Письмо 9
"Добрый вечер, мистер Лайтвуд. Сегодня я не хочу называть тебя по имени, потому что произносить его слишком больно. Сегодня я в очередной раз потеряла тебя. Ту призрачную надежду, что когда-нибудь ты заметишь мой взгляд, услышишь то, что я каждый раз шепчу тебе вслед, поймешь наконец, как важен для меня... Но ты снова бежишь.
Да, это именно бегство.
Мы нашли Джейса, мы вернули его домой, мы вырвали его из цепких лап самого дьявола, и вот теперь, когда все хорошо, я ловлю себя на мысли, что уже не так рада его возвращению.
Ты скажешь, что это эгоистично и жестоко, и будешь прав, но пока не было его, тут был ты. Любовь дает нам право на жестокость и эгоизм. Ты не согласишься?
А что тогда есть твое бегство? Открою тебе одну тайну, куда бы ты не бежал, от себя не скрыться...
Знаешь, когда я жила в мире примитивных, мне на глаза попалась одна книга о неизлечимых болезнях. Там была статья о том, как ведут себя люди, когда им говорят, что их диагноз смертелен...
Выделяют пять стадий принятия неизбежного:
1 стадия – Отрицание, человек отказывается принимать то, что с ним случилось;
2 стадия – Гнев, на этом этапе проявляется агрессия ко всему окружающему миру;
3 стадия – Торг, появляются мысли о том, чтобы договориться о более лучшей участи;
4 стадия – Депрессия, на данном этапе человек может круглые сутки находится в депрессивном состоянии;
5 стадия – Принятие, согласие с неизбежной участью.
Ты спросишь к чему я это, я отвечу. Сейчас я понимаю, что в любви люди ведут себя точно также, особенно когда понимают, что любовь безответна...
Я помню, как пыталась отрицать очевидное, во мне жила надежда, что когда-нибудь ты ответишь мне взаимностью. Первая стадия была пройдена, прожита, выстрадана, за ней наступила вторая... Я ненавидела себя, тебя, весь мир вокруг, затем наступило затишье и третья стадия, ею стал Джейс, отношения с ним и были своеобразным торгом с собственной душой... а потом пришла она... Депрессия. Ледяная, черная, затягивающая, словно зыбучие пески. Меня поглотило страшное уныние... Клянусь Ангелом, мне было больно дышать, мне не хотелось жить, я мечтала лишь о том, чтобы вернуться в свою примитивную жизнь, в любимый лофт, снова рисовать... Если бы тогда мне предложили выбор, я бы без колебаний стерла все воспоминания... Я не знаю, куда бы привела моя депрессия, если бы не вернулся ты.
Твое возвращение было подобно глотку живой воды, вот тогда-то и наступила финальная, пятая стадия... Я приняла себя, свою любовь и даже ту боль, что она причиняет.
За это время я научилась довольствоваться малым, я поняла, что есть истинное чувство. Я даже нашла в этом крохи счастья. В том, чтобы просто любить тебя, просто быть рядом, просто видеть тебя и знать, что с тобой все хорошо.
Моим счастьем было смотреть на тебя, даже зная, что ты не посмотришь в ответ... Эта самая стадия принятия, наконец позволила мне собрать по кускам собственную разбитую душу... Знаешь, как тяжело клеить осколки?
Я резала пальцы о зазубренные края, подгоняя один под другой, они больно врезались в кожу, кровь капала, но я упорно продолжала собирать себя по кускам, клеить... Я поклялась, что больше никогда не разобью то, что склеено с таким трудом... И вот, когда оставалась пара кусочков... Ты просто взял и ушел. Ты бросил институт, всех нас, меня... Снова...
А я снова сижу среди тысячи осколков, еще меньше и острее, чем прошлые. Ты думаешь, я снова разбила свою душу? Нет, Алек, это сделал ты...
Ты не подумал ни о ком, кроме себя, ты трусливый мальчишка,который боится собственных чувств. Тебе слабо принять судьбу лицом, как это сделала я.
Тебе никогда не пройти даже первую стадию, какое же ты ничтожество... Но даже сейчас, я продолжаю... нет, не так, я обречена тебя любить...
Хотя, кому я это говорю, тебе ведь все равно. Ты так рьяно ринулся спасать Джейса, ты так правдоподобно делал вид, что тебе не все равно,что я даже забыла, что ты у нас Александр "Плевать" Лайтвуд.
Перед уходом ты заглянул попрощаться, как мило и жестоко с твоей стороны... Ты прикоснулся ладонью к моей щеке и попросил меня беречь его, Джейса, прекрасно зная, что Иззи его сбережет. Ты, глядя мне в глаза, просил меня быть сильной и идти до конца, ты говорил что-то о целях и средствах, а я совсем не слышала тебя, я растворялась в ощущении твоего тепла на моей коже... Я позволила себе прикосновение в ответ и прошептать, что со мной все будет в порядке... Если бы ты только слышал, как разрывалась от крика моя душа, то непременно бы оглох на какую-то долю секунды, мне показалось, что ты сможешь меня поцеловать, но этого не произошло... И я сама прикоснулась губами к твоей щеке... И это был второй наш поцелуй, не значащий ничего для тебя и дороже целого мира для маленькой девочки, Клэри Фрэй.
Знаешь, мне так хотелось остановить тебя в дверях, отхлестать тебя по щекам, а потом сказать тебе правду такую, как она есть. И оставить тебя с ней наедине, с этой правдой, чтобы она словно кислота разъедала тебе душу, но я позволила тебе уйти, ведь говорят, что надо отпускать того, кого любишь...
Дурацкое правило... Если бы я вдруг сделалась королевой мира, я издала бы закон о том, что нужно держать того, кого ты любишь. Всеми силами, всей душой, всем сердцем, будь моя воля, я никогда бы не отпустила тебя... Я бы дала тебе то, что не в силах дать ни один колдун, я отдала бы тебе всё... Или же отдала бы всё за тебя...
Ты скажешь, что любая клетка -тюрьма, даже если она из золота и будешь прав, но... никто не любит свободу больше чем я, и тем не менее я живу в клетке. Моя любовь к тебе - моя тюрьма, а самое смешное и самое страшное одновременно, - что ты меня не держишь...
Ты даже не знаешь о том, что я к тебе приговорена. Ты спросишь, кто меня приговорил? Я не могу дать однозначного ответа... Жизнь, судьба, а может я сама... Просто факт остается фактом... Я живу в этой клетке, на ней нет замка и настежь открыта дверь... а я остаюсь в заточении.
Ты скажешь, что это странно и будешь прав, но мне просто нравится в ней жить...
Может, когда-то ты меня поймешь, но чтобы это сделать, тебе не просто придется полюбить, тебе придется полюбить раз и на всю жизнь, обязательно безответно, а еще пройти все те пять стадий, что прошла я...
Но этого никогда не произойдет, ведь человек, считающий, что любовь - это слабость, никогда не позволит себе полюбить...
И вот ты уходишь, а мне остается, лишь смотреть тебе вслед, медленно сползая по стене, шепча проклятия и умоляя ангелов, чтобы с тобой все было хорошо. Знаешь, как тяжело сохранят невозмутимое лицо, когда внутри тебя рушатся мосты? Конечно же нет, ведь вместо мостов, ты строишь стены...
Мне жаль тебя, Александр Лайтвуд, даже несмотря на то, что ты ненавидишь, когда тебя жалеют.
Наша жизнь полна парадоксов, мы тренировались в одном зале, ужинали за одним столом, часами разговаривали в библиотеке, мы так много времени проводили вместе, и ты, самый внимательный из охотников, так и не заметил, что творится у тебя под носом, ты самый умный, а так и не понял ничего, ты просто ушел, а внутри меня случился апокалипсис... Скажи, каково это, существовать и не знать, что кто-то живет тобой?
Глупый вопрос, согласна... Наверное пятый бокал вина, все же был лишним..."
- Это хреново, - только и смог ответить Алек, в сотый раз читая, казалось бы, бессмысленный вопрос.
В коробке с инициалами "Дж. К." оставалось непрочитанным всего одно письмо. За окном занимался рассвет, возвещавший о том, что новый день наступил. День, который должен был стать одним из тех, что зовут судьбоносными... день который изменит все.
Александр бросил взгляд на вышитый золотом костюм и, не раздумывая, принялся читать последнее десятое письмо.