимин, всё хорошо, мы с тобой. Может он заставил тебя? - Сурён гладит по спине, вспоминая как её сын говорил о том "человеке, которого он любит".

- Нет, - резко отвечает, - Нет... Всё началось с того, как я ранил его, помните? Он тогда пришёл к нам в Центр.

- Дальше, - Сокхун окидывает взглядом сестру, которая нервно грызёт ногти.

- Он... Он тогда пообещал мне, что убьёт. Убьёт, но не сразу. Сказал, что сделает так, чтобы я сам молил о смерти, - Чимин вспоминает, и чувство, что как будто вся их история началась совсем недавно, - Он часто приходил ко мне. Я боялся, но... Он не делал мне ничего плохого.

- Получается он иногда был у нас дома? - Сурён задумывается, - Он знал, где мы живём, но ни ниразу не попытался напасть.

- Да.

- Почему ты сразу не сказал?

- Джейкей сказал, что в этом нет никакого смысла, ведь всё равно он найдёт меня, точнее нас. И... Мне кажется, что уже тогда я просто не хотел говорить... Мне с ним нравилось, - Чимин не помнит все свои чувства тогда, но то, что он ощущал от Джейкея безопасность, никогда не забудет.

- Хорошо, продолжай.

- Потом... Он спас меня, - Чимин начинает чувствовать себя умиротворенно и поудобнее устраивается на диване, - Когда была первая атака на VF. Он не дал мне упасть с крыши.

Истребитель ждёт от семьи реакции, но её не последовало. Они обдумывают каждое слово их младшего.

- И ещё... Это единственный в мире... альфа, с которым я чувствую себя хорошо. Я перестал боятся их, я доверяю ему.

- Объясни, что именно он сделал такого, чтобы ты так к нему относился?

- Он...

- Относится к тебе как к сокровищу, - снова повторяет слова Ви, заканчивая фразу младшего брата.

- Я видела, - смиренно говорит Сурён.

- Все это видели, - Сокхун ставит чёткий факт.

Чимин пускает слезу, обнимая себя за ноги. Он уже так сильно скучает.

- Джейкей не убил бы папу. Теперь я это знаю. Поверьте мне, пожалуйста.

- Ты хотя бы знаешь как он выглядит? - подаёт голос Сокгён.

- Нет.

- Тогда какое доверие?

Чимин хочет умолять их, чтобы они не давали ему лишних поводов для раздумий.
Он принял позицию полного молчания, иногда кивая на вопросы и рассуждения семьи. Он благодарен им всем сердцем, что не стали обвинять, кричать, и добиваться большей информацией. Они вспоминали ситуации, когда Чимин уходил из дома, когда он оказывался в странных ситуациях, когда вся семья была при смерти, но в итоге оказывалась нетронутой.
Омега рассказал даже про то, как друзья Джейкея и сам он взяли его с собой на дружеские бои.

- Неплохо ты с ними поладил, - добро усмехается Сокхун.

- На самом деле это не так. Ви изначально был против меня, он видел во мне врага.

- Но почему-то теперь он клеится ко мне, - закатывает глаза Сокгён, чуть улыбаясь.

- Это просто... - Сурён прикладывает руку к голове, не в силах подобрать точное описание всей этой ситуации.

- Пиздец? - смеётся Сокхун, продолжая фразу.

Женщина тоже издаёт смешок, чем заражает всех остальных. Чимин смотрит на своих родных, и будто камень с души падает.

Они выслушали и приняли его.

- Спасибо вам, - Чимин обнимает маму, окольцовывая её талию руками.

- Милый, я против ваших отношений, - предупреждает Сурён, на что получает отчаянный взгляд, - Сам понимаешь: он был и остаётся нашим врагом, не твоим. Я вижу, как сильно ты любишь его, услышала как любит он. Я не стану препятствовать. Но моего одобрения не будет. Хорошо?

Близнецы молчат, не желая подтверждать слова матери. Да, они тоже против, но всё же им, как практически ровесникам своего младшего брата, легче принять Джейкея.

- С отцом я поговорю, обещаю. Я постараюсь ему всё объяснить. Но тебе придётся послушать его, - говорит о том, что Дантхэ попросил не выпускать Чимина из его комнаты.

- Спасибо, - тихо, с большой печалью произносит Чимин. Он уже подумал, что Сурён не будет против них, и так сильно на это надеялся.

Он аккуратно встаёт под жалеющие взгляды семьи и уходит в комнату, где проведёт остаток вечера в одиночестве, в мыслях и в слезах.

«- пожалуйста забери меня» - отправляет сообщение, перед тем, как вернётся Дантхэ и отберёт единственное средство связи.

***

Чимина не покидало преследующее чувство, что о нём снова забыли и бросили. Джейкей пообещал, что скоро они встретятся, но омега уже слабо верит.
Он с ума сходит в четырёх стенах. Но это даже не сравнится с тем, как он ощущает себя без него.
Несколько дней были полны редкими истериками из-за попыток поговорить с отцом и его отказов слушать, ожиданием, и периодами апатичности.
Только Сокгён и Сокхун спасали: говорили с ним, поддерживали и успокаивали. Но ничего более, потому что они не могут перечить главе семьи.

Вообще, если говорить об общем состоянии, то Чимин ощущал себя чуть ниже среднего, но не настолько плохо. Он ждал его. Хоть и ожидание убивало с каждым днем всё глубже, но омега знал, что вампир пусть и не скоро, но придёт.
...
Днём третьего дня, когда родители отправились в Центр для поддержания порядка оставшихся действий истребителей, когда у Чимина уже голова болела от постоянного положения лёжа, когда от слёз не осталось ни следа и организм уже устал от постоянного стресса, в окно постучались три раза.

Чимин сначала даже не обратил внимания, просто открыв глаза. Осознание приходит спустя несколько секунд. Он, как ужаленный, отрывается с кровати, запутывается в простынях и подбегает к окну. Открывает. Никого.

- Что... - истребитель озадачен. Сердце бьётся так сильно, ведь ему показалось, что Джейкей, наконец, пришёл к нему.

Он поджимает губы от обиды на него и на самого себя. Держит слёзы, закатывая глаза наверх и машет перед ними руками, чтобы остановить их. Слишком устал плакать.

Чимин отходит от окна с надеждой, что ему не послышалось, задерживает взгляд на нём и отворачивается. И слёзы сдерживать не получается.

- Не против, если украду тебя, цветочек?

Омега замирает. Дыхание учащается, сердце уже бьётся обо всё тело изнутри, и распахнутые мокрые глаза говорят сами за себя.

И Джейкей без маски кролика.

Его нижняя сторона лица закрыта обычной чёрной маской, так же и глаза спрятаны за очками. Это непривычно, но так располагающе.
Он впервые выглядит как человек.

- Зайду через дверь? - он как всегда знает, где и кто находится. По его тону голоса понятно, что тот знает, что дома только близнецы. Они не представляют никакой угрозы, и с ними проще.

- Нет, подожди, я не один, - выставляет руки вперёд, борясь с желанием затащить альфу к себе через окно и... прижаться.

- И что же нам делать? - драматично произносит Джейкей, разбавляя настрой омеги.

На улице холодно, Чимину придётся взять верхнюю одежду из коридора, и это точно услышат брат и сестра.

- Я... - истребитель закусывает губу. Не так он представлял их встречу, ибо привык к постоянной тревожности на них. Сейчас же долгожданная встреча ощущается легко, будто ничего страшного позади не было. Это непривычно, но оставляет лёгкость на душе, - Я предупрежу их... Подождёшь немного?

- Подожду.

Джейкей скрывается из виду, а Чимин стоит в комнате ещё пару минут. Ему не страшно сказать им, но страшно, что те будут отговаривать или вообще позвонят отцу. Чимин за эти дни услышал много приятных для него слов от близнецов, он рассказал им практически всё от начала до конца, они знают всю последовательность событий, знают все его чувства на протяжении нескольких последних месяцев, знают всё.

Но Чимин уверен, что они боятся за него, ведь всё-таки Джейкей для них чужой.

В гостиной сидит Сокгён, лениво переключая каналы на телевизоре, где каждый трещит о ситуации в стране. Сокхун в этот момент подходит к ней сзади и показывает что-то в телефоне. Девушка закатывает глаза: кажется, там было что-то неприятное.

Чимин, тяжело вздыхая, произносит:

- Сейчас придёт Джейкей.

Тишина.

- Что?! - Сокгён заламывает брови, ошарашенными глазами смотря на младшего.

- В смысле... - Сокхун подходит к нему, - Нет, Чимин.

- Пожалуйста, не говорите ничего папе, - просит омега, беря руки Сокхуна в свои, - Пожалуйста.

- Чимин, подожди, в каком смысле придёт. Сюда? Зачем? - Сокгён тоже подходит к двоим.

Раздаётся снова три стука, но уже в дверь.

- Пиздец, - Сокхун понимает, что сейчас увидит Джейкея, врага отца и его самого, практически лично. Он не знает, как вести себя с ним. С одной стороны ненавистные чувства к нему остались, но они угасают с того момента, когда он узнал, что тот в отношениях с его младшим братом.

Чимин ринулся к двери, не сдерживая желания увидеть вампира, но его берут за руку, заставляя стоять на месте.

- Я открою.

- Может не надо...? - спрашивает Сокгён, и видно, что у неё такие же мысли, как и у брата.

- Ты хочешь, чтоб он нам дверь к хуям выломал? - и дело совсем не в этом. Сокхун, как и свою сестру, не отдаст Чимина кому попало. Ему нужно лично убедиться, прочувствовать, что всё будет хорошо.

Чимин стоит на месте, нервозно ковыряя малочисленные заусенцы на ногтях, пока старший открывает дверь.

В дом входит обычный мужчина, даже не скажешь, что он опасное существо.

Сокхуна окутывает неподдельный страх, он понимает, что даже если бы сейчас вступил с ним в бой, он бы умер в одну секунду. Сокгён тоже гулко сглатывает.

И в итоге никто ни слова не может сказать вампиру.

А Джейкей смотрит только на свой цветок.

- Иди ко мне.

Чимин срывается с места и в конце медленно прижимается к большому телу, неверя в происходящее. Растрепанный, такой домашний и нежный. Джейкей не сдерживает облегчающего выдоха. Его любимый истребитель снова у него в руках.

Для Чимина же всё время останавливается. Он вдыхает запах одеколона, расслабляет все тело, и альфа буквально удерживает его на весу за талию. Нет никаких мыслей, никакого волнения и тревоги. Чимину просто становится хорошо.

- Я заберу его до вечера, - ставит перед фактом близнецов и обнимает омегу ещё крепче.

А им и ответить нечего. Нечего сказать существу, у которого вся аура веет угрозой.

- Это, конечно, супер, но отец нас прибьёт, - нервно усмехается Сокгён, обращаясь к брату за поддержкой. И Джейкей тоже издаёт смешок.

- Свалите всю вину на меня. Можете сказать, что я весь дом разгромил, чтобы увидеть Чимина, - очень непривычно слышать от Джейкея доброжелательный тон. Или может дело в том, что он просто снял устрашающую всю страну маску.

- Тогда нам придётся разъебать дом, - в той же манере отвечает Сокхун, но внутри убивается из-за того, что не может постоять за себя перед вампиром и высказать всё, что думает.

Чимин поднимает голову, утыкаясь подбородком в солнечное сплетение, и смотрит преданно снизу вверх.

- Я скучал, - тихо произносит, чуть отстраняясь, - очень сильно...

- Не поверишь, как сильно я по тебе, - также тихо.

- Я верю.

И снова прижимается, намереваясь раствориться в нём.

Сокгён пропускает улыбку, на удивление себе, искренне радуясь за Чимина. Всё-таки счастье младшего брата для неё важнее всего остального.

- Идём? - Джейкей зарывается рукой в светлые волосы, поглаживая кожу головы.

Чимин кивает, отходит на шаг и медленно начинает натягивать на себя светло-голубую куртку. Неважно, что будет после, даже как сильно возненавидит его отец снова. У омеги уже есть второй дом.

- Ты хоть из домашней одежды переоденься, - цокает Сокхун, уже полностью смирившись с их отношениями.

- Да какая разница, нормально выглядит, - Сокгён ударяет кулачком брата в плечо, - Пусть уже идут поскорее, а то мне некомфортно.

Чимин хмурится на сестру, а та выпучивает глаза, задавая немой вопрос "что?".

- Не беспокойтесь за Чимина, - предупреждает Джейкей, помогая завязать шарф.

- Конечно, он ведь с вами, - с сарказмом говорит Сокгён, чувствуя себя немного смелее.

- Поверь, дорогая, пока он со мной, ему ничто на свете не угрожает.

И это чистая правда.

Сокгён замолкает, и близнецы наблюдают как двое покидают дом. Чувство тревожности зашкаливает только из-за того, что неизвестно, как Дантхэ отреагирует на пропажу младшего.

- Я понять не могу, кого мне он напоминает, - задумывается Сокхун, обращаясь к сестре.

- Мне тоже показалось, что я его знаю.

В это время истребитель и вампир, две разные стороны, которые никогда не должны были пересекаться в светлых чувствах, садятся в автомобиль.

- Мы куда-то поедем? - осторожно спрашивает Чимин. Ему жутко неловко, но спокойно: рядом с Джейкеем чувствует себя очень хорошо.

- Как видишь.

- А... что у тебя с маской? Не удалось починить? - омеге так нравится эта приятная атмосфера, хочется наконец расспросить вампира обо всем.

- В ней нет больше смысла.

- Почему?

Джейкей усмехается и корпусом подвигается ближе к Чимину:

- Я покажу тебе себя.

Чимин задерживает дыхание, замирая. Словно зачарованный, он тянет руки к лицу альфы. Тот не двигается, позволяя истребителю делать, что хочется.
Чимин зацепляет солнцезащитные очки и аккуратно снимает, откладывая в сторону. Он приподнимает упавшие пряди, открывая вид на прямой лоб, густые брови, глаза, которые, оказывается, могут быть еще красивее, когда картина верхней части лица полностью открыта.

Джейкей идеален.

Но Чимин боится заходить дальше. Спустя столько времяпровождений с ним в качестве вампира, вселяющего ужас в маске, он не готов видеть его без неё.

Потому что омега уже понимает, что знает его, но не может вспомнить.

Джейкей видит во взгляде его цветка сомнение и страх, и признаётся:

- Мне тоже страшно.

Чимин хмурит брови, находясь в своих размышлениях. Он отчаянно пытается вспомнить человека, образ которого так и крутится в голове.

- Страшно?

- Да, Чимин, очень.

И омега осознает, что Джейкей тоже боится его разочарования после того, как откроет всё его лицо.
Он изучает его глаза, смотрит внимательно и влюблённо.

И внезапно в памяти всплывает запах медикаментов, когда он чувствовал его. Всплывает схожесть их голосов. Взгляд кардинально меняется на шок. Всплывает образ директора Чона в медицинской маске.

- Ты... - Чимин не верит, что Джейкей всегда был рядом. Он втерся в доверие отца ради своих целей, держал всю их семью настолько близко к себе.

Истребитель резко срывает чёрную маску, полностью убедившись в своих догадках. Он ожидал увидеть кого угодно, того, кого не знает, но точно не друга семьи.
Он отстраняется, кладя свою руку на ручку двери, чтобы выйти, но не может.

И не потому, что она закрыта.

Чимин отводит взгляд от директора Чона, пытаясь обдумать всё поскорее, чтобы сказать хоть что-то.

- Разочарован? - низкий голос разносится в громкой тишине.

- Ты... всё это время... водил всех за нос? - даже не смотрит на своего вампира, всхлипывая, - И как мне теперь доверять...

Джейкей берет руку омеги в свою и крепко сжимает, поглаживая её большим пальцем.

- Где кольцо?

- Дома.

- Уже не берёшь его на встречи со мной.

- Да.

- И почему же?

- Потому что... доверяю, - Чимин снова переводит взгляд на альфу, осознавший простую истину: кем бы ни был Джейкей, он всё равно остаётся тем, кому можно отдать всю свою жизнь.

Вампир слабо улыбается, касаясь щеки истребителя. Он гладит её, бегая своими глазами по всему личику цветка. Ищет хоть какие-то признаки презрения в свою сторону.
Но их нет.

- У Джейкея не было родинки под губой, - монотонно говорит Чимин, изучая лицо того, кого будет любить до конца своего существования.

Чонгук безумно красивый, и в глазах омеги ещё красивее от того, что он Джейкей.

- У Чонгука есть, -наклоняется ближе, и под взором ярких глаз, наполненных любовью, целует Чимина, сминая нижнюю губу.

- Нам о многом нужно поговорить. Поехали? - отсраняется, заводя автомобиль.

Чимин издаёт тихое «угу», трепеща от поцелуя. Даже не хочется спрашивать куда они едут и что будут делать. Шок спадает, вместо него омегу накрывает удовольствие от того, что они в первый раз находятся наедине, в которой так легко и удобно.

***

Около часа они ехали в тишине. Чимину было жутко некомфортно от неловкого молчания, но альфе, кажется, было совсем нормально. Он иногда подпевал различным тихим песням, внимательно следил за дорогой, и Чимин застывал, когда смотрел на утонченный профиль Джейкея. Он неотразимо красив.

- Ты помнишь нашу первую встречу? - омега вздрагивает от внезапного вопроса, а Джейкей улыбается, потому что приятно, что его так наблюдательно разглядывают.

- Да... Извини, что атаковал тогда тебя... Наверное, тебе было больно, - мямлит истребитель. Если так подумать, он до сих пор глубоко в душе боится вампира. Боится сказать лишнего, боится за все свои прошлые действия, и вспоминает, как жесток он бывает.

- Нет-нет, самую первую.

Про ту, которую Чимин выбросил из памяти из-за желания забыть тот самый первый страшный день в родном городе.

- Ты тогда ударил меня, - омегу слабо встряхивает, неприятные воспоминания не щадят.

- Да.

-... И вы хотели что-то сделать со мной... - Чимин не хочет знать этого.

- Хочешь услышать, что именно?

- Нет, - может быть когда-нибудь, когда будет считать этот день началом их бесконечной любви, он спросит.

И снова молчание. Чимин не понимает, зачем альфа задаёт такие вопросы. Дураку будет ясно, что они хотели использовать его в своих грязных целях, а после убить, высушив из него всю кровь.
И самое обидное, что Джейкей даже не извинился.

Чимин больше не смотрит на него, снова утопая в своих сомнениях и переживаниях. Ему хочется заботы о его моральном состоянии, которой вампир не даёт.

Спустя ещё минут сорок, они выезжают на дорогу, ведущую параллельно морю. Чимин сразу оживает, находя его привлекательным и свободным.

- Мы почти приехали? - поворачивается к Джейкею с особенным блеском в глазах.

- Почти приехали, - задумчиво отвечает, стараясь не пропустить нужный поворот.

Чимину нравится, что вампир решил отвезти его именно сюда.

Когда истребитель выходит из машины, в лицо сразу дует лёгкий холодный ветерок, и пахнет морской водой. Уж слишком давно он не был в Пусане.
Чимин растягивает губы в улыбке, подходя к Джейкею, и просто прислоняется к нему спереди.

Альфа завязывает шарф младшего потуже и проводит ладонью по волосам, берёт за руку и ведёт ближе к пляжу.

- Знаешь почему я выбрал именно это место?

- Почему?

- Мм... Здесь романтично... Не так много людей. И когда смотришь на что-то огромное, что в тысячу раз больше тебя, или же стоишь посреди этого, а вокруг приятная тишина и никого нет - ощущается свобода. Мне кажется тебе это нужно, - Джейкей приподнимает уголок губ, видя как преданно смотрит на него Чимин, - Это тоже самое, когда мы были с тобой на крыше. Тебе было хорошо там.

У Чимина слезятся глаза от такого точного попадания и внимательности его вампира.

- Спасибо, - шепчет и вытирает рукавом мокрую щеку.

- Это самое меньшее, что я могу для тебя сделать. Что бы ты хотел?

Хочет просто постоянно, каждую минуту жизни чувствовать себя в порядке. С ним.

- Быть с тобой всегда, - искренне.

Джейкей кивает, будто знал, что его цветок скажет именно это.
Они идут вдоль побережья, уходящее солнце светит прямо в глаза, и даже становится немного жарко.

- А ты разве не занят? В смысле... ты же сейчас занимаешься страной...

- Не говори так, будто тебя это совсем не волнует, - сердито произносит вампир, - Тебе не нравится, что я похоронил всю верхушку.

Чимин молчит, борясь со страхом начать говорить прямо.

- Скажи это.

Вдох.

- Я искренне возненавидел тебя, когда узнал об этом. У меня не укладывалось в голове, как ты мог так поступить со страной... в которой живу я... Как ты позволил вампирам убивать ни в чём не виновных людей. Но больше я возненавидел тогда, когда ты просто бросил меня, оставил, зная, что мне сложно... без тебя.

Выдох.

Джейкей молчит пару секунд, обдумывая свой ответ, пока омега прерывисто дышит, готовясь к тому, что тот разозлится.

- Именно для тебя я пошёл на это. Понимаешь, изначально моей целью была месть всем людям. Я хотел утопить страну в крови, сделать из человека обычный сосуд для вампира. Я не любил людей, и до сих пор не люблю. Но... однажды я пропитался нежностью к одному человеку. Мне захотелось сделать так, чтобы этот человек был счастлив жить в мире, который заново построю я.

Джейкей наблюдает за реакцией Чимина, который внимательно слушает всё, что тот говорит.

-... Эти жертвы были не напрасны. Вампиры, после того, как я возглавил Корею, явно хотели отомстить вам за все годы их принижения. Это моя раса, я не мог не позволить выбросить им всю ненависть и азарт, ведь понимаю их. Это нужно было сделать, чтобы они успокоились.

- Но... ты сказал, что ты делаешь это для меня. Но я не счастлив тому, что погибли люди.

- Для счастья иногда нужны жертвы, цветок.

- Но всё равно... даже после новых законов, вампиры будут продолжать убивать.

- Конечно, ведь им нужна кровь.

Чимин ёжится, не хочет принимать реальность, где он, как Джейкей выразился - сосуд с кровью.

- Я не хочу так... - честно отвечает, не понимая всю суть слов альфы. Что такого он сделал для Чимина? Позволил править вампирам?

- Я не договорил, - сжимает руку истребителя в своей, как бы говоря не торопить свои мысли, - Я бы хотел сделать так, чтобы вампиры, обязательно с соглашения человека, выбрали себе донора.

- Что...

- Это единственный путь к миру и минимизации смертей.

- Какой человек позволит пить свою кровь? - Чимин возмущается абсурдному решению, совсем не соглашаясь с ним.

- Ты позволишь, - отвечает фактом, останавливаясь, и смотрит прямо в глаза, - Мне.

И как же Джейкей прав.

Чимин открывает рот, уже готовясь возразить, но понимает, что своему вампиру он даст и позволит всё. Всего себя.
Он краснеет, ибо это так и кричит о том, что они становятся ещё ближе.
Чимин согласен. И альфа без его слов это знает.

И снова несколько минут они идут в полной тишине. Джейкей делает так, чтобы его цветку было комфортно с ним, даёт привыкнуть, не давит, сам ждёт его вопросов.

- Что ты будешь делать с больницей? - истребитель мельком глядит на вампира, в который раз ловя себя на мысли, что ему очень идёт чёрный цвет в одежде. И он уже привык видеть его без маски.

- Это мое основное место работы, мне даже нравится.

- Тебя там постоянно окружают люди... которых ты не любишь.

- Не только, - усмехается, потому что он пристроил многих вампиров из VF на различные должности, - Например, Тэхен хирург.

Чимин сглатывает и представить не может, как такой как Ви может спасать жизни людей.

- И я всего-лишь взял власть под контроль, дальше это дело продолжит Хосок, - и под вопросительный взгляд омеги добавляет:
- Джей-хоуп.

- Ты доверишь ему...? - Чимин понятия не имеет какой Хосок на самом деле. Хоть он и был дружелюбным, но вампирская сущность может взять верх над ним.

- Это мой самый близкий друг.

- А Ви? Точнее... Тэхен?

- Это второй близкий друг, - весёлым тоном произносит Чонгук, - но у него есть работа, и политикой он заниматься не будет.

Чимин легко кивает и снова замолкает. Как же хочется узнать что-нибудь ещё.
Они идут медленно, проходя мимо редких парочек, или семей с детьми. В Пусане вампиров не так много, как в столице, и все имеют возможность днем без какого либо страха выходить на улицу.

- Когда я впервые тебя увидел, в больнице твой отец мне сказал о твоих травмах.

- Что? - не может быть, что папа рассказал то самое, от чего Чимин не может избавиться с самого детства. Это его секрет, его прошлое, его боль, - Что он сказал...?

- Я бы хотел услышать это от тебя.

- То есть ты всё знал... И специально давил на мои слабые места? - голос дрожит.

- Расскажи мне.

Чимин останавливается, за ним и Джейкей. Вампир поглаживает тыльную сторону ладони, показывая, что поймёт, что поддержит, и никогда не оставит.

- В детстве... Я уже не помню, сколько мне было, - хочет забыть, - Мы жили в многоквартирном доме, и у нас был сосед. Он был другом папы и иногда приходил, сидел со мной, когда родители были на работе до поздна.

Чимин начинает тяжело дышать, на что альфа произносит «все хорошо» и разворачивает его к морю. Так ему будет спокойнее говорить.

- И один раз я... сильно его разозлил... Я просто баловался, - сознанию свойственно забывать плохие воспоминания, и Чимин просто не вспомнит, что такого он сделал. Но он был обычным ребёнком, для которого естественно дурачиться, - Я помню, что он усадил меня на колени и держал, чтобы я успокоился...

Чимин переводит дыхание, слезы почему-то отступают, а взгляд становится уставшим:

- И я тогда в шутку его ударил, вроде...

- Именно это его разозлило?

- Наверное?... Потому что после он ударил меня. Сильно, - омега вспоминает как упал на кровать, держась за голову. Он помнит изменившийся взгляд соседа, когда тот смотрел на него, - И потом он...

Тело помнит всё. Спустя столько лет фантомная боль проходится по нему. Чимин замолкает, отворачиваясь от моря. Этому прекрасному месту не хочется говорить такие страшные и мучительные вещи.

- Я понял, - резко отвечает Джейкей, - Этот человек ещё жив?

- Не знаю, - истребитель плакать хочет не от воспоминаний, а от того, что альфа не выглядит заинтересованным.

Джейкей тянет Чимина дальше вдоль небольших волн и больше ничего не говорит. А омега переживает внутри себя бурю отрицательных эмоций, ведь вампир снова не поддержал и хотя бы не извинился.

Чимин хочет вырвать свою руку из хватки альфы, потому что просто до слез обидно. Но не делает этого.
Они снова шагают в тишине, и каждый в своих мыслях. Проходя около небольшой кофейни на берегу, Джейкей молча покупает цветку теплый шоколад, потому что становится холодно. И Чимин не говорит в ответ спасибо.

- Сурён тебе не родная мать, - невзначай произносит, чтобы омега сам привык рассказывать что-то о себе.

- Я не хочу об этом, - смелеет от обиды, и показывает её. Не хочет, потому что Джейкей снова ничего ему не ответит. И опять вспоминать жестокую смерть самого дорогого, что у него было приведёт к сильной боли в самом сердце.

Джейкей снова не отвечает.
Проходит минут двадцать привычного молчания, за которое Чимин остыл и снова воспылал прежними чувствами к нему. Обиду можно забыть, если на кону стоит взаимная любовь и нужность от вампира.

Ветер усиливается, пробираясь под не слишком толстый слой куртки. Джейкей чувствует дрожь тела, останавливается.
Истребитель смотрит вопросительно, пока тот встаёт перед ним.

Первый снег. Закат. И двое влюблённых, которым не хватает завершения всех недосказанностей.

- Прости меня, - начинает Джейкей, - За всю боль, которую я причинил тебе.

Чимин смотрит удивлённо, раскрывая свои красивые глаза, в которых хочется утонуть.

- Я пообещаю тебе, что никогда больше не доставлю боли, никогда больше не оставлю, никогда не сделаю того, чего не хочешь ты, - оставляет поцелуй на лбу, - Со мной ты будешь в безопасности всю свою жизнь. Ради тебя я откажусь от бессмертия.

Истребитель и забыл, что все вампиры стремятся к вечной жизни, выпивая тысячи литров крови. Омега быстро моргает от подступающих слез и не может сдержать улыбки.

- Я... - хочет сказать, что любит, но Джейкей приставляет указательный палец ко рту, произнося тихое «тссс».

- Позже. Обязательно скажешь, - только после того, как Чимин переживёт свою травму с ним.

Омега утыкается в грудь вампира и начинает еле слышно всхлипывать. Он навсегда поверил во все сказанные Чонгуком слова. Все эти вопросы были только для того, чтобы альфа понял, как именно он причинял страдания его цветку, чтобы потом извиниться за всё сразу и сказать слова равносильные фразе «я люблю тебя».

***

По дороге домой Джейкей уложил Чимина на заднее сиденье, так как был уверен в том, что тот уснёт. Он включил отопление, потому что омега снял верхнюю одежду и положил под себя.
И всю дорогу внимание было сосредоточено только на мирно сопевшем цветке.
Джейкей едет аккуратно, лишь бы не потревожить чуткий сон.
Их прогулка оставила приятную негу, которая растекается во всем теле. Если бы ему пару месяцев назад сказали, что он загорится в чувствах к человеку, он бы убил говорящего.

В оставшиеся пяти минутах езды, Чимин просыпается, хмурясь от неудобного положения тела. Приподнимается, заглядывая в окно - ночной Сеул как обычно светит яркими красками, даже на фоне снегопада.

Чувство комфорта обволакивает его целиком, ведь так тепло, так хорошо находится с тем, кому ты нужен. Омега передвигается ближе к водительскому сиденью и перекидывает через него руки, обнимая альфу. Льнёт к щеке, прикасаясь к ней губами. Ему кружит голову от понимания того, что у него есть свой мужчина.

— Мой хороший, сядь на место, — просит ласковым и требовательным тоном. Но как же наслаждается тактильным Чимином.

Истребитель тихо цокает, удобно устраиваясь у окна. Даже наедине с ним, он скучает. Ему нужна физическая близость, ведь знает, как идеально Джейкей может её дать.

Машина останавливается за углом дома, и Чонгук отстегивает ремень.

— Не выходи, — приказывает и выходит, открывая заднюю дверь.

Чимин ничего понять не успевает, как его заваливают на кресла, нависая сверху. Раскрывая глаза, он пытается пошевелиться, но руки намертво придавлены чужими. Вампир всегда всё делает по своему, неожиданно и пугающе.

— Отказываешься быть моим донором? — притягательно произносит, прищуривая глаза.

Чимин уже забыл, что согласился быть его сосудом с кровью. И никак не ожидал, что альфа захочет её так скоро. Взгляд испуганно бегает по лицу Джейкея, и омега снова пытается вытащить свои руки из хватки.

— Может... не надо... —  отчаянно просит, вспоминая неприятную боль от укуса.

— Мне надо, — наклоняется к шее, проводя по ней носом и вдыхая запах молодой и теплой крови, — Я никогда не сделаю того, чего не хочешь ты. Помни мои слова.

Шепчет горячо в изгиб, дожидаясь окончательного решения цветка.
А Чимин не может не помочь и не позаботиться о своём вампире, ставя в приоритет его желания, а не свои.

Он не хочет, но ради своего мужчины, только для того, чтобы ему тоже было хорошо, молча соглашается.

Джейкей ждёт секунд двадцать, и когда Чимин наклоняет голову, открывая больше места, он протыкает тонкую кожу. Омега слабо хныкает от резкой боли, закрывая веки. Чувствует, как тёплая жидкость не успевает стечь, потому что вампир не даст запачкаться одежде.
Он мычит от полного наслаждения, громко дышит, агрессивно высасывая бордовую кровь. А Чимину больно, он молится, чтобы поскорее это закончилось. Только ощутимые поглаживания его запястей отвлекают от болезненных ощущений.

Джейкей зализывает рану, и омега облегчённо выдыхает, ловя тыльной стороной ладони слезу из внешнего уголка глаза.

— Извини, — шепчет и хищно смотрит на страдальческое лицо Чимина. Радужка глаза передает алым оттенком от жажды большей порции.

Истребитель жалобно глядит в ответ, всё ещё принимая такого спутника его жизни. Примет любым.

— Все в порядке, — шмыгает, немного обижаясь на доставленую боль. Но не хочет вставать, удовлетворяясь тяжестью тела сверху. И почему именно сейчас так приятно тянет низ живота.

— Я провожу тебя, — берет в руки верхнюю одежду, вылазиет из салона, дожидаясь омегу.

Чимин испытывает смешанные чувства, но в них большинство - это любовь к его вампиру. Не хочется чтобы этот день заканчивался, но он слишком устал.

Джейкей накидывает теплую вещь сверху, придерживая её на плечах. Ведёт к воротам медленно, будто хочет растянуть их время вместе.
Останавливаясь у входа, Чимин разворачивается и прижимается к альфе, будто прощается на долгое время.

— Я не хочу, — просит его побыть рядом ещё немного, забрать к себе, но понимает, что ему нужно домой, к семье.

— Поторопись, замерзнешь, — гладит светлые пряди, оставляя поцелуй на макушке.

— Не прогоняй, — отшучивается Чимин, отстраняясь и легко улыбаясь. Открывает калитку, оборачиваясь на Джейкея. Еще чуть-чуть, и он снова упадёт в его объятия.

— До встречи, цветочек, — слабо машет на прощание, кусая щеку изнутри, потому что ему было мало крови.

Чимин быстро кивает и скрывается за воротами, счастливо улыбаясь. И именно Джейкей для него является счастьем, которого он так долго ждал.

Теперь всё будет по-другому.

Но сердце разбивается на миллионы осколков, только увидев в гостиной плачущего отца.

***

🧎Наконец-то считаю, что получилось неплохо🧎