Сквозь тишину...

По дороге домой я узнала о Майлзе чуть больше. Он учился в параллельном классе и был полной противоположностью Тома. Парень, выросший в богатой семье, но при этом не избалованный. А Том... Том был ребёнком улиц. Он дрался с теми, кто обижал его во дворе, свободное время проводил в «Логове», а после ухода отца деньги в их семье водились редко.

Майлз одевался сдержанно, но со вкусом — сразу было видно, что его семья не из простых. Он любил читать и увлекался шахматами. Всё это казалось мне безумно скучным, потому что я выросла с Томом, и именно он сформировал мою личность. Мы вместе играли на гитаре,любили фильмы ужасов и нелегальный мото и авто гонки, гуляли под дождём и пили горячий шоколад в старом сарае его отца. На фоне Майлза я казалась себе какой-то неправильной — дворнягой рядом с породистым псом.

Конечно, я ничего ему не говорила. Просто слушала. И чем больше он говорил, тем сильнее мне казалось, что мы с Томом — дети улицы, шумного смеха и ссадин на коленках. Почти Маугли рядом с этим лощёным, вежливым парнем.

— Мне казалось, такие, как ты, считают таких, как я, себе не ровней, — пробормотала я, глядя на асфальт.

— «Такие» — это какие? И «таких» — это каких? — переспросил он с лёгкой улыбкой.

Я замотала головой.

— Не подумай, что у меня стереотипы о людях с высоким статусом... Просто...

Он посмотрел на меня. В его глазах отразилось майское солнце.

— Просто я не привыкла быть в таком обществе. Мне не совсем понятны твои взгляды на жизнь, — выкрутилась я. — Я правда не понимаю людей, которые никогда не приходили домой с разбитыми коленками и лицом, перепачканным в грязи... как я.

Он засмеялся — мягко, без насмешки.

— Ты права. Я никогда не был таким. И, честно говоря, я даже завидую тебе. Твоё детство было настоящим. А моё... сплошные кружки и вечные разговоры о том, что я «родился с золотой ложкой во рту».

Он на мгновение замолчал.

— В чём-то это правда. Я не знал, что значит не иметь игрушку или не получить желанную еду. Но я считаю, это не так уж и хорошо. Лучше знать цену вещам. Знать, что такое заслужить. Такие дети редко вырастают избалованными.

Честно говоря, я и правда думала, что он избалованный. Но он не выглядел как капризный мажорик.

— Но я не такой, не переживай, Моника, — добавил он.

«Моника». Моё имя. И всё же... оно прозвучало чуждо. Будто кто-то назвал меня не мной. А я почему-то откликнулась.

— Я умею ждать, — продолжил он, улыбаясь. Мне хотелось улыбнуться в ответ... но я не смогла.

— В любом случае, я постараюсь сделать всё, чтобы тебе было комфортно со мной.

Когда мы подошли к моему дому, он одарил меня ещё одной своей лучезарной улыбкой. Посмотрел на здание — и, к моему удивлению, в его лице не появилось ни тени презрения или высокомерия. И всё же... мне не было стыдно за место, где я живу. Даже такую квартиру нужно заслужить.

— До встречи, Моника, — сказал он, помахал рукой.

Я тоже махнула ему в ответ.

Поднимаясь по лестнице, я вспоминала его глаза — зелёные, глубокие, как лес. Как утренний парк в тёплый июньский день. И его аромат... тонкий запах древесины и кокоса навсегда отпечатался в памяти.

Но, что бы я ни делала, мысли всё равно возвращались к нему.
К тому, кто смотрел иначе.
Кто говорил иначе.
К тому, кому принадлежал весь мой разум.