Свободный слуга

Минерва поклонилась судье и вышла из зала, а вслед за ней зашагал облегченно Чимин. Но все же, пока они шли к машине, он думал о том, сколько грубостей ей наговорил, но она, будучи невиновата во всем, в чем он ее обвинил, смогла его простить и защитить. Минерва даже помогла этому мужчине. Она знает, как это тяжело, наверняка, не понаслышке. Она так добра ко всем, но часто облачается в сталь, чтобы защитить кого-то. Нет, у нее не дурной характер, как считают многие. Нет, она не хозяйка, и люди для нее не вещь. Она заботливый хранитель того, что еще может сохранить.

– Не хочешь сесть за руль? – Минерва протянула ему ключи от машины.

– Если ты устала, то я могу повести, – Чимин открыл для нее дверь.

– Можем заехать куда-нибудь по пути. Куда хочешь?

– Да как-то не знаю.

– Хочешь купить что-нибудь новенькое? – спросила она, сев и закрыв дверь машины.

Чимин молча завел двигатель и выехал с парковки на дорогу.

– Минерва, почему ты делаешь это? Это ведь я должен перед тобой извиняться теперь всю вечность. Я не знаю, как отплатить тебе за все, что ты уже сделала для меня.

– Мне достаточно одних единственных извинений и того, что я стану для тебя настоящим другом.

– Но я так не смогу спать спокойно, пока...

– Мой мальчик, того, что я назвала, хватит на всю жизнь.

Краем глаза Чимин посмотрел на Минерву. Ее добрая улыбка, полная заботы и любви, завораживала его, заставляла его душу трепетать. И вновь от такого простого жеста заботы и любви его сердце растаяло.

– Извини меня за все то, что я сказал тогда, за то, что не послушался тебя. На самом деле я... в общем, я не хотел все это говорить, я так и не думаю плохо про тебя, это просто гнев и эмоции. А не послушался я тебя, потому что хотел тоже что-то сделать, быть полезным. Ты все делаешь для нас, я хотел сделать что-то вместо тебя.

– Прости, что ударила тебя, просто я знала, чем это грозит, поэтому разозлилась. Я в большей степени была зла на того мужчину, чем на тебя, но выпустила гнев на тебя. Прости. Давай больше не будем обижать друг друга, – она прислонилась к окну. – Хочешь в «Lotte World Mall»? Купим что-нибудь вкусненькое себе и мальчикам.

– Вкусненькое? А это я люблю!

Рассматривая карту торгового центра, они остановили свой выбор на булочной, которая принадлежала сестре Минервы Рее. Там всегда были самые вкусные пирожные, кто бы что ни говорил. К Чимину подходили верные фанаты, которые сходили с ума от того, что легендарный Чимин снова в группе и снова будет петь, радуя их.

– Вкусно? – спросила Минерва, когда парень откусил булочку с мясом. – Это иранский рецепт.

– Так ужасно остро, но все же вкусно! А откуда ты знаешь, что это иранский рецепт?

– Муж моей сестры часто готовил нам такие вкусности, когда мы жили вместе и посвящал в историю каждого рецепта.

– Расскажешь мне?

– Думаешь, я до сих пор ее помню? Я помню только то, что это блюдо придумали в Персии.

– Но ты же сказала, что это иранский рецепт.

– Когда придумали это блюдо, не было Ирана. Была Персия.

– Твой объем знаний просто невероятный! Ты говоришь на нескольких языках, знаешь устройство современного мира, разбираешься в истории, да вообще во всем!

– Хочешь расскажу тебе секрет о том, как можно знать и помнить много всего?

– Да, – Чимин поставил локти на стол и поместил свою голову в ладони.

Минерва наклонилась к нему и прошептала:

– Высшее образование, – она отодвинулась и стала тихонечко хохотать, прикрыв рот рукой.

– А я уж думал... – разочарованно сказал он и цокнул, закатив глаза.

– Что думал? Что знания можно получить каким-то особенным способом? Типа закачать в мозг информацию, как на флешку?

– А что так можно? – воодушевился снова Чимин.

– Нет! – она снова скромно рассмеялась, глядя на раздосадованное лицо парня.

Возможно ли передать этот взгляд, которым Чимин смотрел на нее? Ну давайте попробуем. Его глаза наполнились светом, тихим восторгом. Он смотрел на нее так, будто она использовала какое-то заклинание, чтобы приковать его взгляд к себе. И она его использовала. Оно называется «женственность». Гибкие руки складывались совершенным образом, тонкие плечи вздымались от ее отрывистого смеха. В свете солнца ее образ становился еще теплее, роднее. В ее глазах, улыбке, движениях – во всем отражалась ее нежность и доброта.

– Минерва, – обратился Чимин, когда она закончила смеяться.

– Да?

– Ты очень красивая, – немного смущенно сказал он, неловко улыбаясь.

– Я знаю, – она широко улыбнулась, тихонько смеясь. – Ты тоже красавчик.

– Ты правда так считаешь, или это просто вежливость?

– Вежливость? Что это? – шутливо говорила она, делая глупое лицо и мотая головой. – Что за глупость, Чимин? Я одна из тех невоспитанных людей, которые всегда говорят правду, не обращая внимания на вежливость.

– Неправда! Ты только делаешь вид, что у тебя дурной характер, а на деле со всеми людьми максимально вежлива. Ты сейчас так говоришь, чтобы убедить меня в том, что действительно считаешь меня красавчиком. Но теперь я тебе вообще не верю! – Чимин стал агрессивно пить горячий кофе, делая вид, что совсем не обжигает себе рот.

Минерва сжала губы и поднесла свой горячий латте ко рту, но почувствовала его жар даже рукой. Посмотрев на парня, она поняла, что тот ужасно обжигает себе рот, потому что лицо у него было красное, а глаза стали немного влажными.

– Чимин, поставь кофе! – она потянулась к нему и забрала у парня стакан, так что юноша стал активно дышать, остужая рот. – Зачем ты пил? Он же такой горячий! От горячих жидкостей развивается рак пищевода! Да и к тому же ты, наверняка, рот обжег! Зачем так делать?

– Я расстроен. Ты ведь на самом деле не считаешь меня красивым, да?

– Почему ты так думаешь? Я еще в первые дни знакомства не раз сказала, что ты красавчик, каких мало.

– Тогда я тебе нравлюсь? – голос Чимина сменился с гневного на более грустный. Он боялся получить ответ, который он так часто слышал в своей жизни.

– Что, прости? – переспросила она, будучи не очень уверена, что правильно расслышала вопрос.

– Если ты считаешь меня красивым, то я должен тебе нравиться.

– Я считаю красивым не только тебя, но и Юнги, Тэхёна, Чонгука, Чжина и Хосока. Если рассуждать подобным образом, то мне должны нравиться все вы.

– Ну, получается, да. Но это нормально, потому что могут нравиться многие, но в итоге ты выберешь кого-то одного, которого любишь, – Чимин стал водить пальцем по поверхности стола.

– Погоди. Если я для тебя очень красивая, то я тебе очень нравлюсь. Я верно рассуждаю?

– Не совсем.

– Почему? В чем моя ошибка?

– В том, что я уже выбрал тебя из множества тех, кто мне нравился.

– Это значит, что...?

– Я люблю тебя, Минерва, – он сказал и поджал губы, прямо смотря в глаза Минервы, которые расширились от удивления. – Глупость сказал, да? – Чимин неловко рассмеялся, наблюдая удивленное молчание девушки, понимая, что это и есть ответ. – Я просто так это сказал, не думай об этом. Когда мы поедем домой? Нас уже наверное заждались. Давай уже домой поедем.

– Если ты так хочешь... – неуверенно ответила она.

– Отлично! Тогда я в туалет, и стартуем.

Чимин продолжал улыбаться, когда шел в туалет. Но только его спина коснулась холодной стены кабинки, как из его глаз неистово потекли слезы. Он пытался остановить их, успокоиться, потому что следы плача не скрыть, а это покажет Минерве, что он не шутил, чего нельзя было допустить. Как он мог вообще сказать ей такое? Какая муха его укусила? Какой стыд! А если она поняла, что он не шутил? Конечно, она поняла: она же не дура! Как ему теперь ей в глаза смотреть? Да как он вообще мог подумать, что может стать с ней одной парой? Нет, он не обвинял ее черты характера как хозяйки.

Он винил себя в том, что недостаточно хорош. Ему надо вернуть пресс, похудеть, накачать ноги, грудь, руки и спину, чтобы она восторгалась и его телом тоже. Он должен больше стараться на тренировках, начать придумывать танцы и песни, чтобы она оценила его творческий потенциал. Ему надо больше учиться, развиваться, чтобы дотягивать до ее уровня, чтобы ей с ним было интересно.

Оправдавшись тем, что при умывании мыло попало в глаза, Чимин повел Минерву из торгового центра. На обратном пути они все также мило беседовали, будто ничего не произошло. Делать вид, что ничего не произошло, намного лучше, чем акцентировать на этом внимание, пытаясь добиться того, в возможности чего ты не уверен.