Hidden [ Russian Translation ]

Мы с Элизабет сидим на ржавой лавочке, которую мы всегда использовали раньше для того, чтобы убить время в Центральном Парке. Светит солнце, на газоне перед нами дети играют в салочки. Мужчина бросает теннисный мячик своей собаке. Несколько девушек просто загорают лежа на пледах. Нью-Йорк в мае всегда был любимым для меня, но не в этом году.

В этом году для меня и вовсе не было легких месяцев.

После той ночи я собрала вещи и улетела в Нью-Йорк. Частично я отдавала дань обещанию, но в большей степени я просто хотела выбраться из этого ада. Я понятия не имею, что случилось с ним после того, как из оружия Алека вылетела пуля. Я также понятия не имею, что случилось с остальной частью альянса. Когда Гарри рухнул на землю и на его одежде проступили алые пятна крови, я потеряла сознание. Очнулась я в своей постели. На мне было то же платье. Я еще никогда в жизни не рыдала так долго и отчаянно. Я просто надеюсь, что мне не придется снова.

Я оборвала все связи с Портлендом. За исключением, разве что, связи с мистером Кристаллом, который любезно позволил мне редактировать рукописи в Нью-Йорке. Он знает, что произошло той ночью, и я думаю, что именно поэтому он сделал поблажку. Я благодарна ему за сочувствие. Я отправляю ему отредактированные рукописи, и он присылает мне новые каждую неделю. Это отличный план для текущего состояния моего рассудка.

Я не знаю, жив ли Гарри или мертв.

Из-за того, что я видела собственными глазами, я предполагаю, что он мертв. И я думаю об этом каждый день.

Начиная с самого декабря, я анализирую тот инцидент, вспоминая каждое слово и каждого человека. Если бы только я могла уйти с Алеком и позволить Гарри бежать. Если бы только я могла получить эту пулю. Я бы с удовольствием сделала это, не отвлекаясь ни на секунду, ни на единое сомнение. Если бы только хватка Зейна была немного слабее. Если бы только я была чуть более убедительной, когда просила Гарри отступить.

Словно моя жизнь была стерта одной пулей. Стоит мне лишь подумать об этом, как мои глаза наполняются слезами. И я чувствую гигантскую трещину в своей груди, она располагается там, где раньше было место для Гарри. Старый товарищ - страх одиночества. Я снова чувствую, как он преследует меня. Но на этот раз он в тысячу раз сильнее.

Иногда передо мной всплывает образ Гарри, лежащего на холодной земле. Он весь в крови. Это заставляет меня буквально скручиваться от жгучей боли в животе. У меня проблемы с ночным сном. Меня мучают кошмары, по сравнению с которыми кошмары, которые снились мне перед вечеринкой, выглядят как безобидная шутка.

Без Гарри я не живу. Я просто существую.

- Прекрасный день.

Я медленно поворачиваю голову, чтобы взглянуть на Элизабет, затем киваю и снова перевожу взгляд на газон.

- Не хочешь сходить в кино чуть позже?

- Какой фильм? - я моргаю.

- Любой, который ты захочешь.

Я пожимаю плечами.

- Хочешь пообедать?

Снова лишь пожимаю плечами.

- Чем ты хочешь позаниматься?

Элизабет пытается, она действительно пытается. Я так люблю ее за это, но я не могу быть заинтересованной и оптимистичной, когда на деле я вся состою из грусти.

Грусть. Одно слово.

- Я просто хочу посидеть здесь, - наконец отвечаю я, и Элизабет быстро кивает, снова переключая внимание на то, что происходит в парке.

Я отлично помню ту ночь, когда я прилетела сюда. Это был утро после вечеринки, и я провела весь полет, убеждая себя, что все это было не наяву. Но, когда я пыталась дозвониться до Гарри и мои попытки не венчались успехом, я понимала, что все это было.

Мама и Элизабет были вне себя от радости, когда увидели меня. Они обнимали меня и изливали все свои чувства, накопившиеся за месяцы разлуки. Я знаю, я выглядела кошмарно, и они сразу же поняли, что что-то случилось. Они всегда понимают.

Я не рассказала все сразу же, я просто упала на кровать. Сон, вот в чем я нуждалась. Просто спать.

Первый кошмар посетил меня в ту ночь. Я проснулась мокрая от пота и слез. Элизабет и мама ворвались в комнату, обеспокоенные случившимся.

Я рассказала им все.

Каждая деталь событий, которые происходили с того самого момента, как я впервые встретила Гарри, сорвалась с моих губ. На некоторых моментах мы смеялись, например, когда я рассказывала им о его юморе в коктейле с сарказмом или о других мелочах, которые он делал для меня: покупка ручек на день рождения или поход в зоопарк. Я рассказала им все, что я знала о Гарри и все, что я любила в нем. Не упуская ни единой детали.

После этого мы втроем заснули в моей комнате. Было три часа утра, и мы были истощены. Я помню, как я лежала, глядя в потолок, и думала о его потрясающей улыбке и ярких зеленых глазах, которые больше никогда не увижу.

- Итак, сегодня вечером будет вечеринка, - начинает Элизабет, и я поворачиваюсь к ней.

- Ладно.

- Я надеюсь, ты пойдешь со мной?

- Нет, спасибо, - я приподнимаю брови.

- Пошли, ты могла бы немного развлечься, Рози.

Я вздрагиваю в ответ на произнесенное ею прозвище, вспоминая, что Гарри называл меня аналогично. Это прозвище больше не напоминает мне о прошлом и Джейсоне. Это напоминание о том, как страстно звучал голос Гарри, когда он дразнил меня им. Я чувствую, как мое сердце прожигает боль в миллионный раз за сегодня.

- Для меня предпочтительнее воздержаться, - наконец отвечаю.

- Мы с мамой беспокоимся за тебя, - произносит Элизабет, - ты такая... унылая сейчас.

- Унылая?

- Ты настолько поникшая и печальная, что это немного беспокоит нас.

- Ну, человек, который заботил меня большую часть времени, был застрелен, так что...

Я уверенно могу сказать, что Элизабет в шоке от моего ответа, но она быстро стряхивает с себя оцепенение.

- Все, что я хочу сказать, Роуз, - я желаю тебе счастья.

- Вечеринка не сделает меня счастливой.

- Ладно.

Молчание.

- Я хочу вернуться домой, - Элизабет кивает в ответ и встает со скамейки.

Мы не разговариваем всю дорогу до выхода из парка, такая же ситуация наблюдается и когда мы едем домой. Я чувствую аромат маминой стряпни, доносящийся из гостиной, когда мы заходим в квартиру и, останавливаясь в прихожей, вешаем сумки на дверь.

- Я иду в свою комнату, - уведомляю Элизабет и, не дожидаясь ответа, нажимаю на ручку двери.

Сажусь на постель, тяжело вздыхая.

Мой мозг - мой злейший враг в последнее время. Все это выглядит так, будто я могу думать только о Гарри и ни о чем больше. Я всегда думаю о том, как он закатывал глаза на мои саркастичные замечания или как нежно он обнимал меня ночью. Как он всегда помнил, что я заказываю в «Панере», и как он всегда настаивал на оплате. Как он клялся, что может жонглировать, и все это заканчивалось тем, что он ронял два яблока и грушу. Или как он целовал меня до тех пор, пока мои губы не становились онемевшими, а моя кожа была покрыта засосами. Его лоб, прислоненный к моему. Как он едва успевал переводить дыхание и снова целовал меня.

Я мечтаю о путешествиях во времени каждый день или хотя бы о способе немного отдохнуть от своих мыслей. Это выглядит так, словно я не делаю ничего, кроме сна, работы, употребления пищи и дум о Гарри. Это порочный бесконечный круг, который я хотела бы разорвать.

Я слышу, как мама зовет меня ужинать, и мне приходится оторвать себя от постели, чтобы переместиться на кухню.

Мой взгляд перемещается на блюдо, приготовленное моей мамой, и я тут же отодвигаю тарелку. Мама и Элизабет замечают это и перестают есть.

- Розали, что не так?

- Я не голодна.

- Ты едва ли съела что-нибудь за этот день. Ты голодна.

- Нет, я не голодна, - ощущаю себя ребенком.

- Но я приготовила спагетти. Твои любимые спагетти.

- Я ненавижу спагетти.

Я вижу вспышку боли в ее глазах, но она подавляет ее и снова утыкается в свою тарелку. Я чувствую себя немного виноватой, но я отгоняю это от себя. Сижу, уставившись в стену, ожидая, пока Элизабет и мама закончат ужин.

- Роуз, будь готова. Ты идешь на вечеринку с Элизабет.

- Что? Нет, - я отвечаю довольно резко.

- Это не обсуждается. Ты идешь.

- Я взрослая и могу делать то, что захочу.

- Я твоя мать и могу заставить тебя пойти.

- А знаешь, что? - моя челюсть сжимается. - Я пойду на эту идиотскую вечеринку. Так или иначе, я смогу напиться.

Я разворачиваюсь на пятках и направляюсь в спальню. Мне приходится порыться в шкафу, чтобы найти достойное платье. Черное, покрытое блестками, с лямкой через одно плечо. Оно подходит. Это просто и не слишком гламурно. Я думаю, что Гарри оценил бы.

В машине Элизабет говорит мне, как она счастлива, что я иду с ней, но я лишь отмахиваюсь от нее. Телефон лежит у меня на коленях. Трещина, оставшаяся с того момента, как он был выбит у меня из рук на вечеринке, по-прежнему красуется на нем. Я провожу пальцем по небольшим пятнышкам. Это еще одна вещь, которая напоминает мне о Гарри.

- Каким он был?

Я отвлекаюсь на сестру, когда она нарушает молчание.

- Он был... грубым, - я не спрашиваю ее, о ком она.

Девушка слегка смеется, и я следую ее примеру. Давно забытые ощущения от искренней улыбки.

- Господи, он был таким грубым, но в то же время он был таким забавным и заботливым. У него была великолепная память, он помнил обо мне чертовски неважные мелочи, которые я сама порой забывала, - я захлебываюсь в своей речи, в то время как огни ночного города мелькают за окном. - Всякий раз, когда он был рядом, я либо кипела, словно чайник, от того, что злилась на него, либо смеялась как сумасшедшая, но это было нормально, потому что я люблю его.

Элизабет не перебивает меня, она просто позволяет мне говорить.

- У нас было так много общего, ты представить себе не можешь. Мы спорили о персонажах из "Офиса", а еще у него дома были фантастические запасы сникерса. Тайник! Ты можешь в это поверить? Там было около трехсот сникерсов.

Она смеется, и я смеюсь вместе с ней, вспоминая его замечания на этот счет.

- Работать с ним было кошмарно. Он кидался в меня бумажками и щелкал ручкой до тех пор, пока у меня не начиналась мигрень. Но я предполагаю, что работать без него было бы еще хуже.

Улыбка постепенно сползает с моего лица, и я перевожу взгляд на окно.

- Роуз, - произносит Элизабет, и я поворачиваюсь к ней, пока она переводит дыхание, - из того, что было сказано тобой... я думаю, что из этого следует... он хотел бы, чтобы ты двигалась дальше.

Я пристально смотрю на нее.

- Может быть, не очень романтично, но вполне ясно. Это, вероятно, ранило бы его - видеть тебя такой мрачной постоянно.

- Ты не знаешь его.

- Действительно ли ты не согласна?

Я хочу, чтобы ты сбежала.

Я хочу, чтобы ты вернулась в Нью-Йорк. Чтобы забыла обо мне.

Обещай мне, что ты будешь скрываться.

Слова Гарри всплывают в моем сознании, и я закусываю губу.

- Мы на месте, - спокойно говорит сестра. Я отстегиваю ремень безопасности и вылезаю из машины, следуя за ней к сверкающему огнями зданию.

- Что за место?

- Художественная галерея. Один из моих друзей - художник, он пригласил меня на шоу, которое пройдет сегодня вечером.

Я рассеянно следую за ней внутрь. Мои мысли где-то не со мной, как обычно. Полированные полы напоминают мне лобби «Кристалла». Стуча каблуками, передвигаюсь по залу. Белые стены покрыты произведениями искусства. Все именно так, как вы могли бы представить, думая о художественной галерее.

Элизабет находит своих друзей и представляет меня им. Я говорю совсем немного.

Я в основном хожу за ней и пробую пару закусок со шведского стола, пытаясь придумать оправдание, чтобы уйти. На часах половина девятого. Я чувствую легкое касание ладони на своем плече и медленно поворачиваюсь, чтобы увидеть, кем является ее обладатель.

- Зейн?

- Приятно встретить тебя, Роуз.

Я недоуменно смотрю на него. Он не изменился, разве что на его щеках и подбородке легкая щетина. В его руках бокал с водой, он мягко улыбается мне.

Я знаю, я, вероятно, совсем другая. Мои волосы стали длиннее, и я даже не пыталась выпрямить или завить их, позволяя им спадать на плечи мягкими естественными волнами. Единственный элемент макияжа на моем лице - тонкая линия подводки и тушь. Полное отсутствие помады или чего-нибудь еще. Зато есть темные круги под глазами, которые появились в результате плохого или вовсе отсутствующего сна, и трещинки на губах.

- Не ожидала увидеть тебя здесь.

- Я участвую в шоу, - информирует он меня, указывая на большое полотно, покрытое надписями и другими объектами.

- Здорово, - комментирую я, - мне нравится эта картина.

- Спасибо, - он улыбается.

- Итак, как ты?

- У меня все замечательно. Мы с Перри помолвлены.

- Помолвлены! Вау! - я расплываюсь в улыбке. - Поздравляю!

- Спасибо. Мы планируем провести это событие в Центральном Парке в первых числах следующего месяца, на самом деле.

- Она здесь?

- Нет, она вернулась в Портленд, но она определенно хотела бы видеть тебя на свадьбе.

- Я созвонюсь с ней.

Признаться честно, это здорово - видеть знакомые лица. В особенности приятно увидеть Зейна. Однако смотреть ему в глаза нелегко для меня. Ведь я знаю, что именно он помешал мне закрыть Гарри от пуль.

- Как у тебя дела? - спрашивает он, переходя на серьезный тон.

- Предполагаю, более или менее нормально, - я вздыхаю.

- Ладно, - он хмурится.

Мы замолкаем, Зейн сжимает в руке бокал с напитком.

- Ты действительно сбит с толку, да?

Зейн поднимает взгляд, на его лице полуулыбка.

- Достаточно, чтобы прилететь сюда и узнать цену на аренду места для проведения свадьбы в Центральном Парке в июне.

- Я полагаю, что цена высока, - слегка посмеиваюсь.

- Дешевле построить небоскреб. Черт возьми, - Зейн смеется, качая головой, - но наши родители вложатся, поэтому все не так фатально.

- Эй, до тех пор, пока не наступит момент «оплатите арендную плату».

Мы смеемся.

- Мы приглашаем тебя, если только ты захочешь прийти. Это событие произойдет третьего июня в месте, которое еще пока что не определено.

- Я запомню дату, я хотела бы прийти.

- Я знаю, что Перри была бы безумно рада видеть тебя. Она говорила о том, что хотела бы, чтобы ты была подружкой невесты.

- Подружка невесты. Вау, это огромная ответственность.

Мы снова смеемся, и Элизабет поворачивается к нам, отрываясь от своего знакомого, с которым только что болтала.

- Привет, - произносит она и сморит на Зейна.

- Зейн, это моя сестра - Элизабет. Элизабет, это мой друг - Зейн.

Они пожимают друг другу руки.

- Приятно познакомиться, - произносит Зейн.

- Это взаимно.

- Мне стоит удалиться, у меня утренний рейс. Было приятно встретить тебя, Роуз. Было приятно познакомиться с вами, Элизабет, - он кивает сестре и приобнимает меня.

- Откуда ты его знаешь?

- Он был... он был моим коллегой в Портленде.

- Оу, он довольно милый.

Я знаю, что она помнит мои упоминания о нем в истории с вечеринкой, но не показывает этого.

Мы возвращаемся домой около девяти вечера. Я не говорю об этом Элизабет, но для себя отмечаю, что вечеринка встряхнула меня. Это было хорошо - вытащить себя из дома и отойти от своих мыслей. Но это была короткая передышка, и мое сознание возвращается на круги своя.

- Как ты себя чувствуешь? - спрашивает сестра, когда мы поднимаемся на наш этаж.

- На самом деле, хорошо. Спасибо, что вытащила меня.

Она улыбается и сжимает мое плечо, когда мы заходим в квартиру, закрывая за собой дверь.

- Мам, мы дома, - кричит Элизабет.

- Как все прошло? - спрашивает мама, выходя из кухни.

- Хорошо, - говорит она, улыбаясь.

Я киваю.

- Я собираюсь...

- Подожди, Роуз, мне нужно кое-что сказать прежде, чем ты уйдешь в свою комнату. Для тебя пришла посылка.

Она протягивает пакет, на котором аккуратно выбито мое имя.

Они наблюдают, как я вскрываю его, доставая квадратный предмет.

Я опознаю его, и нет сомнений, что это он. Этого не может быть.

Это потрепанный коричневый блокнот.

Дневник Гарри.