Глава 39
Слезы катились градом, а на коленях мило сопел колючий клубок. Казалось, лишь он развеивал мрачную обстановку в сером, невзрачном запорожце. На заднем сидении пылились две спортивные сумки и аптечка, а шуба покоилась на ногах, ведь в нее как раз-таки и зарылся Колючка.
Перебинтованная рука саднила, однако уже не так сильно. Регине не было до нее дела, она пыталась справиться с непрошенными слезами, то и дело скатывающимися по щекам.
— Развезла тут сопли, — хныкала девушка, поглядывая на то ёжика, то на дорогу.
Внезапно в зеркале заднего вида показался подозрительно знакомый автомобиль. Он явно превышал скорость, а за рулём можно было разглядеть знакомые лица. Как только девичьи глаза пересеклись с отцовскими, преследующая машина поддала газу и стала нагонять тачку Регины.
Шубка стёрла слезы и, взяв себя в руки, надавила на газ вырываясь вперед. Да, было трудно уезжать от любимых людей, но ей даже поплакать нормально не дали.
— Регина, тормози! — орал знакомый голос, но Антипова не желала его слушать. Это может быть опасно. Но, вероятно, так считала только сама Регина, потому что в бампер резко что-то врезалось, и ей пришлось остановиться, поскольку машину начало заносить в кювет.
Водителем она была от Бога, именно поэтому чуть ли не врезалась лобовым стеклом в дерево. Она вышла и, слегка пошатываясь, буквально упала на руки отца, не соображая ещё пару минут из-за сильной тошноты. Турбо-младший продолжил без зазрения совести дрыхнуть в машине. Казалось, ему было абсолютно все равно на разборки своей хозяйки.
— Совсем неадекватные, — вымученно причитала та, что подняла всех на уши, пытаясь подавить тошноту.
— Щас по губам за такие слова получишь, — Антип грубо тянет дочь за шиворот, из-за чего девчонка зарывается коленями в холодную заснеженную землю, — о себе только думаешь? Мы места себе пол дня не находим. Пришли и видим такую картину: гопник твой под дверью в стельку, квартира разгромлена, вся в крови, а оказывается, что у тебя просто очередное внеплановое приключение!
— Ну, случилось что, может, — пытается как-то спокойнее подойти к вопросу Скряба, так как знает Антипа в гневе.
— Помолчи! — затыкает его Сергей и, подняв девушку с земли, тянет куда-то за машину. Она противится, ведь знает, что должно произойти. — Быстрее пошла! Думаешь, у отца железное сердце?
— Не надо, пап, — тихо, с легкой тревогой в голосе просит девчонка, когда ее кладут животом на капот машины и приподнимают кофту.
— «Не надо», будешь говорить, когда начнешь вести себя по-человечески, — звук бляшки ремня, заставляет Шубку зажмуриться, — думаешь, я не знаю о твоих похождениях?
— Но я… — Регина пытается повернуться лицом к отцу, но отхватывает не слабую пощечину.
— Рот закрыла! — мужчина быстро стягивает с дочери джинсы-варенки, и, отвернувшись, дабы не смотреть на женские прелести, стягивает ремень в руках, а после ударяя им по обнажённым ягодицам. Услышав женский визг, Скряба предпочитает отвернуться от сего зрелища, нервно поджигая траву в солидной трубке.
На нежной коже остаётся розоватый след, и, если присмотреться получше, можно было заметить множество мелких шрамов, которые по форме напоминали похожее увечье. С каждым новым ударом, девочка пытается всеми силами жмуриться, чтобы ни одна слезинка не упала на грязную машину. Она не могла позволить себе быть слабой. Лишь легкие вскрики доносились сначала, однако, постепенно онемевшая кожа будто приобретала иммунитет, и каждый последующий удар не казался уже настолько болючим. Все проведено в воспитательных целях.
— Что за дочь у меня такая? Ты не можешь с подружками по парку гулять и прилежно посещать школу, чтобы мне не звонили каждый день со словами «вашей на уроках не было»? — он наносит окончательные удары, после чего забирает кожаное изделие и отворачивается от Регины, которая торопливо натягивала джинсы, параллельно подбирая слезы. Их не было, но она давилась в немом плаче, словно петля душила глотку. — Руку покажи.
У Антиповой пролетает вся жизнь перед глазами, а от рассеянного внимания после «воспитательных» работ, девушка хмурится и подозрительно потерев руки переспрашивает:
— Покажи, говорю, — повторяет Антип, скептично оглядывая и без того побитое потомство.
— Не покажу, мне холодно, — Шубка мечтает надеть теплую верхнюю одежду, поэтому отправляется обратно к водительскому сидению, но ее хватают за больную руку. Инстинктивно прошипев, девушка пытается сделать невозмутимое лицо, но глаза отца напротив уже давно все знают.
— Так с гопником своим разговаривать будешь. Руку, — Серега закатывает глаза, и к ним наконец-то подходит Скряба, предпочитающий первое время молчать. Регина лениво протягивает отцу руку, не задирая свитер вверх и ждет дальнейших действий.
— За лоха принимаешь? Левую давай! — обреченно посмотрев себе под ноги, девчонка протягивает ему больную конечность. Папа подтягивает кофтёнку к локтю и осматривает бинты, обмотанные по всей площади руки. — Что это?
— Да, подралась с кое-кем, ничего такого, — она профессионально придумывает отмазку, которая, возможно бы и сработала, если б отец не видел масштаба повреждений.
— Неужели? Я тогда посмотрю, вдруг загноилось и в больницу надо, — издевался Антип, понимая, что спалил ее поличным.
— Ты видишь здесь больницу? Давай лучше, как приедем, а то я дома замучилась пока бинтовала это все, — театрально-устало закатив глаза, девчонка молилась, чтобы отец наконец-то оставил ее в покое.
Однако — не сегодня.
— Не придумывай, аптечка в машине, да, Серег? — их общий друг не успевает что-либо ответить, как папа аккуратно разбинтовывает руку Регины и смотрит на открывшуюся картину в немом шоке. У самой девушки глаза не поднимаются поглядеть на реакцию обоих мужчин, поэтому она затаивает дыхание и ждет… непонятно чего. — Я убью их.
— Нет, стой, не надо! — Антипова срывается на крик и бежит в сторону разгневанного отца, который пошел к машине только лишь сейчас осознавая, откуда на ее теле такая писанина.
— В машину залезла! — приказывает бывший авторитет, после мимолетно махнув Скрябе, чтобы тот тоже забирался.
— Не виноваты они, я проспорила, — врет Шубка, в надежде, что это прокатит вновь, но из окна на нее смотрит насмехающийся мужчина.
— Проспорила? Не смеши мои тапочки, вертихвостка малолетняя. Дуй за вещами и Анатолием, мы едем в кафе Дома быта. Скряба, хватит дудеть, залазь давай!
***
— Бессмысленно… — протягивает Регина, считая падающие с неба снежинки. На окне был лёгкий иней, поэтому он затруднял обзор местности, на которую её везли дражайшие родичи.
— Что ещё бессмысленно, Регинка? — на порывистом настроении говорит отец и начинает ставить на стоянку машину. — Твари не поймут, что они твари, пока им это не скажешь.
— Или не покажешь, — разводит руками Скряба, подбадривающе улыбаясь девчонке.
— Ну, да, — подтверждает Антип, после чего кивает на дверь машины, — так что вылезай.
Помещение было оборудовано, скорее, под бар, нежели под кафе, но и оно обладало своим шармом. В нос ударил аромат крепких напитков, а торшеры, расставленные по всему периметру, создавали уют. За круглым столом сидели несколько мужчин и молодой парень. Он был хорош собой. Чуть подальше стояла скованная девочка. В ее руках лежал какой-то прибор, отдаленно напоминающий проигрыватель, а на поясе крепко затянут белоснежный фартук. Школьница. Только лишь пройдя в помещение, Регина сделала пафосное лицо и, как можно более правдоподобно изобразила полное спокойствие. Она старалась не обращать внимания на того самого парня, который на данный момент изучал ее своим взглядом, то и дело кусая мороженое. Фыркнув, девушка поняла, что прослушала диалог отца.
— Тогда, едем, — заключил друг отца, обладающий выраженной челюстью и немалым авторитетом.
— Куда вы едете? — задает вопрос опомнившаяся девушка, отрывая взгляд от парня, который усмехнулся. Издевался, гад.
— Твоя? — уточняет тот самый мужчина, на что отец Регины кивает.
— Красавицей вырастет, — заключил главарь Дом быта, после чего, приобняв девочку за плечи, повел в сторону того самого парня, — пока мы с папкой твоим поболтаем, Колик за тобой присмотрит.
— Да я как-то сама в состоянии о себе позаботиться, — пожав плечами, Антипова направляется к барной стойке и начинает рыскать глазами, — чего-нибудь поесть найдется?
— Не пропадет! — посмеивается мужчина, после чего наблюдает, как Колик подходит к Регине и, положив руку на плечо, говорит:
— Накормлю сейчас, не бойся, — он откровенно нарушает личные границы, взъерошивая женские волосы. На подобное действие реакция соответствующе-отрицательная. Шубка демонстративно отходит и начинает копаться в шкафах с едой, а старшие пока выходят из кафе.
— Кому это ты звонил, когда мы бак заправляли? — отводит Скрябу Антип, пока Желтый рассаживал своих людей по машинам.
— Да так, женщине одной, — закуривает трубочку Сергей, параллельно кутаясь в кожаный плащ, ибо наступил вечер.
— Женщине, говоришь? — выгибает бровь отец Регины, после чего грубо притягивает друга за шиворот.
— Предъявить мне чё-та хочешь? — не прогибается Скряба, насмешливо глядя на Тяп-ляповца, — давай.
— Просто предупреждаю. Потакать Регине и тому пацану из Универсама не в наших понятиях. Это так, к сведению.
***
— Дай поесть нормально, — фыркает девушка и отворачивается от Колика, усевшегося напротив нее и подобно коту изучающего лицо Антиповой.
— Чего вареньем этим давишься? Хочешь другое что-нибудь приготовлю? — весьма доброжелательно предлагает брюнет, садясь на стол и перебрасывая ноги на другую сторону, чтобы оказаться возле холодильника и тому подобных кухонных атрибутов.
— Готовь.
— Меня, кстати, Рома зовут, — на попытки знакомства, девушка лишь коротко бросает:
— Знаю я, — она продолжала ложечкой доставать варенье из полупустой банки.
— А я зато знаю, что ты с Турбо ходишь, — усмехается парень и взбивает что-то похожее на сливки.
— А еще я хожу с двумя уголовниками, так что молчи в варежку и активнее работай венчиком!
За день слишком много всего произошло, и, честно сказать, она невероятно устала, последние два часа мечтая лишь о теплой кровати и родных объятиях. Вот только Регина еще не знала в какой опасности находится…