Комплексы

«Я… вам верю»

Микаса без лишних разговоров, абсолютно молча и с привычным непроницаемым лицом, какое обычно бывает и у самого Леви, отдаёт свой зонт ему в руки и отходит поближе к своему Йегеру, явно намекая, что пойдёт с ним.

Армин косо посматривая на них, как на предателей, заметно хмурится и сам подходит ближе к раскрывающему зонт Леви.

— Я не кусаюсь, Армин.

И даже уточнять ничего не надо, младший сам придвигается плотнее.

Микаса и Эрен идут первыми, ведут к ближайшей станции метро, пока ветер норовит сломать спицы и сорвать капюшон на голове Армина. Дождь хлещет по выложенным плиткой тротуарам, разгоняет людей на улицах, заставляет суетливо бегать в поисках укрытия и прятаться под навесами перед магазинами.

Пока добирается до станции, все успевают слегка продрогнуть, а у Армина, наверняка, ноги промокли насквозь в этих поношенных кроссовках. О чём Леви соответственно и спрашивает, а в ответ получает лживое «совсем нет». Арлерт предпочитает сделать вид, что не видит нахмурившегося лица старшего, присаживающегося рядом на полужёсткое сидение поезда.

Акцентировать на этом внимание нет смысла, поэтому Леви думает о том, что можно приготовить ужин из того, что есть в квартире. Что-нибудь с макаронами? Микаса их очень любит. Раньше он частенько готовил их, когда приходил со школы. Как сейчас помнит её горящие безмолвным восторгом глаза, когда она, сменив школьную форму на домашнюю одежду, мыла руки полностью их вытягивая, чтобы достать до рычага сместителя и садилась за стол, перед тарелкой.

— Приготовишь макароны с сыром и овощами? — спрашивает младшая, будто прочитав его мысли. — Мы с Эреном сходим за нужными продуктами.

— Давай я схожу, — тут же предлагает Леви.

— Нет, мы сами. А ты отведи Армина домой.

Спорить не было смысла.

После метро вчетвером доехали на электричке до ближайшей остановки и там разминулись: молчаливая Микаса вместе с каким-то чудом притихшим Йегером скрылись под завесой дождя уже через дорогу, а Аккерман с трясущимся от холода Армином поспешили к нужному дому.

***

Леви щёлкает выключателем, позволяя единственной лампочке с неярким освещением рассеять темноту. Армин с любопытством водит глазами, будто впервые оказался здесь. Всего лишь попытка скрыть, что продрог до костей.

— Снимай обувь живее, — требует Аккерман, не скрывая недовольства. — Кто в здравом уме станет носить кроссовки в декабре.

— Тепло же было, — тихо оправдывается Армин, присаживаясь, чтобы расшнуровать кроссовки.

Леви тоже разувается и ставит свои ботинки на банкетку, а обувь младшего подвигает поближе к батарее. А затем хватает Армина за твёрдую икру и задирает вверх. Арлерт теряя равновесие, хватается за стены и охает, вскидывая на старшего изумлённый взгляд.

Леви невозмутимо сжимает поднятую чужую ступню — промокло всё, хоть выжимай. От подзатыльника Армина спасает лишь расстояние.

— Так и знал, что врёшь. Сейчас принесу сменную одежду, полотенце и ты без разговоров валишь в душ.

Он отпускает ногу и Армин тут же пристыжено опускает голову.

— Пластика у тебя отвратительная, — добавляет старший как бы невзначай, вешая пальто, потом раскрывает зонт и ставит на пол обтекать. Достаёт из кармана телефон и на ходу набирает сообщение Микасе, заворачивая в комнату в которой обитает.

17:48
Купи зубную щётку ещё

Новообретённый дельфин отправляется на кровать, а потом Леви вытаскивает одежду потеплее и ищет штаны на резинке, чтобы младшему было удобнее. Армин так и остаётся дожидаться его в прихожей и Аккерман возвращается к нему всё таким же недовольным и вручает вещи.

— Идти куда, думаю, знаешь.

Арлерт слабо кивает, не смотря на него, и плетётся в сторону ванной.

— Фен в верхнем ящике справа, — добавляет Леви.

Дверь до конца не закрывается и младший, привалившись к дверной коробке, к нему лицом, тихо спрашивает, не поднимая головы:

— А я вам правда нравлюсь?

Аккерману сначала даже показалось, что ему послышалось.

— Что за вопрос?

— Вы постоянно ворчите, что я плоский, теперь ещё и гибкость у меня плохая.

Задавать такие вопросы в восемнадцатилетнем возрасте вполне нормально — неокрепший ум, неуверенность в себе и тому подобное, но до Леви только сейчас дошло, что все неосторожные и характерные для него слова однозначно давят на Армина. На Армина, который комплексует из-за своей внешности, который с ненавистью смотрит на собственное отражение в зеркале.

Старший подходит ближе, опирается о стенку плечом.

— Если я называю твой зад тощим — это не значит, что он мне не нравится. Но это также не означает, что мне нравятся тощие зады других. И если бы у тебя он был больше, то нравился ровно также, потому что твой. Доступно?

Армин хмурит брови в задумчивости, а потом медленно кивает, проанализировав услышанное.

— Доступно.

— Я поставлю чайник, — Аккерман отлипает от стенки и сам закрывает дверь в ванную. На кухню идёт не сразу, прислушивается, выжидая, когда же щёлкнет замок. Но спустя две минуты вместо этого он слышит только шум воды.

Леви цокает. Что это за тест на доверие? Проверять закрыто или нет, он, конечно же, не будет.

Армин приходит на кухню в его чёрном свитере, лёгких штанах, носках и с зачёсанными за уши чуть влажными волосами.

Леви окидывает его взглядом и отмечает, что чёрный ему явно не к лицу, ну или просто непривычно для глаза.

— Будешь кофе?

Арлерт кивает смущённо.

— Ты пьёшь растворимый? — Леви оставляет свой чай, вставая из-за стола, и достаёт чашку.

— Пью, — тихо отвечает Армин и подходит ближе к столу. Сесть почему-то не решается.

Леви откручивает крышку стеклянной банки, зачёрпывает ложкой и застывает.

— Я не знаю твоих пропорций.

Армин подходит к нему совсем близко и забирает банку вместе с чайной ложкой. Запах от младшего совсем непривычный — хвойный. Его запах. Но вот понять нравится это Аккерману или нет, до конца не удаётся.

— Я сам.

Леви не возражает и придвигает сахарницу. Следит внимательно за бледными пальцами и откладывает в голове — на маленькую чашку полтора ложки кофе и три сахара.

— Пожалуйста, не надо про слипнется.

— И не думал, — хмыкает Леви, заливая кипяток.

Они оба садятся за стол напротив друг друга. Армин прячет зевок в ладони — тёплый душ его разморил, но младший старательно подавляет расслабленность: держит спину прямо и сосредоточенно осматривает поверхность стола.

За окном темнеет, воет ветер, и капли дождя бьют по стеклу. Арлерт еле слышно выдыхает.

Логично, что он нервничает. Вдали от дома, на чужой территории, ещё и один на один в пустой квартире.

Леви опускает глаза к полупрозрачному пару, исходящего от тёмной жидкости, аромат которой никак ни вязался с Армином, скорее с Кенни. И это объяснимо, ведь он его и пьёт. Аккерман выжидает, пока Армин обхватит чашку ладонями и сделает маленький глоток.

— Вкус хотя бы приблизительный?

— Дедушка всегда пьёт растворимый. Я больше молотый люблю, но и этот тоже ничего, — младший пожимает плечами.

Леви ещё пару секунд раздумывает и тянется через стол, обхватывает ободок чашки кончиками пальцев, делает глоток.

Сладость просто ядерная, а вкупе с горечью вообще невыносимо. Но чтобы знать наверняка он делает ещё одну попытку. Зря — кофе всё такой же приторно-сладкий. Чашка возвращается на место, скользя по поверхности стола. Армин не выглядит удивлённым, скорее несколько растерянным. Непонятный для себя действие никак не комментирует, а просто тянется к его чашке и повторяет за ним. Только вот едва глотнув, сразу же отстраняется, скривив лицо и высунув язык. Возвращает, не медля чужое, и тут же запивает своим отвратительным кофе.

— Как вы это пьёте?

На вопросе Леви внимание не заостряет. Во-первых, потому что он глупый, во-вторых, потому что мысль перескочила и до него только сейчас дошла вся абсурдность арминого обращения.

— Ты не думаешь, что пора бы уже перейти на «ты»?

Армин удивлён. Не столько вопросом, сколько самому факту, что может быть иначе.

— Семь лет не такая большая уж и разница, да и не в тех мы уже отношениях, чтобы ты мне выкал.

— Я ещё не дал вам положительного ответа, — гундосит под нос младший, потирая пальцем тонкую ручку чашки.

Леви удерживается от озвучивания вопроса, и непрерывно следит за Арлертом внимательно.

Армин чувствует это. Несомненно. Ёрзает на месте. А потом поднимает взгляд и сразу становится таким серьёзным и взрослым, вмиг теряя свой привычный наивный вид.

— Сначала я хочу поговорить.

Леви скрещивает ноги под столом.

— Давай поговорим.

И буквально через секунду скрипит входная дверь. Шуршание полиэтиленовых пакетов, заглушает тихие голоса Микасы и Эрена.

Теперь понятно чего ждал Армин. Он взял в расчёт их приход. Не хотел, чтобы им мешали. Оказывается, серьёзность была не напускной.

Сопляк Йегер входит первым с пакетом в руках и по молчаливому указанию младшей Аккерман, ставит его на стол и они вместе начинают выуживать продукты и почему-то две зубные щётки.

Леви встаёт, ставит кастрюлю с подсоленной водой на огонь и просит растерявшегося Армина подать макароны и позвать, когда закипит. Юноша кивает и всем своим сосредоточенным видом показывает, что к поставленной задаче относится со всей серьёзностью.

Микаса со своим дружком уходят из кухни. Первая переодеться, а второй… хрен его знает, куда он пошёл. Леви лишь провожает его мрачным взглядом и моет помидоры. Вернулись эти двое, когда он обжаривал в тишине чеснок и лук. Армин выключает по его знаку готовые макароны и идёт помогать Эрену измельчить помидор в блендере, а Микаса доводит макароны до полной готовности и раскладывает белоснежные тарелки на прямоугольном столе.

Атмосфера в кухне меняется до неузнаваемости. Воздух полностью пропитывается, запахом еды, не на скорую руку, как обычно, а вполне себе съестным ароматом, заставляющим желудок неприятно скрутиться. Звон посуды, шум воды, неумолкающие голоса, мелькающие туда-сюда фигуры, заставляют комнату ожить.

Даже холодное ослепительно-белое освещение, которое всегда дополняло холостятскую квартиру, сейчас подчёркивает контрастом улыбки, хмыканья и испуганные искажения губ, когда рукожопые Эрен и Армин едва не ломают блендер.

Что-то подобное он чувствует в окружении своих одногруппников, которых может смело назвать друзьями. Наверное, что-то похожее люди чувствуют в окружении… семьи. Даже длинноногий Йегер сейчас не так сильно раздражает.

Абсурд. Какой же это абсурд. Но, если уж быть честным с самим собой, Леви совсем не против такой абсурдности.

Ему нравится, как увлечённая Микаса, бросает на Эрена робкие смущённые взгляды и как улыбается искренно ему самому, смотря прямо в глаза. Ему нравится видеть её такой открытой и счастливой.

Не менее приятно видеть стоящего рядом Армина с миской соуса в руках, который он попытался сделать вместе с Эреном и чувствовать его взгляд возбуждено блестящих глаз.

— Мне нравится видеть вас у плиты, — говорит он тихо. — Выглядите очень домашним.

Ответ приходит в голову Леви не сразу. Даже с реакцией он тормозит.

— Стоит ли мне ожидать, что в ближайшем будущем, ты захочешь надеть на меня сначала фартук, а потом и костюм горничной?

Армин мрачнеет, но покрасневший нос выдаёт его смущение.

— Вообще-то это был комплимент. Зачем переводить его в такую шутку?

Леви считает, что благоразумнее будет промолчать и выключает газ. Шипение в сковороде затихает и он мешает поджарку с главным продуктом сегодняшнего ужина, а потом добавляет и соус.

— А если я попрошу, вы наденете фартук? — неуверенным шёпотом задаёт вопрос Армин, упрямо не поднимая взгляда с его рук, перемешивающих почти готовый ужин.

И Леви снова кажется, будто его проверяют.

— Только если ты очень хорошо попросишь, — невозмутимо отвечает он.

Младший ещё несколько секунд стоит рядом, а потом уходит к своим дружкам, присоединяясь к разговору.

Микаса берёт на себя обязанность подачи блюда, а Леви завершает всё, натирая сыр сверху.

Армин уже сидел на своём месте, смотря на падающие жёлтые кусочки своими невозможно голубыми глазами.

— Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, — цитирует Леви, опускаясь рядом на стул.

Армин задумчиво прослеживает его движение взглядом и, поняв, что сказанное адресовано ему, заканчивает фразу:

— Но есть женщины, которые знают более короткий путь.

— Но я же не женщина.

— Да. И вы не ищете лёгких путей.

— С тобой по-другому и не прокатит.

Армин улыбается скромно и, окинув взглядом Микасу и Эрена, вспоминает про их присутствие, и первым приступает к еде.

Леви не сводит с него глаз, наблюдает за активно ходящими желваками под кожей и ловит себя на мысли, что ему определённо нравится видеть, как Армин ест. И он так же думает, что неплохо было бы поспособствовать ему в наборе веса.

— Вкусно, — натянуто говорит Армин, чувствуя на себе пристальный взгляд.

— Отлично, как и тогда, — подмечает Микаса и в её привычно ровном голосе чувствуется искренность, которую она подкрепляет не менее искренной, но короткой улыбкой.

Эрен воздерживается от словесной похвалы, только кивает, подтверждая всеобщее одобрение.

Леви решает взять на себя обязанность инициатора разговора, спрашивает первокурсников о делах в университете. Микаса отвечает за всех скомкано и сжато. Немного об успехах, немного о приближающейся сессии, которая всех всегда тревожит.

Маленькая стрелка указывает на римскую цифру семь, когда Леви заканчивает с мытьём посуды. Вытирающая чашку Микаса, тоже мечет взглядом на его наручные часы на левом запястье и переводит в темноту окна, по стеклу которого не прекращает барабанить дождь, а потом она смотрит ему в глаза чуть дольше обычного. И это заставляет старшего понять, что вторая зубная щётка была куплена вовсе не для неё, а его незамысловатый план был разгадан.

Армин вместе с Эреном сидят за столом, обсуждают что-то — Аккерман не вникает в суть. Он вытирает руки, опирается поясницей о кухонную тумбу и складывает руки на груди.

Арлерт замолкает, почувствовав на себе чужой взгляд, и поворачивает голову. Йегер повторяет за ним с опозданием на две секунды.

— Можете остаться на ночь, — наконец говорит Аккерман. — Оба.

— Я не могу, у нас завтра три зачёта, а я не до конца подготовился, — сообщает Армин, вмиг занервничав.

— У меня есть конспекты. Можем вместе повторить темы.

Слова Микасы развеивают последние сомнения. Она желает удержать своего дружка не меньше, чем Леви Армина.

Йегер растерян — сидит с приоткрытым ртом и хлопает глазами. А вот Армин, кажется, уловку просчитал. Поджал губы и нахмурил густые брови.

— Возражения не принимаются. Обувь мокрая у обоих, — отрезает Аккерман-младшая, сверля обоих пугающе-спокойным взглядом. Протестовать ей не смеют и она, молча, уходит в свою комнату.

За конспектами, наверное, думается Аккерману.

Он так же думает, что узнал о Микасе за эти пару месяцев больше, чем за всё время проживания вместе бок о бок. И замечает теперь сходство с ней не только внешнее.

Пока первокурсники зубрят материал на кухне, Леви меняет у себя постельное бельё и прикидывает место, куда можно было бы расположить Йегера. Периметр комнаты и без того мал, а если ещё и Армин заупрямится и не захочет спать на кровати, то и ступить будет некуда. А ведь заупрямится, не стоит и сомневаться. Не даст же лучшему другу одному спать на полу. Идиотский Йегер. В коридор его хоть отправляй.

Но, несмотря на негодование, Леви всё же подбирает для него одежду для сна и заранее находит чёрную безрукавку для Армина. А потом с двумя тетрадями и ноутбуком, отправляется готовиться к своим зачётам на кухню, чтобы мелкие не расслаблялись без него.

Встречают его безмолвно, но без укора в глазах, хотя он и нарушил их дружеское уединение. Старательно делают вид, что заняты чтением, пока скрипит стул и шуршат страницы в светло-голубую клетку. Арлерт пару раз заинтересовано поглядывает в его сторону, а потом внаглую суёт нос в его записи. Щурится, пытаясь разобраться в его обрывистом тексте, написанным мелким подчерком.

— К себе смотри.

Армин отодвигается, но пытаясь, ухватится за смысл расшифрованного, спрашивает заторможенно.

— Это о реставрации архитектурных сооружений?

Леви тянет руку и сам отворачивает светловолосую голову, настойчиво давя на висок двумя пальцами.

— Сосредоточься на своём. Потом расскажу.

На периферии зрения он замечает, как мальчишка Йегер внимательно следит за его действием, и перехватывает этот горящий недоверчивостью взгляд. Они сверлят друг друга почти с минуту, и Леви подавляет в себе желание сказать, что замечание сосредоточиться на материале его тоже касается. Но он как старший должен понимать, что ни к чему хорошему его провокация не приведёт.

— У меня нет второй лишней подушки, — Микаса уже железно вцепилась в роль того, кто использует отвлекающий маневр во избежание конфликта. — Не уверенна, что стащить её у Кенни будет хорошей идеей. Но и выбора у нас нет.

— Почему же? Мы с Армином и на одной поместимся, — отвечает Аккерман-старший и возвращает внимание к своим записям.

— А мнение самого Армина вас не интересует? — чуть ли не рычит Эрен.

Леви бесшумно втягивает побольше воздуха, так же незаметно выпускает застоявшийся и подняв голову, медленно проговаривает:

— Если он захочет, то обязательно мне возразит.

— А если он захочет, но не сможет?

— Что значит, не сможет? — в ответ рычит Леви.

— А то и значит. Из-за вашего давления…

Хлопок из-за столкновения одной стороны книги с другой, прерывает Эрена и привлекает внимание обоих Аккерманов.

— Эрен, на пару слов, — Армин говорит твёрдо, мажет по другу недовольным взглядом и переглядывается с Микасой.

Та лишь поджимает губы, и Арлерт встаёт. Сам же Эрен явно сдерживается, чтобы на эмоциях не швырнуть тетрадь на стол, но всё же поднимается и послушно следует за Армином, не забывая одарить Леви своим звериным взглядом диких зелёных глаз.

— Только в подъезд не выходите. Можно в ванную, — вслед прикрикивает младшая и прячет своё внимание в учебниках и тетрадях.

Сидят в тишине недолго, и Аккерман-старший раздумывает над тем, чтобы свалить. Он складывает тетради на крышку ноутбука, что не остаётся незамеченным, но уходить не спешит, чувствуя, что Микасе есть что сказать. Она тем временем вертит в пальцах текстовыделитель и решается говорить тихим неуверенным голосом:

— Насчет спального места для Эрена… Насколько я понимаю, ты хочешь оставить его в своей комнате. Но ведь не лучше ли будет ограничить ваш контакт на сегодня.

Леви откидывается на спинку стула, сжимает губы в тонкую линию. Догадаться к чему клонит Микаса, труда не составляет. Её предложение, конечно же, имеет свои плюсы: Йегер не мозолит глаза ему, он и Армин остаются один на один в комнате на всю ночь. Минусы тоже имеются — Армин едва ли сильно этому обрадуется, да и Йегер взбесится, наверняка, и не захочет оставлять мелкого с ним. Леви в свою очередь так же не хочет, чтобы Микаса спала в одной комнате с длинноногим сопляком, но сестра, видимо, этого и ждёт.

— Решать за мальчиков я не могу, разумеется, — продолжает Аккерман-младшая.

— Я против, — отрезает Леви. — Но я так же не имею право тебе запрещать что-либо, — добавляет он, не меняясь в лице и делая тон чуть менее холодным. — И я надеюсь на твоё благоразумие. Хотя вместе с этим понимаю, что ты уже достаточно зрелая.

Покрасневшие щеки Микасы, свидетельствуют, что смысл сказанного до неё дошёл. Это хорошо, значит, можно уходить.

Голоса из ванной приглушенные и едва разборчивые. Если подойти к двери вплотную, то с лёгкостью всё можно разобрать. И этим Леви уж очень хочется воспользоваться, но он проходит мимо и устраивается у себя за столом. Подслушивать разговоры было бы совсем по-детски, да и по отношению к Армину не совсем честно.

Аккерман пролистывает пару тем в конспектах и вспоминает, что что-то должен был сделать до понедельника. Он точно помнит, как утром отложил это до вечера. Ищет подсказки в ноутбуке, но тщетно. В заметках телефона тоже ничего, как и на полях тетрадей.

А потом он думает, что ему это кажется от недосыпа и возвращается к конспектам.

В коридоре слышны звуки открывающейся двери и удаляющихся шагов. Выходить за ними Леви не будет. Но чтобы узнать итог разговора этого и не нужно, потому что через некоторое время звуки шагов возвращаются, становятся громче и затихают перед дверью. Аккерман выжидает недолго, а потом осторожно подкрадывается с другой стороны, прислушиваться и открывает. Свет от настольной лампы выхватывает растерянное лицо Армина из темноты и тот выглядит как будто и не ожидал, что его заметят. Потирает неловко шею в ожидании действий со стороны старшего. И Леви отходит в сторону, освобождая проход, заставив младшего занервничать ещё больше. Подгонять его не приходится — входит сам, опустив глазки. Аккерман закатывает плотно дверь, оглядывает тёмный, застывший против света силуэт.

— Не стой. Садись на кровать.

Армин мешкает и мучительно медленно опускается на предложенное место, осматривает грустным взглядом пустые стены, ничем не захламлённые поверхности стола и прикроватной тумбы, наглухо закрытый шкаф, пол без ковра, идеально застеленную кровать под собой, стопку вещей на ней же и лежащего дельфина в углу.

— Будто здесь никто и не живёт, — тихо делится впечатлениями Арлерт и переводит на него свой тусклый взгляд. — Очень похоже на вас — кажется одно, а на деле другое.

Леви склоняет голову на бок. Даже не пытается найти ответ на этот сомнительный комплимент. И таковым он кажется, лишь потому, что от младшего ранее такого слышать не приходилось.

Армин, видимо, и сам от себя такого не ожидал и, опустив глаза, прочистил горло.

— В общем, я поговорил с Эреном и мы сошлись на том, что он был неправ. С вами я тоже хочу поговорить об этом, — выдавил из себя младший и замолчал в ожидании согласия.

Аккерман подходит к столу и поворачивает стул аккуратным движением напротив кровати, не желая противным скрипом портить чуть ли не интимную атмосферу. Садится так, чтобы расстояние между его разведёнными в сторону коленями и наоборот едва ли не вплотную сомкнутыми ногами Армина было достаточным, чтобы случайно не соприкоснуться и не перепугать и без того нервничающего мальчишку. Армин сжимает несильно край кровати пальцами, ощущая рядом мужчину, давящего своим самообладанием.

— Я тебя внимательно слушаю, — поторапливает мягко Аккерман.

Младший приподнимает глаза на него и сразу же опускает их обратно на колени.

— Эрен иногда очень раздражает. Он вспыльчивый и сначала говорит, а потом думает. Я знаю, что, несмотря на мою просьбу, он будет и дальше к вам цепляться, поэтому хочу попросить вас обращать на него меньше внимания.

— Дело не в его вспыльчивости, а в том, что он суёт свой нос в чужие дела, — спокойно объясняет Леви. — В наши отношения.

— Это нормально. Эрен беспокоится, — Теперь Армин вскидывает голову, смотрит прямо в глаза. — Мы же с ним, как братья. Он для меня многое значит, как и я для него. Он первый друг, первый, кто защитил и понял. Мы вместе мечтали, вместе решили отправиться на море. Он и дедушка — всё, что у меня есть…

Леви отворачивается, давая понять, что оды признания привязанности к Эрену, ему слушать не хочется.

Виснет тяжёлая тишина.

Арлерт украдкой поглядывает на его профиль: Аккерман раздражён. Поглащён нарастающим бешенством из-за простой зависти к длинноногому Йегеру, который в отличие от него самого имеет внимание и любовь Микасы, и щенячью преданность и доверие Армина.

Младший ёрзает на месте, сгорбившись, и складывает руки на коленях, потирая пальцы о мягкую ткань штанов.

— Так же я хотел поговорить и о… дальнейшем развитии моих отношений с вами, — под нос тихонько проговаривает он.

Леви заинтересовано разворачивается обратно, садится поудобнее. Армин снова ёрзает, образуя под собой складки на покрывале, выпрямляется и вскидывает вверх подбородок, втягивая воздух, через приоткрытый рот.

— Насколько серьёзно ваше предложение? — на одном выдохе спрашивает он.

Аккерман снова склоняет голову.

— Что ты имеешь в виду под серьёзностью?

— Я хочу быть уверен, что спустя месяц, год, два, вы не потеряете ко мне интерес и не бросите, как неугодного вам щенка, — тон разительно отличается от предыдущего, Арлерт говорит спокойно и уверенно, смотря прямо в глаза.

— Я не вижу будущего, Армин. Но в моих планах на ближайшие парочку лет я был бы не против твоей компании. Мне уже не двадцать, чтобы менять партнёров, как перчатки. Но задавая мне подобный вопрос, ты сам ответил на него? Потому что как раз ты ещё можешь не обременять себя одним человеком.

— Я не из тех, кто будет изменять, — выпаливает сразу же младший.

— Дело не в измене, а в том, что в твои восемнадцать у тебя вообще не было никого и это я должен сомневается, что через год-другой, ты меня бросишь, как неугодного старого пса.

— Вы хотите, чтобы я вам пообещал, что такого не произойдёт?

— Нет. — Леви наклоняется вперед, кладёт ладонь на чужую острую коленку, игнорируя испуг в голубых глазах, и чётко проговаривает. — Я хочу, чтобы ты знал, что если такое произойдёт, я тебя не отпущу. Запру, привяжу, но не дам уйти.

Армин отстраняется, наклоняясь в противоположную сторону, но зрительного контакта не разрывает.

— Звучит совсем не заманчиво.

— Я сказал правду и поставил тебя перед фактом.

— Варианта с отказом у меня нет, я полагаю?

— Я не хочу заставлять тебя и брать всю ответственность на себя. Если согласишься, это будет и твоим решением тоже.

— Ваши желания эгоистичны. Я человек, а не вещь и имею право на свободу выбора. Меня нельзя запереть или привязать. У вас с головой проблема. — С каждым сказанным словом в тишине голос младшего становился глуше и терял интонации. — Но у меня, наверное, тоже, потому что я хочу согласиться. Вы стали частью моей жизни, я не могу ответить отказом — слишком сильно привязался. Не знаю, хочу ли я пойти дальше. Мне страшно. Но мы уже слишком далеко зашли, чтобы без последствий забыть всё что было. — Армин наклоняется вперед, выравнивая спину, говорит шёпотом. — Вы не сделаете плохо и не обманете. Я… вам верю.

Леви подаётся вперёд, останавливается близко-близко к лицу напротив, опирается рукой о матрас возле чужого бедра, а вторую так и оставляет на теплом колене.

— Мне всё равно, какие вы мечты создали с Йегером. Всё равно, что значите друг для друга, но я хочу, чтобы наши отношения значили для тебя не меньше, — шипящим шёпотом, граничившим с требованием, говорит Леви и обхватывает младшего за шею, притягивая ещё ближе.

Армин выдыхает ему в лицо от неожиданности или от переполненных эмоций, приоткрывает рот и смотрит затуманенными глазами с яркими бликами от настольной лампы.

— Назад дороги не будет, — напоминает Леви едва слышно.

Боясь потерять всю свою решимость, Арлерт сам притягивает его за ворот футболки, упирается горячими губами в его.

Леви думает, что сейчас ему можно всё и целует так глубоко, что младший от неожиданности издаёт какой-то непонятный звук, протестуя. Но старший не поддаётся и тогда Армин, наконец, пробует ответить, только вся его спесь заканчивается, стоит им неловко столкнуться зубами. Аккерман даёт ему ещё один шанс, ослабевает свой напор и Арлерт выпускает ткань футболки, скользит вверх по шее прохладными пальцами и оставляет их на бритом затылке. Ждать действий с его стороны долго не приходится, стоит ему положить руку на желаемое место он пылко пытается повторить движения старшего.

И Леви кажется, что стоит Арлерта поднатаскать и их ждёт борьба за доминирование. Потому что уверен — младший подобно Петре, не будет трепетать над его инициативой.

Заканчивают они, как только у Армина не остается воздуха в лёгких. Он отворачивает голову в сторону и шумно пополняет запас, убирая руку с затылка. Леви тоже убирает ладони с чужого тела, откидывается на стул позади и смотрит на профиль с покрасневшими щеками напротив, учащенно дыша.

На этот раз вопрос «Понравилось или нет?» отпадает сам собой.

— Отнесёшь вещи Йегеру? Там и для тебя футболка, зубная щётка на кухне.

— Вы планировали с самого начала оставить меня здесь.

Ни в голосе, ни в обращенных к нему глазах, вопроса не было, но Аккерман всё же отвечает:

— Скорее рассчитывал, что так и выйдет. Пойдёшь зубы чистить?

Армин кивает заторможено, говорит, что ещё дедушке пойдёт позвонит.

Выждав его, Леви сам отправляется в душ, а когда возвращается, застаёт Арлерта на том же месте, только уже в футболке и без носков.

— Разделять со мной кровать, полагаю, ты не против?

Армин не считает нужным ответить и Леви с уверенностью закрывает дверь. Складывает домашние вещи в шкаф, пока младший смотрит в зашторенное окно, слушая уличный шум.

— А вы верите в судьбу? Я никогда не задумывался об этом, а вот сейчас поразмышлял и думаю, что всё в жизни происходит не просто так.

Аккерман, не желая спугнуть его мысли, медленно подходит к кровати и так же медленно на неё садится, скользя взглядом по обнажённым острым плечам и тонким рукам со слегка заметными развитыми мышцами. Бледная кожа покрыта мурашками и вздыбленными светлыми волосками то ли от волнения, то ли от холода.

— Если бы ваша мама… не умерла, мы бы встретились, когда были ещё детьми. Может быть, мы были бы друзьями, а может быть, и нет. У вас было бы другое воспитание, вы бы были совсем не таким, возможно. И таких чувств у вас могло бы не возникнуть. — Армин поворачивает голову и теперь сверлит пол своим уставшим взглядом. — А если бы я не перевёлся на год вперёд, то, наверное, не знал ни Микасу ни Эрена и с вами бы тоже никогда не встретился.

— И если бы я не запихнул ботинок в рот тому однокласснику и меня не отчислили, я бы уже выпустился и мы бы не встретились, если бы я вообще поступил в универ без знакомства с Эрвином, — подхватывает Леви мысль, вставляя свои «если бы» и ловит на себе внимание ужаснувшегося Армина.

— Ботинок в рот?..

— Он назвал мою мать шлюхой и случайно не прогадал. Пришлось таким образом заставить его больше так не выражаться и сломать руку, чтобы закрепить «просьбу».

Услышанное Армину совсем не понравилось — он нахмурил брови и поджал губы.

— Давай спать, уже за десять перевалило, а неделя обещает быть нелёгкой.

В ответ он получает кивок и тихую просьбу: «А можно я лягу с краю?». Арлерт выпросил путь к побегу, в случае чего и означало это лишь, что до конца доверия Леви не заслужил.

— Постельное чистое, только перестелил, — сообщает старший, складывая покрывало на стул и кладя сверху дельфина.

Армин в ответ зачем-то пожимает плечами, присаживается с краю, осмотрев быстрым взглядом постель, а Леви тем временем выключает свет и перелезает в темноте к стене, укладываясь на бок, потому что кровать узкая и двоим ещё и на одной подушке будет тесновато. Младший, судя по звукам, юркает под одеяло и замирает. Аккерман подкладывает руку под голову, а телефон под подушку, уже готовый закрыть глаза, но у Армина сегодня явно хорошее настроение.

— Нехорошо так говорить, но я рад, что то, что случилось, всё же случилось и привело нас к этому моменту, — говорит он и тоже поворачивается на бок к старшему лицом и сначала кажется, что совершенно случайно задевает прохладным пальцем его ногу. Второй раз так не кажется. Армин следом же аккуратно проводит им от ногтевой пластины большого пальца до щиколотки.

Леви приподнимает ногу и зажимает переднюю часть ступни между своими.

— Замёрзли ноги?

— Немножко, — шепчет Армин и просовывает рядом вторую ногу с намерением погреть и её. — Спасибо за сегодняшний день. Мне очень понравилось.

Аккерман притягивает его за голову ближе и в темноте слепо тычется губами в лоб. Попадает сначала в бровь, а потом целует теплую кожу поверх чёлки.

— Всё, спи.

И младший послушно натягивает одеяло повыше и придвигается ближе, но так и не соприкасается больше ничем, кроме как ногами.

За стеной у Микасы привычно тихо, как и во всей квартире. Только сегодня кроме этой оглушительной тишины Леви слышит чужое размеренное дыхание рядом.