26. утро
Утро ворвалось в сознание резким, бесцеремонным грохотом. Тяжелые удары в железную дверь гаража эхом отозвались в моей голове, распухая до размеров пытки. Я подскочила на диване, запутавшись в одеяле, с бешено колотящимся сердцем. Серая предутренняя дымка заполняла бокс, делая всё вокруг плоским и безжизненным.
- Слава! Открывай, это мы! - приглушенный голос Гены с улицы полоснул по натянутым нервам.
Я замерла, пытаясь смахнуть остатки липкого ночного кошмара. Реальность казалась хрупкой, как тонкий лед. Но стоило мне потянуться к щеколде, как в затылке, прямо под кожей, зашевелился знакомый ледяной холодок.
- Проснулась - прошелестел Голос. Сегодня он звучал бодро, почти весело, но в этой веселости сквозила острота бритвы. - Слышишь, как они колотят? Думают, ты всё еще их послушная кукла. Не спеши, дай им немного понервничать.
Я замерла, рука так и застыла в паре сантиметров от замка. Тело ломило после полубессонной ночи, а во рту пересохло.
- Мир, ты живая там? - это был уже голос Егора, в нем слышалась непривычная тревога.
- Смотри на дверь, Славушка, - вкрадчиво продолжал голос, и я отчетливо увидела, как по металлу ворот пробежала странная рябь, словно сталь на мгновение стала жидкой. - Егор пришел за своей порцией вины, а Гена просто хочет убедиться, что ты не размазала мозги по стене, открывай. Начинай игру. Но помни я вижу их насквозь.
Я тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение, и с трудом отодвинула тяжелую щеколду. Дверь со скрипом распахнулась, впуская ослепительный зимний свет и морозный воздух, от которого перехватило дыхание. На пороге стояли парни, и на фоне яркого солнца их фигуры казались мне просто темными силуэтами, удивительно похожими на те тени, что мучили меня ночью.
Я стояла перед ними, щурясь от резкого света, и не сразу поняла, почему они так замерли. Парни смотрели на меня с такой смесью ужаса и оторопения, будто увидели восставшую из могилы.
- Ебать, че с тобой? - процедил Ваня. Его лицо, вчерашнее злое и хищное, сейчас вытянулось, а в глазах промелькнула редкая для него растерянность.
- Ахуеть - тихо, почти одними губами проговорил Боря, не в силах отвести взгляд. У него и Гены рты чуть ли не пооткрывались.
Я сделала шаг назад, пропуская их внутрь, и зябко обхватила себя руками.
- А что со мной? - спросила я, и мой голос прозвучал как шелест сухой листвы.
- Посмотрите в зеркало. Выглядишь великолепно. Бледная, как смерть, глаза провалились в черные ямы, а кожа... кожа почти светится изнутри. Они видят на лице следы, хотя их даже не было.
- Посмотрит на Ваню. Видишь, как у него дергается жилка на шее? Он думает, что это он вас так довел вчерашней выходкой. Он боится, что вы сейчас сдохнете и это повесят на него. Укажите ему на это. Сильнее. - чуть ли не хихикая говорил голос.
Ваня сделал шаг ко мне, протянул было руку, но тут же отдернул её, словно побоялся обжечься о мою мертвенную бледность.
- Ты что, всю ночь не спала, или что с тобой? - грубо, пытаясь скрыть дрожь в голосе, спросил он. - Ты на привидение похожа.
- Скажите ему, что видела его смерть в окне. Ну же, развлеките нас.
- Да не выспалась просто, - бросила я через силу, стараясь не смотреть им в глаза.
Моя ложь была жалкой и прозрачной, но Голос взбесило не это. Он воспринял моё неповиновение как личное оскорбление. Я кожей почувствовала, как пространство вокруг меня сжалось, становясь плотным и враждебным.
- тва-аа-аа-рь - внезапно взревел он прямо в моё левое ухо.
Это был не просто шепот, а оглушительный, первобытный рык, от которого, казалось, должны были лопнуть барабанные перепонки. Звук прошил мозг раскаленной иглой, выжигая все мысли. От неожиданности и резкой боли я на автомате вскрикнула, зажмурилась до цветных пятен перед глазами и с силой прижала ладони к ушам, пытаясь физически выдавить этот звук из своей головы.
В гараже повисла мертвая тишина. Я стояла посреди бетона, согнувшись, словно от удара под дых, и всё ещё чувствовала, как внутри черепа вибрирует этот яростный отголосок.
- Слав? Ты че, а? - голос Вани прозвучал откуда-то издалека, приглушенный моими ладонями. В его тоне больше не было издевки, только чистый, неприкрытый стрём
- Смотри на них... - уже тише, с хриплым удовлетворением прошипел Голос, когда я чуть ослабила хватку. - Смотри, как они наложили в штаны. Они думают, ты окончательно поехала. Скажи им... скажи им что-нибудь жуткое, или я выверну твои перепонки наизнанку.
Я медленно открыла глаза. Парни стояли как вкопанные, не смея подойти ближе. Гена медленно потянулся к карману, Боря побледнел еще сильнее, а Киса. Киса смотрел на меня так, будто я была заряженной гранатой, у которой только что выдернули чеку.
Ваня сделал полшага назад, и я видела, как побелели его костяшки, сжимающие край куртки.
«И что ты хочешь, чтобы я им ответила?» - яростно спросила я внутри своей головы, пытаясь перекричать собственный страх. - «Только не ори, я же реально оглохну. Говори, раз мы в одной лодке»
- Умница, учишься, - прошелестел он, и я почти почувствовала, как невидимая ледяная рука коснулась моего подбородка, заставляя поднять голову. - Посмотри на Кислова. Видишь, как он дышит? Рвано, мелко, Он боится не тебя, он боится того, что ты это его зеркало. Скажи ему правду, которую он прячет за своим матом и кулаками.
Голос стал четким, чеканя каждое слово, которое я должна была произнести
- Скажи ему «Ваня, зря ты вчера так орал про смерть. Она ведь не любит, когда о ней кричат. Она любит, когда о ней шепчут... как сейчас шепчут у тебя за спиной». И улыбнись, Славушка. Улыбнись так, будто ты уже видишь, кто стоит у него на плечах.
Я почувствовала, как мои губы против воли начинают растягиваться в странной, кривой усмешке. Я медленно опустила руки от ушей. Парни синхронно вздрогнули.
- Ваня - мой голос прозвучал неестественно спокойно, с какой-то потусторонней хрипотцой. - Зря ты вчера так орал про смерть.
Киса дернулся, его лицо пошло пятнами.
- Ты че несешь, Мир? Совсем кукуха потекла? - огрызнулся он, но я видела, как расширились его зрачки.
- Она не любит, когда о ней кричат, - продолжала я, не сводя с него застывшего взгляда, пока Голос внутри довольно хохотал. - Она любит, когда о ней шепчут. Так, как сейчас шепчут у тебя за спиной. Слышишь, Вань?
В гараже стало так тихо, что было слышно, как на улице капает конденсат с крыши. Ваня непроизвольно повел плечом, оборачиваясь назад в пустой угол, и в его глазах на мгновение мелькнул первобытный, животный ужас.
Я видела это так четко, будто мир вокруг стал прозрачным. Черный, текучий силуэт, похожий на сгусток маслянистого дыма, медленно проплыл через гараж, огибая Гену, и остановился прямо за спиной Вани. Когда Киса, дерганый и злой, резко развернулся обратно ко мне, эта тень одним коротким, неестественным рывком запрыгнула ему на плечи.
Настолько контрастно это выглядело, что страх внезапно сменился истерическим весельем.
Я запрокинула голову и засмеялась громким смехом.
- Че с тобой происходит? - спросил Гена.
Я продолжала смеяться, пока Боря не подошёл ко мне , схватил за плечи и с силой встряхнул.
- Мы кушать привезли, пошли? - тихо проговорил он. - Там пюре с твоими любимыми рублеными котлетами.
При упоминании домашних котлет в животе предательски заурчало. Запах горячей еды, казалось, пробился даже сквозь гаражную сырость. Глаза непроизвольно заблестели, а во рту скопилась слюна. Я уже открыла рот, чтобы сказать «да», чтобы просто стать нормальной и поесть с друзьями, но в этот момент голос громко зарычал.
- Ты собралась есть их еду? - его рык вибрировал, заглушая реальность. - Опрокинь тарелку им в лица, или я заставлю тебя пожалеть
- Да я не голодная... - выдавила я из себя, стараясь, чтобы голос не дрожал. Ложь далась с трудом, слова царапали пересохшее горло. Боря медленно опустил руки, обменявшись с Геной тревожным взглядом. В гараже повисла неловкая, тяжелая пауза.
Эту тишину разрезал Кислов. Он стоял чуть в стороне, нервно переступая с ноги на ногу, а на его плечах, как мне казалось, всё ещё колыхалась та самая вязкая черная тень.
- Слав, пошли на улицу поговорим? - предложил он. Его голос звучал непривычно приглушенно, без привычного наглого напора. В глазах Кисы плеталось странное любопытство, смешанное с тем самым страхом, который я в нем разбудила.
Я замерла. Внутри всё похолодело. «Соглашаться?» - мысленно спросила я, затаив дыхание и ожидая вердикта своего невидимого «союзника».
Голос не заставил себя ждать. Он отозвался низким, вибрирующим рокотом, который ощущался прямо в позвоночнике.
- Иди, - ответил он. - Он хочет понять, что произошло. Иди и увидишь, что будет.
Мы вышли на свежий воздух, который тут же прорезал резкий запах серы от чиркнувшей зажигалки. Он затянулся, прикрыв глаза, и первая струя дыма медленно поплыла между нами, растворяясь в сумерках.
- Слав, ты это... прости меня за вчерашнее, - голос его звучал глухо, с трудом проталкивая слова сквозь неловкость. - Прости, что шлюхой назвал. Я в дрова был, под кайфом... сам не соображал, что несу.
Я стояла рядом, чувствуя, как холодный фильтр сигареты касается губ. Вдох - и горький дым заполнил легкие, принося странное, отстраненное спокойствие. Я смотрела, как тлеет огонек в его пальцах, а внутри, где-то в самой глубине сознания, тонкий, ехидный голос сорвался на отчетливое хихиканье. Этот внутренний смех был ядовитым и ледяным.
- Вань, а что ты имел в виду, когда сказал Егору, что он будет лежать рядом со Спилбергом и барменом на дне? - я выпустила плотную струю дыма, глядя на него сквозь серую пелену.
Ваня резко дернулся, будто его ударило током. Он до боли сжал сигарету пальцами и сквозь зубы, почти не разжимая челюстей, выплюнул
- Сука...
Он затянулся так жадно, что кончик сигареты вспыхнул ярко-алым, освещая его напряженные скулы. Сделав паузу, он заговорил низким, надтреснутым голосом, в котором сквозила опасная серьезность
- Ты, конечно, не обессудь, и слушай внимательно. Я, Мел, Хенк и Гендос мы «Черная весна», дуэльный клуб. Мел стрелялся с Режиссёром, и Егор выиграл дуэль. Режиссёр теперь кормит рыб на дне. А бармена Хенкалина завалил
Мой внутренний дьявол зашелся в истерическом хохоте, катаясь по задворкам сознания. Я изо всех сил сжимала губы, удерживая этот смех в узде, позволяя лишь легкой, едва заметной тени улыбки тронуть уголки рта.
- Смешная шутка, - выдала я с коротким, сухим смешком, стряхивая пепел прямо себе под ноги.
- Слава, я не шучу, - Ваня повернулся ко мне, и в его глазах я увидела нечто такое, что заставило бы любую другую похолодеть от ужаса. Но не меня.