Пять лет

Когда Лиза прерывисто выдохнула и затем медленно, еле заметно кивнула в знак согласия, Ирина почти физически ощутила, как груз ожидания перестал давить на грудь. Она мягко улыбнулась, накрыв ладонью руку Лизы, почти невесомо лежавшую на ее собственном колене. Ира медленно наклонилась и нежно накрыла своими губами губы Лизы.

Поцелуй получился практически целомудренным, робким и невинным, что, учитывая их совместное прошлое, казалось практически невозможным. Однако прошло уже очень много времени с тех пор, как они последний раз делили подобный момент, и обе они желали убедиться, не сопутствует ли этой нежности жалящая боль. Ведь для них обеих это было бы не внове.

Когда поцелуй закончился, Лазутчикова чувствовала губами дыхание Лизы, когда та облизала свои губы и подняла на нее глаза.

– Мы сейчас ведем себя как хреновы мазохистки, да? – мягко спросила Андрияненко, желавшая точно знать, что между ними происходит.

– Если ты интересуешься, собираюсь ли я завтра тебя бросить, то ответ – нет, – очень тихо отозвалась Ира, как будто полагая, что громкие звуки могут нарушить деликатность момента. – Я не... хорошо, я не планирую тратить следующие пять лет своей жизни на сожаления о том, что не дала нашим отношениям шанса, этот вариант времяпрепровождения вовсе не кажется мне приятным.

Лизав ответ на эти слова поджала губы, едва заметно кивнула, а затем опустила взгляд на руки Ирины, которые по-прежнему невесомо накрывали ее собственные. Развернув руки ладонями вверх, Андрияненко переплела пальцы с Ириниными и громко выдохнула.

– Это безумие, – шепнула она. – Еще два часа назад мы ненавидели друг друга.

Ира усмехнулась словам Лизы.

– Вообще-то, дорогая, по-моему, сегодня мы пришли к выводу, что враждебность, существовавшая между нами, была вызвана далеко не ненавистью.

Андрияненко мягко рассмеялась, поворачивая руку Ирины в своей, и подняла на нее взгляд.

– Да, думаю, ты права.

Затем она на мгновение замолчала, и Ира наблюдала, как на лице Лизы мелькали эмоции, когда та мягко играла с пальцами Мэра. Ирина не говорила ни слова, дожидаясь, когда Лиза заговорит или придет к какому-то решению, поскольку было очевидно, что она над чем-то размышляла. И на мгновение, когда Лиза начала придвигаться ближе, Ире показалось, что она что-то решила. Но затем она остановилась в каком-то миллиметре от губ Иры, нерешительно облизывая свои собственные, и Ирине даже показалось, что она разглядела страх, который исходил от Андрияненко с каждым щекотавшим ее кожу выдохом.

– Ты можешь поцеловать меня, знаешь ли, – прошептала Ира мягко и так тихо, что ее слова можно было расслышать только на расстоянии нескольких миллиметров. Казалось, эта фраза нарушила ход мыслей Лизы, и она, нахмурившись, сосредоточила внимание на женщине, сидевшей напротив.

– Я знаю. Просто... заткнись. Ладно? Просто...

Ира собиралась было изогнуть бровь в ответ на подобное требование, но в этот момент губы Лизы неожиданно накрыли ее собственные, и в этот раз их поцелуй был далеко не таким целомудренным, как первый. Очевидно, Лиза собиралась с силами, чтобы наконец снова довериться Ире, чтобы немного углубить их отношения, и Ира, издав хриплый стон, выпустила ее руки, чтобы коснуться лица Лизы. Поцелуй нельзя было назвать слишком грубым, но твердости, которая в нем читалась, было невозможно не заметить. Лиза не просила, а требовала углубить поцелуй, и Лазутчикова более чем добровольно исполнила ее требование, приоткрыв губы и позволив Лизе проникнуть языком в ее рот.

Какое-то время Ира уступала Эмме, но в конце концов жар в ее животе начал усиливаться, распространяясь по телу и выжигая всю ту неуверенность, которая прежде побуждала ее чувствовать неловкость в столь интимных ситуациях. Ира застонала низким, гортанным голосом, от которого у Лизы захватило дыхание, и, схватив ее за подбородок, довольно ощутимо надавила ей на челюсть, чтобы быть уверенной, что ее рот останется открытым, когда Ира отстранится.

Языком она провела сначала по губам Лизы, затем по зубам и уголкам губ, после чего поцеловала ее подбородок и поднялась к уху. Лазутчикова начала прикусывать кожу и обнаружила самое чувствительное место за ухом девушки, от чего последняя вцепилась в ткань ее платья и издала полный желания возглас:

– Черт...

Ирина усмехнулась, почувствовав, как голос вибрирует под фарфоровой кожей на горле, и продолжила покрывать поцелуями шею Андрияненко.

– Как красноречиво, дорогая.

– Заткнись, – выдохнула Лиза, закрыв глаза и издав очередной стон, почувствовав, как Ира втягивала в рот ее кожу и всасывала ее, пока не услышала легкий хлопок и не почувствовала вкус меди на губах. Затем она мягко прошла языком по отметине, успокаивая оставленный на коже след в надежде, что на его месте не появится слишком большой синяк.

В конце концов, она просто хотела оставить засос на теле Лизы, а не превратить ее в жертву насилия.

Но хотя следующий ее поцелуй, прямо под челюстью, был нежным, Ира чувствовала, как Лиза сглотнула прежде, чем повернуться, мягко ткнуться своим носом в Иринин и поцеловать ее, но уже совсем не нежно. Поцелуй был неистовым, сильным и напористым, и в нем ощущалось настойчивое требование большего, чем то, что они друг другу давали. Андрияненко тяжело дышала, до боли прикусывая нижнюю губу Ирины, опуская руки с шеи Мэра ниже на грудь и сжимая ее. Грудную клетку Иры неожиданно сдавило, а ее колготки намокли.

Ира уложила Лизу на пол возле камина, продолжая целовать и надеясь, что правильно прочитала подаваемые ей знаки. Хотя если учесть, как быстро она вылезла из этого идиотского Рождественского свитера и практически растерзала платье Ирины в попытке спустить его с плеч, последняя не ошиблась в своих предположениях относительно намерений Андрияненко. Хотя...

– Здесь? – задыхаясь, спросила она, расстегнув молнию на спинке платья и помогая Лизе раздеть себя, пока та окончательно не разорвала платье прямо на ней. – Мы на полу в твоей гостиной.

– И что? – спросила блондинка, задыхаясь между поцелуями, которые оставляла на оголенной коже Ирининых плеч, стягивая платье с ее груди и оставляя его болтаться на бедрах. – Здесь же огонь, это так романтично.

Ирина фыркнула.

Андрияненко немного приподнялась, все еще пытаясь избавить ее от платья, хотя учитывая угол и изгиб, под которыми Ирина сидела, Лизе вряд ли удалось бы стянуть его ниже талии.

– Ты дашь мне раздеть тебя? – тяжело дыша, спросила в нетерпении Лиза, но Ира только отодвинула Лизину руку и просто сказала: «Нет».

Девушка выгнула брови.

– Ложись обратно, – проинструктировала ее Ира, отпустив запястье Лизы, чтобы та смогла исполнить ее просьбу.

– Ирина...

– Делай, что я сказала, дорогая.

Лиза задержала на ней взгляд всего лишь на мгновение, чувствуя, как грудь тяжело вздымалась от желания, и прикидывая, стоит ли ей следовать желаниям Иры или просто набросится на нее как бешеное сгорающее от страсти животное. Ира же просто ждала, не сводя с Лизы глаз, пока та наконец не кивнула и не легла обратно на пол, ожидая последующих распоряжений. Ира улыбнулась.

– Хорошая девочка.

Тогда она поднялась на ноги, позволяя мерцающему свету от огня в камине причудливо танцевать на коже, пока она медленно снимала платье, которое наконец упало к ее ногам. Она наблюдала, как Андрияненко с силой втянула воздух, рассматривая любимую, стоявшую прямо перед ней, ее подтянутое тело в черном кружевном белье, колготках и туфлях на высоком каблуке, которые она до сих пор не сбросила с ног. Ирина знала, что с растрепанной прической и наверняка смазанным макияжем, она представляет собой умопомрачительное зрелище – что и подтвердило выражение лица Лизы, пожиравшей ее глазами.

– Черт, – выдохнула Андрияненко. – Можно мне, типа... сфотографировать тебя? Хочу повесить фотографию на чертову стену.

Ира только отмахнулась.

– Как бы лестно это ни звучало, дорогая, но поскольку я уверена, что она станет тебе подспорьем в твоих ночных развлечениях, то ответ – нет, – слабый румянец покрыл щеки Лизы, которая теперь, вне всяких сомнений, подумала о мастурбации на Иринино фото, и мэр, ухмыльнувшись, начала медленно, оценивающе изучать лежавшую на полу женщину.

– Сними одежду.

В ту же секунду бюстгальтер Лизы был отброшен куда-то в сторону, и хотя Ира не могла не оценить подобную расторопность, она все же взмахнула рукой и неодобрительно цокнула языком.

– Медленно. Разве я не говорила, как вижу твое тело? Для меня оно словно произведение искусства, дорогая, я желаю его и довольно часто мечтаю о нем, если говорить начистоту. Не отдавай его так просто. подразни меня.

– Ирин, сейчас на мне не самое сексуальное...

Ира цокнула снова, заставляя Лизу замолчать.

– Я сама буду решать, что считаю сексуальным, а что – нет. А сейчас делай то, что тебе говорят, и затем, обещаю, я буду шептать тебе на ухо такие непристойности, что ты кончишь лишь от одной мысли о том, что я буду делать с тобой. Такой вариант тебе подходит?

Казалось, Андрияненко забыла, как дышать, и было очевидно, как трудно ей дается попытка прийти в себя и связно ответить.

– Я... Я... Хорошо. Да, мне под... хорошо.

Закусив нижнюю губу, она одним легким движением, которое Ира всегда находила крайне возбуждающим, расстегнула джинсы. Продев пальцы в шлевки, Лиза медленно начала стягивать джинсы с бедер, обтянутых белыми боксерами. Ирина одобрительно хмыкнула, наблюдая, как Лиза полностью освободилась от джинсов, но попытка снять нижнее белье была остановлена замечанием Ирины: «Еще не время».

Андрияненко смотрела на нее насмешливо, но как только Ира продолжила: «Раздвинь ноги», – без малейших колебаний исполнила приказ. Ира облизнула губы и, увидев в мерцающем свете огня мокрое пятно на боксерах Эммы, опустилась на колени и приблизилась к Эмминому лицу.

– Полагаю, мне следует предупредить тебя, – промурлыкала она, нависая над Лизой и глядя той в глаза. – Сегодня у тебя вряд ли получится выспаться.

– Ничего страшного, – выдохнула она. Её зрачки расширились до такой степени, что радужки вовсе не было видно. Она лежала неподвижно, наблюдая за тем, как женщина двигается над ней, словно хищный зверь, и, очевидно, забыв, как дышать.

– Или, если уж на то пошло, всю следующую неделю.

– Блин, ну тогда просто переезжай ко мне или держи меня связанной в чертовом подвале, мне наплевать, просто... просто коснись меня, Ир, пожалуйста... – взмолилась она и попыталась сама прикоснуться к Ире, но та снова цыкнула на нее, и стон разочарования сорвался с Лизиных губ. Она поспешила закрыть глаза и, погрузив пальцы в волосы, немного болезненно дернула их. – Ты хочешь меня убить. Такими темпами я умру прямо здесь. Черт. Передай моему сыну, что я люблю его.

Ира лишь усмехнулась в ответ на исполненную драматизма тираду Лизы и провела большим пальцем по ее нижней губе, а затем по щеке, слегка ущипнув мягкую кожу.

– La petite mort, дорогая, – выдохнула она, смотря на женщину под собой. – Знаешь, что это значит?

Лиза отрицательно помотала головой.

– Это значит, – промурлыкала Ира, проводя губами вниз от Лизиного подбородка к шее, а затем к уху, жарко шепча, – что да, сегодня ты определенно будешь умирать. Снова, – она ущипнула кожу за ухом, заставив Лизу задыхаться, – и снова, – затем сжала соски, от чего Лиза в буквальном смысле подпрыгнула, – и снова, пока твоему телу будет что отдавать, ты будешь лежать подо мной неподвижная и измотанная и гадать, действительно ли только что побывала в раю.

– Потому что La petite mort, дорогая, в переводе с французского означает «маленькая смерть», – томным шепотом продолжила объяснять Ира и дразнить грудь Лизы, у которой от этих слов по спине побежали мурашки, – и я намерена «любить» тебя до тех пор, пока реальность не разобьется вдребезги перед твоими глазами, и ты не воспаришь на границе между жизнью и смертью, между небом и землей.

– Я разрушу до основания все твои представления о сексе, Елизавета Андрияненко, – промурлыкала женщина, и коварная улыбка расцвела на ее губах, когда, глядя прямо Лизе в глаза, она закончила, – и тогда я заставлю тебя молить, чтобы я убивала тебя снова и снова.

– О, Гос... черт, – выдохнула Лиза, и Ира немного удивилась, что ее голос звучал так, будто Лиза была уже близка к оргазму. Сказав, что она заставит Андрияненко кончить от одних только слов, Ира лишь хотела придать своей речи драматического эффекта,на самом деле она и подумать не могла, что у нее действительно может получиться. И на какое-то мгновение Ире показалось, что она достигла желаемого, однако, вернувшись от мыслей к реальности, она осознала, что Лиза ласкает себя.

Лазутчикова неодобрительно шикнула, наблюдая как Лиза, засунув руку в боксеры, работает пальцами в неистовом исступлении.

– Это измена.

Ира мягко сжала запястье Лизы, которая, протестующее хныкнув, все же без видимого сопротивления позволила ей вытащить свою руку. Вместо того чтобы просто отпустить запястье Андрияненко, Ира посмотрела на влагу, покрывавшую ее пальцы, и просто не смогла устоять. Погрузив их в рот, Ира, сохраняя зрительный контакт, медленно облизала пальцы Лизы, убирая все следы желания, которое в ней пробудила.

Андрияненко застонала, а когда попыталась заговорить, в ее голосе четко звучали мольба, отчаяние и нетерпение такой силы, что казалось, будто попытки сдержать надвигающийся оргазм причиняли ей ощутимую боль.

– Ира... пожалуйста... я... я... чувствую, что...

Вытащив пальцы Лизы изо рта и нежно сжав ее руку, Ира осторожно прижалась губами к внутренней стороне запястья. Возможно, она действовала слишком жестоко, но ей нравилось дразнить.

– Тише, дорогая, – выдохнула она, нависнув над Лизой и продолжая нежно целовать ее руку, – Обещаю, я позабочусь о тебе.

Лиза выгнула спину, пытаясь хоть как-то коснуться ее. Они едва уловимо соприкасались грудями, когда Ирина подтянулась выше и, практически касаясь лица Лизы, продолжала смотреть той в глаза, не забывая нежно дразнить языком венки на ее запястье. Лиза задержала дыхание, и только тогда Ирина, решив, что ее маленькая игра подошла к концу, легла на Лизу сверху и страстно поцеловала в губы.

Андрияненко застонала, почувствовав на губах Иры свой вкус, обхватила её спину и отчаянно попыталась потереться о её бедро. Ирина одной рукой взяла Лизу за подбородок, контролируя поцелуй, а другой скользнула между телами.

– Дай мне, – сказала она, и ее слова больше походили на приказ, чем на просьбу, когда она положила руку между Лизиных бедер.

Лиза, немедленно отреагировав на прикосновение, сдавленно застонала, когда Ирина, не разрывая поцелуй, начала нежно массировать ее клитор сквозь бельё. Ира понимала, что Лиза желает большего, но в тот момент она наслаждалась тем, какой влажной была ткань под её пальцами. С каждым движением руки Ира все отчетливее чувствовала, как начинают сокращаться внутренности Лизы, а ее тело извергает все больше доказательств её возбуждения, приводя в негодность то, что когда-то можно было назвать отличной парой нижнего белья, и когда Лиза тяжело выдохнула Ире в губы, та осознала, что улыбается.

– Ты уже близко, так ведь? – шептала Ира ей в губы, продолжая ласкать клитор. Бедра Лизы  дрожали в ответ на движения Ирининой руки. – Я чувствую... чувствую, что ты сдерживаешься, пытаясь не кончить раньше, чем я сниму белье. Если это случится, тебе будет неловко?

– Я... – Лиза заговорила, но ей не хватило воздуха, а в глазах помутнело, и она впилась ногтями глубже в спину Иры, чувствуя, как ее бедра сотрясает неистовая дрожь. Она отчаянно боролась со своими ощущениями, однако Ирина прикладывала не меньше усилий, приближая ее оргазм.

– Перестань сопротивляться, – мягко сказала Ира, целуя линию подбородка Андрияненко и продолжая еще усерднее, быстрее и жестче тереть её клитор. – У тебя нет причин для смущения, дорогая. В конце концов, я так стараюсь, чтобы это случилось...

Лиза кричала все громче, а её тело выгнулось и прижималось к  Ирининому так сильно, как будто от этого зависела её жизнь. Она, вне всяких сомнений, оставила множество отметин на теле мэра, но Лазутчикова наслаждалась каждой секундой этого процесса.

– Кончи для меня, Лиз, – потребовала она голосом, в котором не осталась ни малейшего намека на мягкость и нежность, а были слышны только сила и настойчивость. Ира отчаянно желала увидеть выражение лица Лизы, когда та наконец позволит чувствам взять верх, поэтому и поспешила отдать приказ, который, она не сомневалась, будет незамедлительно исполнен, как только она произнесет, – Сейчас же!

Несколько секунд после того, как приказ был отдан, прошли в замешательстве, но затем спина Лизы вдруг с шумом ударилась об пол, и сдавленный крик сорвался с ее губ, когда она, отдаваясь ощущениям, снова выгнула спину. Лиза дрожала, её левая нога непроизвольно подергивалась, а Ирина хитро улыбалась, наслаждаясь открывшейся перед ней картиной. В этот момент Лиза была абсолютно прекрасна.

– М-м-м, – промурлыкала Лазутчикова, целуя щеку женщины, а потом и подбородок. – Ты такая вкусная...

Лиза пробормотала в ответ что-то неразборчивое. Если честно, единственное, что она могла сейчас делать, – просто лежать, тяжело дыша. Ира не преминула этим воспользоваться, не собираясь останавливаться на достигнутом, она начала целовать Лизину грудь, спускаясь к животу.

Мышцы пресса напрягались каждый раз, как Ира нежно прикусывала кожу, но все, что Лиза была в состоянии сделать – это одобрительно, но бессвязно что-то бормотать, все еще пытаясь вернуться к реальности. От запаха Лизы, усиливавшегося по мере того, как Ира опускалась все ниже, её рот наполнялся слюной. Она наконец расположилась между Лизиных ног и, не имея сил сдержаться, провела языком по коже вдоль резинки боксеров. Она хотела еще подразнить Лизу. Боже, Лазутчикова была готова делать это бесконечно, так ей нравилось видеть тело Лизы, извивающееся от её ласк, но часть её сознания, которая почти физически изнывала от желания погрузить язык в Лизу, похоже, начинала побеждать.

Однако Ире удавалось сдерживать это желание еще какое-то время, и вместо того, чтобы просто начать ласкать Андрияненко языком, она прихватила зубами влажную ткань и, оттянув, отпустила. В ответ на это Лиза мягко застонала, инстинктивно раздвигая ноги шире, чтобы дать Ирине больше пространства для движения. Приоткрыв рот, Ира накрыла губами влажную ткань, мягко посасывая и пробуя Лизу на вкус.

– Я скучала по твоему вкусу, – прошептала она, привставая, чтобы, наконец, снять боксеры. Ткань прилипла к коже, и Ира заметила, стаскивая белье с бедер, остающиеся на коже влажные следы возбуждения.

– Ира... – выдохнула Лиза, и тон, которым было произнесено ее имя, вызвал жар внизу ее живота – оно прозвучало так, будто Лиза отчаянно нуждалась в ней, и Ира прямо сейчас была готова отдать ей всю себя и даже больше.

– Тс-с-с, – выдохнула она, заставляя Лизу согнуть ногу, после чего наконец сняла боксеры. Она нежно поцеловала ногу под коленом и, спустившись ниже, оставила поцелуй на бедре. – Просто ложись обратно и расслабься, я еще с тобой не закончила.

Лазутчикова продолжала осыпать поцелуями бедро, пока наконец не оказалась между раздвинутых ног. Самым кончиком языка Ира проложила длинную линию прямо к центру, радуясь тому, как двигались и извивались под ней Лизины бедра. Андрияненко издала глубокий гортанный стон, на что Ира ответила нежными покусываниями каждой из половых губ.

– Черт, – выдохнула Лиза, выгибая спину и погружая пальцы в волосы. Наконец, Ира накрыла клитор губами и всосала его в рот, вызывая у Лизы ощущения, от которых она задрожала. – О, Бо... ч-черт.

Вместо того чтобы сразу довести Лизу до оргазма, на этот раз Ирина решила не торопиться. Она снова и снова заставляла свою любовницу стонать и вскрикивать, каждый раз упиваясь тем, как звучит её имя, срываясь с Лизиных губ. Она царапала ногтями пол, её грудь тяжело вздымалась, а кожа покраснела, когда она наконец кончила.

Однако Ира и не думала дать ей отдохнуть.

Она погрузила в Лизу пальцы, и та громко вскрикнула, когда Ира вновь оседлала её и, упершись локтем в бедро, начала ритмично и резко работать рукой. Лиза едва не задохнулась, все еще не отойдя от предыдущего оргазма, когда Ира быстро довела её до следующего. Она ухватилась за Лазутчикову, притягивая ее к себе и что-то бессвязно шепча, уткнувшись той в шею и едва не плача от нахлынувших эмоций, Ира почувствовала себя всемогущей.

– Ты сильно разозлишься, если я заставлю тебя кончать, пока ты не отключишься? – прошептала Ира, лаская дыханием кожу, и коварно усмехнулась, наблюдая чистый экстаз на лице Лизы. – Потому что мне хотелось бы именно этого.

– Ир... черт, черт, ох ты ж, божечки, – задыхаясь, простонала Андрияненко, ударив одной рукой по полу, а другой вцепившись Ирине в волосы с такой силой, что та начала опасаться, что вот-вот их лишится. Но как только ногти Лизы с силой впились ей в спину, и Ира почувствовала жалящую боль и ощущение липкой крови на коже, Лиза, громко вскрикнув и неистово содрогаясь, кончила снова.

Ирине не понадобилось много времени, чтобы довести Андрияненко до предела, и её организм, требующий восстановления после таких испытаний, полностью отключился. Ира, тяжело дыша, расслабилась и, рухнув на пол рядом со спящей Лизой, попыталась хотя бы какое-то время игнорировать пульсирующую боль между собственных ног.

Нежно прижавшись губами к Лизиному подбородку, Ира дрожащим голосом выдохнула свои тайные намерения, отлично зная, что её слова не будут услышаны. – Я знаю, что это не искупит всю ту боль, что я причинила тебе много лет назад, когда ты сказала мне все те... те прекрасные слова, – прошептала она, убирая волосы с лица спящей Лизы. – Но я надеюсь, что это только начало.
_________________________________________Как вам Ира в роли актива? Мне зашло! Вам как? Приятного чтения, дико извиняюсь за отсутствие. Проблемы. дела и тд., все навалилось и сразу же.