Сквозь тишину...

От лица тома.

Я был в ярости.

Только не понимал, на кого.

На неё — за то, что она посмела причинить боль своим рукам. За то, что всё это время молчала. За то, что носила эту боль одна.

Или на себя.

За то, что не оказался рядом. За то, что позволил этому случиться. За то, что сам сделал всё, чтобы она перестала мне доверять.

Амелия уже минут пять рассказывала что-то о пони, которого ей подарили родители. Она смеялась, размахивала руками, ждала, что я хоть что-нибудь отвечу.Я не слышал ни слова. Я думал о ней. О ее глазах. Карих, как горячий шоколад. И таких любимых. Но в тот момент я видел их красными. Господи, я всю жизнь боялся этой чертовой жидкости под названием «слезы» в ее глазах. Не потому что не любил плачущих, а потому что не выносил ее слез. Всю жизнь готов был задушить того, кто заставлял ее глаза мокнуть и краснеть. Я усмехнулся, взглянув в потухший экран телефона.Как иронично. Человеком, которого мне стоило ненавидеть, оказался я сам.

Вы можете говорить что угодно, но уже тогда я понимал, что моя любовь к ней абсолютно чиста и серьезна. Я сделал ей больно тем, что ушел. Но я не мог оставаться рядом с ней более. Я боялся этого чувства, что пряталось глубоко в сердце. Я был слишком юн и глуп, чтобы понимать, что с этим делать.

Я отвернулся к окну.Когда всё стало так сложно?Когда мне перестало хватать того, что она просто рядом? Когда её улыбка начала значить слишком много?

Я не знал.

Помнил только, что однажды вдруг начал ловить себя на том, что ищу её взглядом в каждом коридоре. Что раздражаюсь, когда кто-то слишком долго разговаривает с ней. Что любое случайное прикосновение выбивает из головы все мысли.

Это пугало.

Так сильно, что единственным выходом показалось исчезнуть. Сначала отвечать реже. Потом садиться подальше. Потом делать вид, что мне всё равно. Наверное, я надеялся, что расстояние вылечит то, чему тогда даже не мог подобрать название.

Не вылечило. С каждым днём становилось только хуже.

Чем дольше я оставался с ней, тем больше мне сносило бошку. Я никогда не испытывал этого. Никогда. Потому и поступал, как последний трус — убегал, прятался.

— Том?

Я вздрогнул. Амелия смотрела на меня, нахмурив брови.

— Ты вообще меня слушал?

Я виновато покачал головой.

— Прости.

Она только тяжело вздохнула и отвернулась к окну.

Из моих мыслей меня вырвал резкий звук открывающейся двери. Мона. Она стояла в том конце кабинета. Такая далекая от меня... Ее глаза все еще были красными, а я не мог перестать смотреть на них. Как и не мог перестать думать о ее руках.

Страшные картины всплывали перед глазами и меня покрывали мурашки.

За ней зашел парень. Я видел его впервые, но он был с ней.... Я знал это. Одет он был с иголочки, аж смотреть тошно. И почему-то я уже его ненавидел.

Она взяла свой рюкзак, сказала что-то учителю и вышла из кабинета, даже не взглянув на меня...Будто меня больше не существовало.

Я проводил её взглядом до самой двери.

И только когда она исчезла за ней, понял одну страшную вещь.

Наверное, именно так выглядит момент, когда человек учится жить без тебя.