#8
- Я всё сделаю, дай немного помечтать.
- Как хочешь. Я оставляю мясо размораживаться, - Наоми положила кусок свинины в тарелку, взяла пачку сигарет и вышла. Дальнейший разговор был невозможен: глаза у Эмили уже были плотно закрыты, а на лице появилось выражение детской беззаботности. Можно ли будить этого ангела пустой болтовнёй или гремящими тарелками? Это было бы бессердечно. Всегда лучше удалиться в одиночестве, чтобы вдыхать клубы дыма и не думать ни о чём. Ни о том, что за стеной спит, возможно, любовь всей жизни, притягивающая и отталкивающая одновременно, ни о том, что в нескольких кварталах отсюда за письменным столом сидит фарфоровая кукла и рисует всё, что приходит в её кудрявую головку, ни о том, что наверху среди ненужных бумаг лежат два билета в страну солнца, сомбреро и горячего темперамента.
На улице было прохладно, темно и сыро. Наоми поёжилась и присела на скамейку. Когда она совершила ошибку? Где свернула не туда? Впрочем, пока нет особой необходимости искать выход, и можно наслаждаться этим спокойным состоянием подвешенного кролика. Вот только Наоми не из таких, кто может просто взять и перестать думать о чём-то насущном. Мысли всё время грызут её изнутри, готовенькие, лезут в голову, толкутся, как дети в водном парке. И ведь, собака, не вытащишь их оттуда! Ей казалось, что всё это происходит не с ней, а с кем-то другим, и что это страшное слово "измена" уж точно не про неё. Умница, красавица, отличница, гордость мамочки и классной руководительницы - она ли сейчас думает, когда бы в следующий раз выскочить на свидание с Софией? Проклятое лето, из-за каникул никакой достойной отмазки не придумать...
Наоми докурила и пошла обратно домой. Похоже, ужин придётся готовить одной. Как Эмили умудряется столько спать?
Когда почти уже всё было готово, Эмили стала подавать признаки жизни.
- Прости, что я тебе не помогла. Я периодически просыпалась, но при виде всей этой стряпни мои глаза снова закрывались... Я безнадёжна.
- Ну ничего, у тебя ещё все шансы на сервировку стола. Кстати, открой вино, раз уж увиливала от готовки всё это время.
- Раз уж ты просишь, - Эмили протерла глаза и, слегка пошатываясь, подошла к подруге. Та стояла перед полкой с приборами, поэтому чтобы что-то достать, нужно было её приобнять и свободной рукой потянуться к ножам и вилкам. Наоми пахла специями и печёной картошкой, поэтому обниматься пришлось дольше, чем планировалось – нужно было прочувствовать все запахи, чтобы привыкнуть к ним, продлить удовольствие, ощутить, как в животе что-то просыпается и ворчит о голоде физическом, а руки тянутся утолить голод душевный: обнимать, обнимать и, кажется, не отпускать никогда.
- Меня тут пригласили провести семинар в центре социальных исследований, - сказала Наоми, чтобы поддержать беседу за ужином. – Попросили рассказать о повседневном унижении прекрасной половины человечества. Буду рассказывать про эти унизительные стандарты красоты и шовинизм работодателей. Не хочешь придти?
- О, ну это вообще твоя страсть – все эти феминистские штуки... Но если ты хочешь, я обязательно приду.
- Тогда ты придёшь.
- Хорошо, я буду твоим примером женщины, которой не нужны стандарты красоты, чтобы чувствовать себя желанной, - улыбнулась Эмили игриво.
- Ты идеальна.
Ужин прошёл тихо и спокойно, девушки беседовали об обычных повседневных вещах, о том, как в новостях показали три ограбленных магазина, двух застреленных пенсионеров и с десяток мошенников, что это нормально в наше время, что давно пора начать поливать цветы, потому что мама Наоми уехала месяц назад. Нежный звон столовых приборов, накрахмаленные полотенца, романтическая музыка из ноутбука Эмили – всё создавало обманчивое ощущение, будто они давно живут вместе, полностью состоявшаяся пара, горящая ровной и надёжной любовью, которую уже ничто не может пошатнуть. По крайней мере, Эмили это было даже приятно, но на Наоми это скорее давило и вызывало возмущение. Ей было всего семнадцать, а всё выглядело так, будто жизнь кончена, брак совершён на небесах, роли прописаны, и осталось только дать финальный поклон и гордо сойти в могилу. Каждый романтический ужин с Эмили превращался в путешествие во времени, в самих себя на закате лет, когда обыденность уже плешь проела и остаётся только и обсуждать, как в прогнозе погоды ведущий случайно назвал Австрию Австралией. Молодость так не живёт, ей нужны бурные страсти, приключения, ей нужно накопить материал для воспоминаний в будущем, делать необдуманные поступки и заводить опасные связи. В такие минуты Наоми уже была почти уверена, что на следующей неделе они расстанутся и она ощутит терпкий привкус свободы после тяжелого скандала, она начинала фантазировать, придумывать детали, сочинять реплики, ускорять события... Думала, как она сейчас встанет из-за стола и с надрывом выдавит из себя:
- Эмили, я так больше не могу!
Эмили положит вилку и озабоченно посмотрит прямо в глаза. Уже осознав, что происходит, она умоляющим голосом прошепчет:
- Но мы же так счастливы вместе. Ты не можешь так со мной поступить.
Наоми театрально закроет лицо руками и сгорбится, стараясь подавить рыдания, и начнётся мыльная опера: Эмили выскочит из-за стола, подбежит, обнимет и станет отнимать руки от заплаканных глаз, шептать, что всё это ерунда, это пройдёт, нужно потерпеть и станет легче...
После таких фантазий Наоми даже хотелось, чтобы именно так и случилось. Только она совсем не была уверена, что Эмили прореагирует так, а просто не встанет, влепит пощёчину и пойдёт собирать вещи.
Но не произошло ни того, ни другого. По окончании ужина девушки просто встали, собрали и помыли посуду, задули свечи и вышли во дворик посмотреть, как ночь потихоньку наступает на бескрайнее небо и превращает всё, что было до неё, в чёрно-серую массу.
- Я думаю, перед Мексикой мне надо купить новое платье. Какое-нибудь цветастое и длиной в пол. Что ты думаешь? – сказала Эмили, усаживаясь на стул и показывая рукой, чтобы Наоми села рядом.
- Тебе будет хорошо, покупай. «Она опять о своей Мексике, каждый день одно и то же, одно и то же...»
- Мы будем гулять вместе по пляжу и целоваться, стоя по щиколотку в воде... - Эмили довольно прикрыла глаза, словно сытый кот на слепящем солнце. – Мы должны сделать много фотографий. Такое не повторяется. В 17 лет всё кажется особенным, хотя, конечно, ни один возраст не повторится.
- Некоторые люди просто не выходят из определённого возраста.
- Тоже верно.