#13
- Что делать? Ждать, звонить, писать смс. Когда я приеду, мы обязательно устроим романтический ужин, плавно переходящий в романтический завтрак, так что не волнуйся. Я буду звонить тебе по десять раз в день, иначе я просто не выдержу всю эту семейку без тебя.
Эмили миролюбиво потянулась поцеловать в щёчку свою возлюбленную, которая и не подумала увернуться. В конце концов, это действительно всего лишь полторы недели, а она и сама давно хотела отдохнуть от чересчур довлевших отношений, так что этот перерыв будет только на пользу. И Эмили полезно развеяться и наладить общение с семьёй, а то последнее время они совсем словно чужие друг другу. Правда, кто её знает... Вдруг она найдёт там себе какую-нибудь очаровательную француженку Мариетту, которая будет всегда учтива, оптимистична, верна как собака и обворожительна со своими натуральными белокурыми локонами, которые никогда не обзаводятся чёрными корнями, когда отрастают. И будут они вместе с Эмили есть круассаны на завтрак, нежась в лучах парижского солнца на лиловых шёлковых простынях, обессилевшие, но счастливые после утреннего секса. Да, ей определённо нужно звонить и проверять почаще. Раз пятьдесят вроде бы хватит...
Весь этот день девушки провели в сборах в дорогу. Хотя собиралась в основном только Эмили, а Наоми со всё ещё недовольным видом восседала рядом в кресле и периодически ворчала:
- Ну, куда тебе эту юбку? Ты там кого соблазнять собралась? Вот возьми лучше эти джинсы. Или нет, они слишком обтягивающие. Я готова одолжить тебе мои коричневые брюки - они просторные, дышат - самое то!
- Дорогая, я не в тур по монастырям еду, а на шопинг и французские пляжи, я не могу ходить там в парандже. Хотя мне очень приятно, что ты уже ревнуешь.
- Кто ревнует? Я? Да я спокойна как удав. Ты только это бикини из чемодана убери, там уже лежит прекрасный закрытый купальник, одного тебе хватит.
Эмили, конечно, не слушалась, что-то в открытую складывала в сумки, что-то втихаря прятала под полотенцами и блузами, так что набралось вещей немало. Контрольную инспекцию Наоми проводить не стала, тем более ей то и дело приходили сообщения на телефон. София словно с ума сошла и строчила как конченый графоман: обычные напоминания, комплименты, стихи, упрёки и вопросы в духе "А ты обо мне думаешь?". В общем, тут не только думать, тут вообще про неё забыть было невозможно. И всё было очень неудобно: пришлось отключить звук и вибрацию и положить телефон поглубже в карман, чтобы Эмили не заметила наплыва сообщений и загорающегося экрана, поэтому Наоми не знала, когда ей кто-то пишет или звонит, а просто изредка доставала телефон и - кто бы мог подумать! - обнаруживала там с десяток непрочитанных сообщений от Софии и один звонок от матери или Кука. Наоми скрежетала зубами, но ответы оставляла на потом - этот день нужно посвятить любимой. Слишком много поводов думать, что это может быть их последний день вместе.
Сама Эмили была как никогда возбуждена и бегала из одного конца дома в другой как заведённая. Она с энтузиазмом то принималась перекладывать вещи из одной сумки в другую, то в голос ругаться, что что-то осталось дома и надо звонить маме за помощью, то хваталась за французский разговорник и чеканила хитроумные фразы, которые никогда в жизни не пригодятся (вроде "Извините, пожалуйста, но это срочно! Моя жена беременна и застряла в салоне машины, а у меня ножевое ранение, и я от боли не могу открыть дверцу"). Хотя, бесспорно, всё это звучало очень красиво, особенно её слегка подхриповатым голосом, заставлявшим думать о французских куртизанках, выкуривающих тонкие сигареты в длинных мундштуках и небрежно поправляющих сползший чулок.
Иногда Эмили принималась обнимать Наоми и кружить её в танце, сетуя на невозможность взять её в собой, упаковав в чемодан. Тогда она ещё и ещё раз напоминала о том, что звонить можно в любое время дня и ночи, писать при первом же приступе тоски, ждать открытки из Дижона и не слишком много времени проводить с Куком. Наоми кивала, не особо старательно отталкивала подругу и мысленно составляла планы на следующие десять дней. Она думала, как будет много спать, есть, сидеть в интернете и читать те книги, которые хотела прочесть ещё год назад. Только она одна во всём доме на целые десять дней, и никакого Кука не надо. Может, даже и повидать Софию не захочется.
Уехала Эмили рано утром, прощание получилось довольно скомканным. Ещё вечером всё пошло не слишком романтично: Наоми, желая реабилитировать прошлую неудачу стала аккуратно и ласково целовать плечо Эмили, когда они уже лежали в постели и готовились ко сну. Но несмотря на поистине виртуозное владение языком и губами, Наоми ничего не добилась, Эмили лишь чмокнула её в висок и буркнула, зарываясь в подушку: "Не сегодня, мне завтра рано вставать". Так что и с утра они обе, слегка растрёпанные и сонные, неловко обнялись, поцеловались, пообещали друг другу быть на связи и распрощались, помахав ручками. За Эмили заехали родители, так что Наоми даже не нужно было выходить из дома: она просто стояла на пороге и смотрела, как их машина направляется навстречу Эйфелевой башне и запаху французских булочек.
Первым, что сделала Наоми в полном одиночестве, было пойти и доспать до уже нормального, общепринятого утра без необходимости делить сладкую постельку с кем-то ещё.
Весь день так и прошёл в пограничном состоянии между сном и явью: делать было особенно нечего, кулинарить не для кого, так что бутерброды, сон и регулярные смс от Эмили с отчётом о передвижении составляли самую интересную и плодотворную часть рутины. С Эмс всё было в порядке, она писала, что уже скучает, уже скандалит с Кэти и дуется на мать, но погода замечательная и путешествие даже не слишком утомительно. Ближе к вечеру от постоянных впадений в короткие спячки у Наоми разболелась голова, и она перебралась во дворик в надежде, что свежий воздух что-то изменит. И тут до неё наконец дошло, что она совсем одна. Где-то за забором сновали люди, в окнах зажигались огни, было слышно, как по остывающему асфальту проезжают легковушки, а из-за опущенных стёкол слышится смех или ворчание с какой-то радиостанции. Вокруг кипела жизнь, а для Наоми она словно остановилась и только чужие впечатления изредка пробивались в её реальность через телефон или интернет, вызывая лёгкую зависть, что у них - чужих - жизнь кипит, а у неё она подавилась бутербродом и умерла под простыней. Вроде бы летние каникулы должны стать морем ярких красок и незабываемых моментов, запечатленных фотоаппаратом и застывших в памяти, но нет, это лишь перерыв между работой, учёбой, суетой, чужими людьми и обедами в ученической столовой. Не у всех так, конечно, вот Эмили с Кэти осваивают Францию, Панда с Томасом осваивают свои отношения, Джей-Джей ищет работу, Эффи явно куда-то укатила и пропала, насытив жизнь Фредди и Кука мрачной рефлексией. И вот осталась она, и единственное, что творится в её жизни - побочный роман с девочкой помладше. Но никто не предупреждал её, что измена не делает жизнь ярче, лучше или интереснее - жизнь остаётся такой же, только запутаннее. Только одиночество становится более желанным и непривычным. Интересно, Панда чувствовала то же самое, обманывая Томаса?