2
– Ну давай!
– Генри, – категорично ответила Ирина, глядя поверх очков на своего сына, похожего в данный момент на взрослого ребенка, – прекрати ныть, ты уже слишком взрослый для этого. Кроме того, мне казалось, ты любишь встречать Рождество со своей биологической матерью.
– Я не говорю, что не хочу встречать его с Лизой, я просто хочу, чтобы и ты была с нами, – просил Генри с мольбой в глазах. – Это все, чего я хочу на Рождество, понимаешь? Чтобы вся моя семья была вместе. Ты можешь это сделать, хотя бы раз? Можешь даже не дарить мне подарки.
– Ты так говоришь, потому что знаешь, что я их уже купила.
– Тогда пожертвуй их кому-нибудь или отдай! Я серьезно, мам.
В ответ на это заявление Ирина выгнула бровь, она действительно не ожидала, что Генри будет настаивать на такой уступке, особенно если учесть, что Рождество было его любимым праздником, а подарки – важнейшей его частью. И тем не менее... – Генри, не то чтобы я была против этой идеи... – это была ложь, ну и что? – ...но мы с твоей биологической матерью вместе составили постоянный график, согласно которому я праздную с тобой День Благодарения, а она – Рождество. Если учесть, что Лиза не была приглашена на наш ужин несколько недель назад, мне кажется, будет неправильно, если я посягну на ваше совместное время.
– Ничего вы не «вместе составили постоянный график», – возразил Генри, пронзив Ирину взглядом, который говорил, что ему все известно. – Лиза сказала тебе, что хочет провести со мной День Благодарения, ты ответила: нет, а потом швырнула в нее вилку.
– Это было в прошлом году, дорогой, и ей еще повезло, что я не запустила в нее чем-нибудь побольше в ответ на ее вопли. В этом году, тем не менее, я проинформировала ее, что тебе будет лучше придерживаться одного постоянного графика, и она согласилась.
– Нет, не согласилась.
– Ну, в конечном итоге, все же согласилась. В любом случае, Генри, я не хочу навязываться.
– Мама, ты в буквальном смысле принуждаешь Лизу делать все по-твоему, так почему бы в этот раз тебе не заставить ее согласиться на то, чтобы ты праздновала Рождество вместе с нами? – резонно заметил Генри, и у него, вообще-то, были на то причины. Очень редко Ирина не добивалась своего в спорах с Елизаветой Андрияненко, хотя и старалась не думать, почему все происходит именно так. – Да ладно, я знаю, что ты не любишь Рождество или... Лизу, если уж на то пошло, но можешь попробовать, хотя бы раз? Пожалуйста!
Только сейчас Ира отложила газету.
– Почему ты думаешь, что я не люблю Рождество? – все эти годы она старалась, очень сильно старалась, выглядеть счастливой во время рождественских каникул, и думала, что у нее это получается. Возможно,Ира вела себя слишком очевидно, спихивая сына Лизе в Сочельник, но она по-прежнему предпочитала нацепить на лицо фальшивую улыбку; почему-то, так было еще больнее. – И у нас с твоей биологической матерью абсолютно цивилизованные отношения, и я не понимаю, на что ты намекаешь.
– Ну да, вы шарахаетесь друг от друга, как от чумы, – это, по-твоему, цивилизованно? – пробубнил Генри, но Ирина, вне всяких сомнений, услышала его. Очевидно, она оказалась не настолько искушенной в умении скрывать свои чувства, как ей казалось. – Это все... проявляется в мелочах, мам, к примеру, ты никогда по-настоящему не улыбаешься в Рождество и всегда находишь причину оставаться в одиночестве. И это, наверное, просто... я не знаю, как называется это чувство? Меланхолия или что-то в этом роде, то, что зимой вызывает у тебя грусть? Или, может быть, тут есть что-то еще, о чем ты пока не хочешь мне говорить, и это нормально, но, знаешь, может, если ты просто... проведешь некоторое время со своей семьей, тебе станет лучше.
Ира сильно в этом сомневалась. На самом деле, необходимость находится рядом с Лизой все только усугубит... еще как усугубит. Простое присутствие этой женщины рядом возрождало в Ирине нечто такое, что она предпочитала не замечать. Ира еле заметно вздохнула и поправила:
– Они – не моя семья, Генри. А твоя.
– Но ты – моя семья, так что косвенно и они тебе не чужие, – резонно заметил Генри, очевидно, желая верить, что когда-нибудь все они смогут стать большой, счастливой семьей, что было не так уж нереально. – Ну, давай же, я сбрею бороду, если ты согласишься.
Ира вопросительно изогнула бровь.
– Что? У тебя очень красноречивый взгляд. Я знаю, что тебе она не нравится.
Ирина вздохнула.
– Это правда так много значит для тебя? – она предпочла бы провести праздничные дни в одиночестве, но выражение лица и настойчивость сына подействовали на нее. Она не хотела разочаровывать его, она и так чувствовала, что достаточно подводила его, когда он был ребенком.
– Да, так ты пойдешь? Это же только на один день.
Ирина поджала губы, поколебавшись всего лишь мгновение, да и то потому, что так ей было легче.
Если уж на то пошло, она с самого начала разговора знала, что наверняка поддастся Генри.
– Хорошо, – наконец уступила Ира. – Но не надейся, что это станет традицией; я все еще уверена, что существующие договоренности гораздо лучше подходят для наших... необычных обстоятельств.
– Боже, вы ведете себя, как разведенная пара или типа того, – Ира собиралась возмутиться на подобное заявление, но Генри не обратил на это внимания, продолжив: – Так ты правда идешь? Уверена, без сомнений, несмотря ни на что?
– Я ведь уже ответила, не так ли?
– Хорошо, – сказал Генри, обрадованный таким ответом, но не по той причине, о которой думала Ирина. – Потому что, когда я сказал «Рождество», я вообще-то имел в виду «Сочельник и Рождество», потому что все гости, поужинав, собираются остаться у Лизы на ночь, чтобы утром была возможность открыть подарки всем вместе.
Ира сузила глаза, реагируя на столь вопиющую уловку. – Генри... – начала она неодобрительным тоном, но сын не дал ей произнести больше ни слова.
– Что? Это займет двадцать четыре часа, что технически и значит день, просто он начнется и закончится не в полночь. Да ладно, ты же обещала.
– А Лиза в курсе, что я собираюсь остаться ночевать в ее доме? Потому что мой утренний визит во время праздника она еще вполне способна вытерпеть, а вот непрошенное вторжение – это уже совсем другое дело.
– Я позабочусь об этом.
– Генри.
– Мам, я все улажу, – повторил Генри уверенным и решительным тоном. Очевидно, он получит свое семейное Рождество, так или иначе. – Тебе нужно только прийти. Может, еще принести пива или чего-то в этом духе. Лиза любит все сорта марки IPA.
По этой самой причине Ирина незамедлительно решила принести вино.