18. новая жизнь
отец что то кричал с кухни, пытаясь достучаться до меня, но мне было как то уже все равно. я достала спортивную сумку которая одевается через плечо, положила свои новые шмотки, ноутбук, косметику и другие необходимости. хорошо что кросовки, ветровка и шапка были в комнате. я обулась, надела ветровку с шапкой, закинула сумку через плечо и выдохнув я вышла из комнату. на кухне сидел отец и держал ремень, которым, часто меня бил, лет так до 12.
я резко схватила ключи и быстро вставила ключ в дверь и сделала первый оборот .
— сюда подошла — сказал отец и встал держа ремень в руках.
сделав последний оборот я открыла дверь, оставила ключи в двери и выбежала со словами
— пошёл нахуй, жри говно
старый — кричала я улыбаясь и бежала по лестнице, пока тот просто вышел на лестничную площадку.
— я тебя из под земли достану дрянь. — крикнул мне папа, но мне хотелось уже плевать в его сторону.
19:12
купив билет, я посмотрела на него, мой автобус должен был приехать в 20:15, последний автобус на сегодняшний день. сев на пластиковое сидение я откинулась на спинку неудобного кресла и впервые за вечер глубоко вздохнула — воздух здесь был пропитан запахом бензина и дешевого табака, но для меня это был запах абсолютной свободы. на улице стояла густая декабрьская темень 2022 года, и отражение в окне автовокзала мне наконец-то понравилось. в глазах больше не было того затравленного блеска, который появлялся каждый раз под тяжелым взглядом отца.
эта ссора стала не катастрофой, а моим великим освобождением. глядя на свои руки, я заметила, что они больше не дрожат. пускай за стеклом - глухая ночь и неизвестность, пускай этот вокзал промерз насквозь, но это было в сотни раз лучше того "уютного" ада, который он называл домом. Я смотрела на пустые перроны с каким-то мстительным удовольствием, представляя, как он сейчас ходит по пустой квартире, осознавая, что его власть закончилась вместе с грохотом входной двери.
20:14
— девушка ,ваш автобус подъехал. - подталкивая меня разбудила кассирша, что продавала мне билет.
— спасибо большое — слегка улыбнувшись я встала и посмотрела на огни моего автобуса, я невольно улыбнулась и пошла. из за большого потока мыслей я уснула, чуть не оставшись в этом проклятом городке с этим проклятым отцом.
сев в автобус я нашла свое место, и села у окна. не кто рядом не сидел, и это было очень хорошо. положив сумку на пустующие место рядом я прислонилась лбом к прохладному стеклу, и тьма за окном больше не казалась мне пустой. в ней, как в кино, проступали кадры моей новой жизни. я представляла, как завтра мы с Борей и Оксаной засядем в их комнате, включим серик на телевизоре, и будем кушать разные вкусняхи запивая газировкой. я уже видела, как мы с оксаной до полуночи шепчемся о наболевшем, смеемся над какими-то глупостями и строим планы, в которых нет места страху.
В их доме всё было иначе. тетя Марина не станет поджимать губы при виде моих спортивок, а просто поставит на стол лишнюю тарелку, будто я всегда была частью их семьи. дядя Костя придет с работы, пошутит над нашим «подростковым штабом» и не станет превращать ужин в допрос с пристрастием.
впервые за долгое время я чувствовала, что еду не «куда-то», а к своим. я представляю, где - я, Боря, Оксана, ваня, гена, егор, анжела, рита. станем одной компанией одной командой, где никто не выше другого. На этой ночной автостанции, посреди темноты и холода , я впервые почувствовала себя не изгнанницей, а человеком, который наконец-то возвращается домой.
20:57
шипение пневматических дверей автобуса прозвучало как финальный аккорд моей прошлой жизни. я сделала шаг наружу и мгновенно удивилась - на Коктебель обрушился настоящий ливень. это был не просто дождь, а сплошная стена ледяной воды, которая в одно мгновение превратила ветровку в тяжелый панцирь, меня очень удивило что между феодосией и коктебелем 19 километров, но погода разная. в феодосии настоящий мороз и лежит снег, а в коктебеле ливень и погода словно начало осени. автостанция выглядела зловеще. пара тусклых фонарей едва пробивали пелену ливня, отбрасывая на залитый водой асфальт длинные, ломаные тени. я поправила лямку промокшей сумки и двинулась вглубь посёлка городского типа.
темнота стояла такая густая, что казалось, её можно трогать руками. я шла почти на ощупь, ориентируясь по знакомым очертаниям гор, которые черными великанами застыли на фоне еще более черного неба. резкий, пронизывающий ветер с залива швырял пригоршни воды прямо в лицо, мешая дышать, но я только упрямо наклоняла голову вперед.
каждый шаг давался с трудом - кроссовки хлюпали, а холод пробирался под одежду, заставляя зубы выбивать дробь. но странное дело: мне не было страшно. этот ливень не читал нотаций, он просто был, как и я. тьма вокруг не прятала за углом угрозу - она прятала меня саму от всего мира, отцовского гнева и бесконечного чувства вины.
я сворачивала в узкие переулки, где вода бежала бурными потоками прямо под ногами, и чувствовала себя по-настоящему свободной. пусть промокшая до нитки, пусть замерзшая, но я шла своим путем через эту ночь, зная, что впереди, за пеленой этого безумного дождя, меня наконец-то ждет место, где я смогу просто быть собой.
я остановилась под козырьком какого-то закрытого чебуречного ларька, чтобы хоть на минуту укрыться от плотной стены ливня. пальцы, окоченевшие от сырого коктебельского ветра, слушались плохо. я залезла в глубокий карман куртки и нащупала помятую пачку. достала одну сигарету. она чуть отсырела, но была целой. вспышка дешевой зажигалки на мгновение выхватила из темноты мои дрожащие руки и капли воды, стекающие с кончиков волос. огонек нехотя вгрызся в табак.
я сделала первую, глубокую затяжку, и горький дым привычно обжег легкие. это было почти физическое наслаждение - чувствовать, как по телу разливается обманчивое тепло.
выпустив струю дыма в холодный, пропитанный солью воздух, я прислонилась спиной к влажной стене. дождь с грохотом барабанил по железной крыше над головой, а я просто стояла и курила, глядя на тонущие в потоках воды пустые улицы. сейчас, в эту самую минуту, мне было абсолютно плевать, что будет завтра. был только этот дым, этот ливень и ощущение, что я наконец-то принадлежу самой себе. окурок полетел прямо в мутный поток, бегущий вдоль бордюра, и я снова шагнула в темноту.
я почти бежала, насквозь промокшая и продрогшая. кроссовки противно чавкали в каждой луже, а холодные капли затекали за шиворот, несмотря на натянутый капюшон. перед глазами всё плыло от стены дождя, но вдалеке уже маячил заброшенный самолёт, заброшенный парк. впереди, в серой мгле, полоской света из щели ворот подмигнул «наш» гараж. спотыкаясь о невидимые в воде рытвины, рванула к нужному гаражу.
дверь захлопнулась, отрезав рев дождя. в гараже пахло бензином и покоем. гена обнаружился на диване - он сидел вполоборота ко входу, задумчиво разглядывая что-то на дне стеклянной бутылки. услышав мои шаги, он поднял голову, и по его лицу скользнула ленивая усмешка.
— ну и вид у тебя — хмыкнул он, сделав глоток пива.
— а че ты гендосина один, где киса, мел, хенк? — спросила я.
— если бы я знал, где эти придурки, я бы уже не один сидел, — гена со звоном поставил бутылку на стол — свалили полчаса назад, мел орал, что ему к анжелке надо, а киса с хенком погнали за добавкой наверное, я последний пивас выпил, ну ты проходи, не стой на сквозняке, а то еще лечить тебя потом всем поселком.
21:59
тишина гаража взорвалась звуками. скрип петель, топот мокрой обуви и отборные ругательства кисы.
— всё, я пас, больше никуда не поеду, — бурчал киса, выставляя бутылки в ряд, словно солдатиков. металлическая крышка одной из них зацепилась за пакет, и он раздраженно дернул его, едва не свалив всё на пол
— ты хули тут забыла? —уставившись на меня спросил киса, а я пожала плечами.
хенк зашёл не проронив ни слова, прошел к столу и с глухим стуком выгрузил гору пачек с едой. Его брови сошлись на переносице.
мел, зашедший последним, выглядел так, будто просто прогулялся при лунном свете.
— чего вы такие кислые? — бодро спросил он, хлопая Хенка по плечу, вот даже слава приехала.
хенк, всё ещё не отошедший от прогулки под ливнем, медленно поднял свои густые, сросшиеся на переносице брови, собираясь привычно буркнуть что-то недовольное. он обвёл гараж тяжёлым взглядом, но когда его глаза сфокусировались на мне, вся его напускная мрачность вдруг дала трещину. лоб разгладился, глаза округлились от искреннего удивления.
— слава? ты как тут оказалась в такой потоп? — выдохнул он, и его лицо озарила та самая редкая, широкая улыбка, которая превращала его из громилы в добродушного старшего брата.
распахнув руки он подошёл ко мне, я встала с дивана и обняла брата.
— фу, снова эти сюсю мюсю, заебали — фыркнул ваня проходя мимо нас.