Ген 20

После событий с Рейчел Каликс было решено ввести одно новшество: теперь нет единого руководителя исследований, но есть группа из десяти учёных. Разные группы ведут разные исследования, но никто больше не брался за «Ген-20».

— И что получается? — Юнона оторвалась от клавиатуры и подняла глаза на экран компьютера. — Бред. Это просто бред!

— Раз бред, то зачем продолжаешь? — Остин зевнул, сидя в кресле.

— Явился с утра пораньше, чтобы меня доводить?! — Юнона выпрямила спину, смотря на Остина. К ней вернулось безразличное выражение лица, к которому в «Завтра» уже все привыкли. Но как с этим обстоят дела в исследовательском центре? — Ген-20, — она надавила пальцами на переносицу. — Последнее время о нём часто говорят. Если глава исследовательского центра решит возобновить проект, то мне тоже придётся этим заниматься.

— Не хочешь?

— Не хочу, — девушка медленно, отрицательно покачала головой. — Я не вижу в этом смысла. Здесь ведь пробудившихся за людей не считают, — она тяжело вздохнула. — Будем надеяться, что Рейчел Каликс действительно уничтожила все данные о проекте «Ген-20».

— Прям покоя от Каликсов нет, — Остин в шутку сказал это себе под нос, но Юнона прекрасно всё услышала.

— Сейчас исследования ведутся группами учёных. Если больше половины одобрят «Ген-20», то его возобновят. В случае смерти одного из группы — остановят.

— Смерть во время исследования?

— Нет, просто штат учёных будет неполным, — Юнона пожала плечами. — Поэтому остановят.

Мирай с раннего утра на ногах и подняла заодно Мэйна и Роджера. Мэйн ей симпатизировал, поэтому она не хотела, чтобы он расслабляться, а Роджера разбудила назло ему же. Испортив настроение другим, Мирай осталась довольна. Это было ясно по её сдержанной улыбке. И зачем Лей притащил эту противную женщину в «Завтра»? Мышление дяди Роджеру не всегда было понятно. Ещё в десять лет Роджер понял, что Мирай — жуткая. Он говорил об этом всем вокруг, но они будто не слышали его слов. Даже Мэйн проигнорировал его в тот же день, когда Роджер решил рассказать ему про Мирай. Тот факт, что она может по-тихому кого-то прикончить, никого не волновал. Роджер не из трусливых, но старался не сталкиваться с Мирай лишний раз. Не потому, что боялся, а потому, что мог заработать проблем из-за своего длинного языка.

В коридорах утром было чуть меньше людей, но приезжие из Рассвета выделялись. Их форма тёмно-синего цвета облегает тело. На руках надеты чёрные кожаные перчатки, словно солдаты боялись запачкать руки в этом стерильно белом месте. Мария находилась за спинами двух мужчин в форме Рассвета. Заметив её, Мэйн почувствовал раздражение, похожее на множество мелких иголочек, впившихся в кожу спины.

— Ты ещё не уехала? — первым заговорил Мэйн.

— Я уезжаю вечером, — голос Марии был мягким и непринужденным. Будто бы она и не рыдала вчера на столе перед Мэйном.

— Какого чёрта, мы тогда так торопились сюда? Думали, ты занята до изнеможения и поймать тебя будет сложно, — Мэйн замолчал только когда получил подзатыльник от Мирай.

— Ты как со спикером разговариваешь, щенок?!

— Всё в порядке. В наше время дети не церемонятся.

— Издеваешься?! Мне двадцать два года!

— Могу я поговорить с Роджером несколько минут? — Мария проигнорировала Мэйна, и новая волна раздражения прошлась по телу.

— Да хоть навсегда забирайте, — усмехнулась Мирай. Роджер глянул на Мэйна и подошёл к Марии. Он ожидал, что тот взорвётся, но Мэйн промолчал.

Мария вошла в первую попавшуюся свободную комнату. Это была чья-то лаборатория, но все столы оказались пусты, а полы вымыты до блеска. Роджер провёл рукой по столу, но не нащупал ни пылинки. Мария села на ближайший стул, приложив руку ко лбу. Вот от кого Мэйну досталась излишняя драматичность, хотя Роджер и сам порой этим грешил. От собственных мыслей ему захотелось смеяться, но он сдержался.

— Что он сказал?

— А? — Роджер резко повернул к ней голову, выскользнув из своих размышлений.

— Мэйн! — она опустила руку. — Говорил что-нибудь?

— Почему я должен Вам рассказывать? Я выполняю Ваши поручения, но слова, которые Мэйн доверил мне, — только мои.

— Ну, почему ты перенял у неё эту черту?! — шёпотом произнесла Мария и цокнула языком. — Я оставила свою семью не по своей прихоти. Рейчел доверила мне кое-что важное...

— Хватит уже, — бровь Роджера дёрнулась. — Как приехал сюда, так постоянно слышу: «Рейчел то, Рейчел другое».

— Был бы ты хотя бы немного таким же умным, как твоя мать, то понял бы меня.

— То есть, Вы умная? На уровне с ней, да? — громко усмехнувшись, он закусил нижнюю губу. — Да-да... — Роджер сунул руки в карманы своей куртки

— Теперь ты будешь следить за Мэйном. Больше от тебя ничего не требуется, — Мария поднялась на ноги.

В исследовательском центре Мария стала часто встречать Рейчел. К её удивлению, Роджер был обычным ребёнком. Он не монстр, каким его представляла Мария. И Рейчел начала вести себя по-другому. Нет, она по-прежнему была одержима своими экспериментами, но будто её рвение стало менее заметным. Рей могла бы быть хорошей матерью, которой так хочет быть Мария. Или же она внушила себе это желание? Оно должно было прийти вместе с рождением Мэйна, но пришло ли?

— Давай ещё раз, — Рейчел сидела на полу вместе с Роджером. — Попроси.

— Дай! — Роджер, сидя у неё на коленях, тянулся руками к книге в её руке.

— Не так.

— Дай быстро... — ребёнок надул щёки.

— Смотри, это Мария, — Рейчел обратилась к вошедшей девушке. — Скажи: «Привет, Мария».

— Привет, Мар...пфух... — последние буквы Роджер пробурчал через сложенные губы так, что изо рта пошли слюни.

— Он такой упрямый. Во сколько Мэйн начал говорить?

— Довольно рано. Он очень умный ребёнок, — Мария не могла оторвать глаз от Роджера. Его круглое лицо, пухлые щёки и большие карие глаза не вызывали никаких тёплых чувств. Наоборот, Мария испытала раздражение от всего этого слюнявого вида.

— Правда? Поменяемся? — Рейчел рассмеялась, а Роджер в этот момент схватил её за косу, отчего она вскрикнула.

— Зачем ему книга?

— Он просит всё, что я беру в руки, — девушка пыталась освободиться от детской хватки.

— «И вот это должно однажды стать монстром?», — Мария вскинула бровь. — «По сути, самый обычный ребёнок. Ничего интересного», — она вдруг отвела взгляд в сторону. О чём это она думает? Её это не касается. Она — нормальная, и дела исследовательского центра её не интересуют.

— Кто навёл на нас ОЗЖ? — чёткий голос Роджера вывел Марию из раздумий.

— ОЗЖ сейчас в «Завтра»? — Мария искренне удивилась. — Я решу этот вопрос, — она вышла в коридор первая.

— И я не стану выполнять ваше поручение, — сказал Роджер ей вслед, на что Мария лишь оглянулась через плечо. — Ищите кого-нибудь другого.

Тиканье часов в гостиной сводило Марию с ума, но за столько лет уже можно было к ним привыкнуть. Входная дверь хлопнула, и она неосознанно вскочила с дивана. Мэйн вернулся промокшим с ног до головы. Его синяя куртка блестела, с волос капала вода. Сняв обувь, он поднял голову к матери. Мария сжала руки в кулаки. Сейчас ей нужно быть строгой. Сердце колотилось, но своё дыхание она старалась контролировать.

— Ты знаешь, сколько сейчас времени? — Мария выдохнула. — Уроки закончились девять часов назад!

— И что? Я гулял, — Мэйн швырнул ботинки в угол, шмыгнув носом.

— Это из-за той девушки? — рука Марии легла на грудь, и она сглотнула. — Она старше тебя, Мэйн. А её друзья...

— Мы уже сто раз это обсуждали! — когда Мэйн повышал голос, Мария не знала, что делать. Её глаза были готовы заполниться слезами. — Хватит меня доставать!

— Почему ты стоишь на пороге? — Альфред только вернулся домой, но стоило ему открыть дверь, как он увидел своего сына прямо на входе. — Истеришь так, что тебя в подъезде слышно.

— На улице такой дождь... — голос Марии дрогнул. — Мэйн только вернулся.

— Где был?

— Да какая вам разница?! — он дёрнул за молнию на куртке, но снять её не успел. Отец схватил его за шиворот, притянув ближе.

— Я уже говорил, чтобы ты не хамил своей матери. — Альфред выглядел спокойным, и это пугало. — Вернулся ночью, принёс эту грязь в дом и голос повышаешь? Во сколько Мария сказала, во столько ты и должен быть дома.

— Я не неудачник какой-то! — Мэйна снова потянули за шиворот. В один момент он оказался за дверью. Отец толкнул его так, что Мэйн едва устоял на ногах.

— Хорошо, не неудачник, иди туда, где был, — дверь захлопнулась.

— Урод, блин... — Мэйн вздохнул, растрепав рукой волосы. Его обувь осталась в доме, а носки вымокли до нитки.

— Зачем ты выгнал его? — Мария осталась стоять на месте.

— Он парень. Хватит с ним обращаться, как цыплёнком.

— А если он уйдёт?

— Куда он уйдёт? Посидит под дверью и одумается, — Альфред наклонился и поцеловал Марию в лоб. — Наверное, я вёл себя также в свои четырнадцать лет.

— Ему через три месяца будет пятнадцать, — Мария дотронулась до лба. — И всё-таки впусти его, пожалуйста, — после просьбы жены Альфред тихо выдохнул и направился к двери. За ней уже никого не было.

Щелчок и перед Мэйном открылась дверь. Девушка с полотенцем на голове распахнула глаза. Знакомый рыжий мальчишка не поднимал глаз. Молча отойдя в сторону, девушка впустила его и закрыла дверь на замок. Секунд десять стояла тишина.

— Извини, наверное, я удивил тебя, — Мэйн стоял к ней спиной.

— Всё в порядке, но ты весь мокрый, Мэйн.

— Меня из дома выставили.

— Раздевайся и иди в ванную, — она открыла дверь за своей спиной, за которой показалась белая кафельная плитка на полу. Мэйн знал, что под мягким полотенцем скрываются светло-каштановые волосы с выгоревшими концами. Эмма всегда носила одежду больше себя. Даже сейчас она встретила Мэйна в огромной футболке, с рукавами до локтей. Надпись на ней была похожа на «Делай» или «Давай», а может всё вместе. Зачем Эмма прячется за этой мешковатой одеждой? Фигура девушки под ней не выглядит так, словно её стоит скрывать. Пока Мэйн стоял под душем, Эмма положила на тумбочку у раковины стопку одежды. У неё было много этих больших футболок, но это точно вещи её старшего брата. Футболка из хлопковой ткани не имела на себе ни одного рисунка. Серая, скучная одежда, подходящая Мэйну, наверное. Стоило выйти из ванной, как его встретила Эмма. Она коснулась своими губами губ Мэйна. Тот лишь приподнял брови от неожиданности.

— Не холодно? — тихо спросила она, отстранившись едва ли на сантиметр.

— Нет, — Мэйн не чувствовал неловкости или смущения. Ему это казалось обыденностью. Эмма показала ему всё это: алкоголь, сигареты, поцелуи и даже больше. С ней Мэйн понял, что сигареты ему не нравятся, а алкоголь не такой уж приятный на вкус.

— Падай, — Эмма постелила на полу, как обычно. Мэйн уже спрашивал, почему они не могут спать на кровати? На что Эмма отвечала, что её кровать для сна, а не для пошлостей. Видимо, их пути мышления разошлись друг от друга на слишком большое расстояние, ведь Мэйн имел ввиду именно сон. В гостиной Эммы нет надоедливых часов. Никто не ходит по квартире ночью. Хотя соседи слегка шумные. Если кровать Эммы для сна, то почему она не спит там? Мэйн приподнялся и обернулся через плечо. Девушка лежала на спине, рассматривая потолок.

— Не спится? — вдруг она заговорила.

— Не выходит, — Мэйн сел, оперевшись спиной на стоявший рядом диван. За шуршанием одеяла последовал поцелуй. В этот раз Эмма настойчиво запихнула в рот Мэйна язык. Когда он поддался, она села на его колени. В тишине гостиной все звуки становились громче. Дыхание, причмокивания, вздохи и даже запах. Эмма пахнет чем-то сладким, но с нотками горечи, словно рядом прошёл мужчина, пропахнувший одеколоном.

— Что такое? — Эмма ощутила, как Мэйн обхватил её руки, отталкивая от себя. — Не хочешь?

— Не хочу. Не сегодня, — Мэйн опустил голову, пытаясь восстановить дыхание.

— У тебя нет настроения? Хочешь, я подниму его тебе?

— Не надо.

— А чего ты хочешь?

— Хочу сдохнуть, — после его слов Эмма рассмеялась, и Мэйн удивлённо посмотрел на неё.

— Из-за ссоры с родителями? Так ты у нас родительский цветочек? — она спустилась на пол. — Хорошо, я тебя поняла. Наверное, если бы у меня были родители, я бы тоже переживала, но у меня только брат. И когда он вернётся, лучше ему тебя не видеть.

— Утром я уйду.

— Хорошо, — На все решения Мэйна Эмма отвечала «хорошо». Она подталкивала его к неожиданным поступкам, поощряла все его действия, придавала ему уверенности. — Не веди себя так серьёзно. Тебе ведь всего четырнадцать. Мне было веселее слушать о монстрах и твоих выдумках.

— Раз я такой смешной, почему не бросишь меня?

— Ты очень хорошенький. Девушка, в которую ты влюбишься, будет настоящей счастливицей, — Эмма погладила Мэйна по голове. — Я уже немного ревную.

— Не веди себя, как взрослая. Ты всего лишь на три года старше, — Мэйн обхватил пальцами тоненькое запястье Эммы. Хватка Мэйна оказалась крепче, чем она думала. Поэтому вырваться не получилось.

— Верно, ты быстро взрослеешь, — на её лице появилась хитрая улыбка. Однако так она скрывала свою неуверенность. Хоть Мэйн и плохо знал Эмму, но эту особенность успел заметить.

— Может, в будущем мы могли бы жить вместе? — рука Мэйна расслабилась, и Эмма оказалась на свободе. — Я мог бы работать, как и ты. Да и зачем нужна школа в наше время?

— Какие взрослые планы, — Эмма снова рассмеялась. — Было бы неплохо, но лучше отучись нормально.

Об Эмме не знал никто из «Завтра». Даже Роджер никогда о ней не слышал. Она словно выпала из памяти Мэйна, после того, как они «расстались». В один день она просто попросила его больше не видеться с ней. Кажется, это было за пару недель до нападения нов. Мэйн только решил, что начнёт новую жизнь. Может, наладит отношения с родителями, но у судьбы, как обычно, были свои планы. Эмма, вероятно, мертва. Какие были планы на жизнь у неё? Работать, в свободное время гулять и пить с друзьями, а по совместительству с этим трахаться с каким-то пацаном? От всего этого Мэйн мог только рассмеяться. Восемь лет назад он считал свою жизнь нормальной и даже думал бросить школу, начав работать. Ну, школу Мэйн так и не окончил. Как отец терпел его? Альфред никогда не поднимал руку на Мэйна, хотя, возможно, он этого заслуживал. Раз Мария жива, может ли быть, что и отец тоже? Вряд ли. От семьи Мэйна осталась только мать, бросившая его на съедение монстрам. Может быть, это её месть за то, что он столько времени мотал ей нервы?

— Я вернулся, — Роджер хлопнул дверью.

— Отлично, — Мэйн не придумал ответа лучше.

— Не интересно, что Мария мне сказала?

— Не интересно, — он отвернул голову в сторону.

— Брось, не упрямься.

— Ладно, что она сказала? — прошло несколько секунд после слов Роджера.

— Чтобы я, — Роджер ткнул пальцем в лоб Мэйна. — Следил за тобой.

— Зачем?

— Не знаю. Я отказался.

— Плевать, — Мэйн резко поднялся с компьютерного кресла, и оно раскрутилось на месте. — Давай найдём Эхо и свалим отсюда. Меня уже тошнит от всего этого.

Глава исследовательского центра является дедушкой Юноны, но тёплых отношений у них никогда не было. Чжунвэй всё продолжал рассказывать про Китай, от которого уже ничего и не осталось. Отказ выполнять требования дедушки — идти против семьи. Мышление Чжунвэя было Юноне понятным. Он — сторонник исследований Гена-20, в то время как Юнона выступила против. Она пошла против семьи, против дедушкиной «китайской династии». Его собственная дочь огорчила его, не дав Юноне имя в стиле китайских традиций. Так и сама Юнона вышла замуж не за китайца, а после развелась с этим мужчиной, но при этом осталась с фамилией Домин. Всем своим естеством она показывала, что не желает быть частью семьи Фэн.

— Я даю разрешение, — холод разнёсся по залу вместе с голосом Чжунвэя, и Юнона едва не вздрогнула. — «Ген-20» будет возобновлён.

— У нас нет данных об этом проекте. Абсолютно все они были уничтожены восемнадцать лет назад, — Юнона поднялась со стула, сдержав себя, чтобы не ударить по столу.

— Начнём заново. Раз ты такая противница этого, то я заменю тебя.

— «Нельзя!», — Юнона стиснула зубы. Если её вычеркнут из проекта, то она потеряет контроль над ситуацией. Откуда ей тогда получать информацию о том, как проходит эксперимент? — Я согласна работать над проектом.

— Работать? — Чжунвей усмехнулся, потерев пальцами седую бороду. — Или мешать?

— Я добросовестный учёный и не стану мешать ходу исследования из каких-то личных убеждений.

Юнона знала Мирай. Вернее, знала, что она когда-то жила в исследовательском центре. В «Завтра» она никогда не приходила к ней за помощью. Мирай — определённо человек, в котором ген новы просто не прижился, но ей всё равно пришлось через многое пройти в исследовательском центре. Разве правильно обращаться так с людьми, на которых вы возлагаете надежды на спасение? Юнону интересовал ещё один вопрос: «Что заставило Рейчел удалить все данные исследования?». Она узнала что-то и унесла это с собой в могилу? То, что они называют спасением, может стать их концом. Юноне не нравилось в проекте «Ген-20» абсолютно всё. То, что председатель Рассвета так заинтересован им, то, что Рейчел избавилась от своих трудов за один мах. Почему вдруг решила вычеркнуть из исследования Роджера? Когда тот пробудился, Юнона всячески скрывала этот факт от главы и председателя по просьбе Лея. Однако Лей всего лишь исполнял волю своей мёртвой сестры. В здании исследовательского центра находятся двое детей, несущих ген монстров. Пробудившейся считается только Ханна. Этих двоих исследовательский центр самостоятельно вычислил, но не вышел на Роджера. Сколько еще таких скрывается в мире? Если новое поколение людей станет носителями гена нов, то можно ли их считать людьми? Цель исследования была в том, чтобы создать новое поколение, которое будет порождать себе подобных. И во всех них будет Ген-20. Тогда победить монстров представлялось бы возможным. Осталась ли эта цель прежней? Никто не знает. Юнона очень сильно в этом сомневается. Истинная задача проекта — не восстановить человечество, а личные намерения председателя Рассвета, раз уж он приложил к исследованиям руку.