Hidden [ Russian Translation ]

Элизабет открывает дверь и кривит свои губы, увидев меня. Она уже в пижаме, а ее грязные темные волосы заплетены в конский хвост.

- Что? - огрызается она на меня.

- Мы можем поговорить? - спрашиваю я.

- Можем, - говорит она и, развернувшись, заходит обратно в свою комнату. Я следую за ней, аккуратно прикрыв дверь за собой. Она садится на постель и берет пилочку в руки, подпиливает вершинки ногтей.

С чего начать? Так много напряжённости между нами в этот момент, что я буквально могу чувствовать ее в воздухе. Вздыхаю.

- Элизабет, что именно ты чувствовала по отношению к Джейсону?

Она переводит свой взгляд на меня, морщась.

- Что я чувствовала к нему?

Я киваю, оставаясь у двери.

- Я любила его, - просто говорит она.

- Ну, как ты поняла, что это была любовь?

Она прекращает подпиливать ноготки и заостряет свой взгляд на мне.

- Я просто знала, - она поджимает губы. - Именно поэтому это было настолько болезненно - узнать, что сделала ты.

Я закрываю глаза.

- Веришь ли ты в то, что сказал Джейсон? - медленно спрашиваю я, открывая глаза. - Обо мне?

- Это же очевидно, не так ли? - Она возвращается к своему маникюру.

Я сглатываю.

- Джейсон никогда не любил тебя.

Элизабет замирает, медленно поднимая взор на меня.

- Что ты только что сказала?

- Я сказала, что Джейсон никогда не любил тебя, - повторилась я, закусив губу.

Она сужает глаза.

- Почему ты думаешь, что у тебя есть гребаное право говорить мне об этом?

- Я только что говорила с ним; встретилась в кафе на углу.

- Какого черта ты разговаривала с ним в кафе?

- Мне нужно было прояснить некоторые вещи, - эти слова вылетают из меня.

- Прояснить? Что вы делали в его комнате?

Вот именно.

- Знаешь что, Элизабет? - я сжимаю свои руки в кулаки. - Я пыталась. Я пыталась наладить наши плохие отношения с тобой, когда ты все это время оскорбляла меня. Я устала быть виновной в том, чего я не делала, ладно? Я не делала этого. Я не спала с Джейсоном ни тогда, ни сейчас, и я уверена, что он не любил тебя. И знаешь, почему? Потому что он чертов мешок дерьма, Элизабет, и ты слишком хороша для него. Так что давай, назови меня снова шлюхой, черт, да возьми и обзови меня шлюхой двадцать раз, ведь завтра я уже уеду, и я не буду хандрить по поводу того, что ты меня ненавидишь.

Я скрещиваю руки на груди, когда Элизабет открывает рот, и ее пилочка падает ей на колени. Чувствую себя намного лучше, так как сказала то, что давно хотела сказать.

- Ты что-то еще хотела добавить? - спрашиваю я ее.

Она сглатывает, глядя на свои колени.

- Я думала...

Я разворачиваюсь на каблуках и выхожу из комнаты, прихожу в свою. Одеваю пижаму и ложусь в постель.

Еще раз думаю о Гарри. Он упоминал несколько раз, что у него есть сестра. Интересно, какая она? Какая разница у них в возрасте с Гарри? Он сказал, что он не видел ее три года, почему? Он сказал, что из-за нее он узнал о смерти матери спустя шесть дней. Есть ли вражда между ними?

Я практически впадаю в сон, когда слышу, как моя дверь скрепит, и кто-то заходит внутрь.

Вздрагиваю и включаю свет.

Элизабет робко стоит у двери. Она выглядит такой молодой, когда ее глаза становятся не грубыми и злобными, а мягкими и немного робкими.

- Элизабет? Что ты хочешь? Уже один...

- Я не могу уснуть, - быстро выпаливает она.

- И что я могу с этим поделать?

Она закусывает нижнюю губу между зубами.

- Может... я смогу заснуть здесь?

Я смотрю на нее. Два часа назад мы ругались, и теперь она спрашивает меня, можно ли ей спать в этой комнате сегодня ночью. Это напоминает мне Гарри, когда мы встретились в первый раз.

- Ладно, - я вздыхаю, и она идет к моей кровати, укладываясь рядом со мной. Я выключаю свет и откидываюсь назад, прикрывая свои глаза.

- Помнишь, как раньше мы взбирались на кровать родителей и поедали десерт?

Ее голос звучит сквозь тишину.

- Помню, - говорю я. - Но это стоило того, потому что их кровать была, как батут.

- Да. - Я слышу улыбку Элизабет в ее голосе.

Я поворачиваюсь на спину.

- Помнишь, как мы пытались слепить снеговиков на тротуарах зимой, но была слякоть от пешеходного перехода, поэтому у нас ничего не выходило.

- И мы расстроились, плакали, а мама сделала нам горячий шоколад и подсунула два дополнительных зефира.

- А позже я разлила свой шоколад на диван, после чего была наказана на целый месяц.

- О, да. Мама так разозлилась.

Мы смеемся в темноту.

- Я говорила с Джейсоном, - мягко говорит Элизабет.

Я медленно выдыхаю.

- Он... он все объяснил. - Ее голос приравнивается к шепоту.

- Хорошо.

- Мне очень жаль, - шепчет она. - Я должна была послушать родную сестру, а не отвратительного парня.

Я смотрю на нее.

- Да, ты должна была.

- Мне очень жаль, что он сделал это с тобой. - Нижняя губа Элизабет дрожит. - Знаешь, я... я думаю, что я просто всегда хотела иметь то, что имеешь ты. Ты умная, получила хорошее образование, и теперь у тебя просто замечательная работа. А у меня нет ничего из этого, я только оканчиваю долбанную среднюю школу. - Она закрывает глаза. - Поэтому... когда я увидела то, что увидела, я подумала, что это была прекрасная причина ненавидеть тебя. - Ее голос ломается, и она открывает глаза. - Я была такой дерьмовой сестрой. - Несколько слез сбегает по ее щекам, и я вытягиваюсь, чтобы вытереть их, опирая сзади на локоть.

- Эй, не плачь, - говорю я. - Все закончилось, теперь это в прошлом.

Она кивает и прерывисто вздыхает.

- Я знаю, - она садится. - Я люблю тебя, Рози.

- Я тоже тебя люблю, Лиззи.

Она дотягивается до меня, и мы крепко обнимаемся, точно так же, как мы и привыкли, до того момента, когда один из нас поругался с другим. Это такое прекрасное чувство - возвращение сестры под родное крыло.

Прошлый год был таким суровым без ее поддержки, и сейчас дыра в моей груди, кажется, заполняется снова. Я знаю, Элизабет плачет, и я плачу, но это не имеет значения, потому что мы снова сестры.

***

- Удачного полета, - говорит моя мать, сжимая меня в крепких объятиях. - Не забудь помыть руки, если попользуешься туалетом в самолете; там полно микробов.

- Не забуду, мам, - говорю я, когда о моем рейсе сообщают по громкоговорителю. Эти выходные были ужасны в начале, но после разговора с Элизабет все наладилось.

- Я буду скучать по тебе, - говорит Лиззи в мое ухо, поскольку обнимает меня.

- Я тоже буду скучать по тебе, - говорю я. - Ты должна будешь навестить меня, когда у тебя будут каникулы в колледже.

Она кивает.

- Определенно.

Мой отец тянется ко мне последним, чтобы обнять меня. Я визжу, когда он оборачивает свои руки вокруг меня, сжимая в крепкой медвежьей хватке.

- Люблю тебя, Рози-Пози, - говорит он, называя меня моим старым прозвищем. - Пожалуйста, позвони нам в ближайшее время.

- Хорошо, - говорю я, отстраняясь от него и поднимая свои вещи с пола. Я убираю прядь волос за ухо. - Хорошо, э-э... удачи в суде в следующем месяце.

Мои родители смотрят в пол и кивают.

- Увидимся, - говорят они, когда я поворачиваюсь и вручаю женщине за стойкой посадочный талон. Машу своей семье в последний раз, прежде чем сесть в самолет.

Высматриваю вокруг Зейна, моего бывшего летающего компаньона, но я не вижу ни его, ни его темной челки. Сажусь на свое место и открываю рукопись. Я едва отредактировала несколько работ в выходные, таким образом, я определенно должна нагнать на этом полете свой рабочий график.

К сожалению, как только самолет взлетает, я мгновенно засыпаю, проспав хорошие с половиной три часа. Просыпаюсь, когда пилот самолета извещает, что нужно пристегнуть свои ремни, так как мы идем на посадку.

Я протираю свои сонные глаза и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на ночные огни города. Я узнаю "Кристалл Бизнес Парк", где я работаю, и улыбаюсь. Это здание выглядит таким маленьким отсюда.

Как только самолет приземляется, я собираю свои сумки и провожу рукой по волосам. Сейчас семь часов вечера, такой резкий контраст с Нью-Йорком, в котором уже десять часов.

Я ищу свой автомобиль на парковке и быстро сажусь в него, чтобы не заработать себе обморожение. Дрожу и делаю высокую температуру в машине, включая обогрев; еду домой.

Знаю, что в моей квартире будет холодно, и я боюсь зайти туда.

Захожу в свои апартаменты, таща сумки позади себя и убеждаюсь, что внутри действительно холодно. Мчусь к термостату, поднимаю рычаг высоко и обертываюсь одеялами.

К восьми тридцати я все уже распаковала. Понимаю, что не говорила с Гарри с ночи пятницы.

Надеваю носки и иду через весь холл, чтобы постучать в его дверь.

Жду в течение нескольких минут, прежде чем стучу снова. Приглушенное «входите» звучит из-за двери, и я, повернув ручку, вхожу.

- Гарри? - зову я, когда оказываюсь в пустой гостиной.

- Я здесь, - говорит он.

Я следую за его голосом в спальню. Он лежит на спине, прикрывая ладонями глаза. На нем серый вязаный свитер и его черные рваные джинсы.

Он вздыхает и садится, кидая мне улыбку.

- Эй, как дела?

- Прекрасно, - медленно отвечаю я. - С тобой все хорошо? - приподнимая бровь, интересуюсь я.

- Да, нормально, просто у меня сейчас нудное похмелье, - говорит он, прижимая пальцы к вискам.

- Почему?

- Клиент подозревал, что Алек обманывает его за его счет, и Алек устроил ему вечеринку, ничего нового. - Стонет Гарри. - Короче говоря, Найл обыграл меня в пив-понг.

Я фыркаю.

- Ты проиграл в пив-понг? Проиграл.

Он смотрит на меня.

- Это вызов, Розали?

Я пожимаю плечами.

- Я только что вернулась домой после пятичасового полета, так что у меня нет ничего, что можно было бы проиграть.

- Возможно, в другой раз, когда у меня не будет разрываться на части голова, - говорит Гарри, смотря на меня. - Кстати, как это было? С твоей сестрой?

- Мы помирились в ту ночь, - говорю я, присаживаясь рядом с Гарри на кровать, когда он просит сделать это, жестикулируя. - Я думаю, что сейчас все довольно хорошо. - Улыбаюсь я.

- Это здорово, Роуз, - говорит Гарри, после чего делает паузу. - У меня закончился «Адвил», у тебя есть что-то на подобие?

- У меня есть «Памприн».

- Что, черт возьми, «Памприн»?

- Это... я думаю, похоже на «Адвил».

- Он поможет? - спрашивает Гарри, вставая.

- Я не знаю, - говорю я. - Твои симптомы включают капризность, вздутие живота, спазмы, чрезвычайный голод? Возможно, тяжелую менструацию?

- Нет, какого черта, нет... - Гарри раскрывает глаза и закрывает рот. - О.

Я запрокидываю свою голову от смеха. Гарри закатывает глаза.

- Ты... ты... - я начинаю смеяться еще сильнее.

- Заткнись, Розали.

Я продолжаю смеяться, поскольку Гарри падает вниз и помещает руки на голову, улыбаясь. Мой смех прекращается, и Гарри смотрит на меня, в его зеленых глазах сверкает смешинка.

- Эй, хочешь пойти куда-нибудь?

- Куда?

- Где прохладно, - пожав плечами, говорит он.

- Я не знаю, - закусив губу, отвечаю я.

- Давай, пойдем. Это будет весело, - Гарри встает и достает из кармана свои ключи от машины.

- Я отчасти устала...

- Не будь некомпанейским человеком.

- Я не некомпанейский человек, - качая головой, противоречу я.

- Тогда пойдем, - улыбаясь, бросает Гарри.

- Что, если это твой план убить меня?

- Если бы я хотел убить тебя, то ты бы уже давно была мертва.

- Логично.

Мы смеемся. Гарри качает головой и протирает свои глаза рукой.

- Ну, я иду. Ты можешь пойти со мной, если хочешь, или ты можешь пойти и взять свой «Памприн».

- Эй! - я поднимаюсь и слегка бью его в плечо.

- Я бы мог взять двойную дозировку, твоя капризность чрезвычайно превышает все уровни.

- Я не тот, кто проиграл в пив-понг.

- Найл хорош, все в порядке!

- Оправдывайся, - усмехнувшись, кидаю я.

Гарри закатывает глаза.

- Так ты идешь со мной или нет?

Я вздыхаю.

- Прекрасно, я пойду с тобой.

- Хороший выбор, Рози, - он ухмыляется и выводит меня из своей квартиры.