Ген 20

Шаги заглушались шлепками по воде. Ветер стягивал капли дождя в одну сторону. Они стучали по листьям деревьев, сливались в ручьи, бежали по земле. Холод проникал сквозь одежду и щипал кожу. В небе сверкнула молния и на миг осветила округу. Воздух наполнился запахом сырой земли, свежести и мокрых ветвей. Казалось, будто кислорода просто не осталось и дышать становилось нечем. Остин едва не упал, споткнувшись о что-то, напоминающее натянутую верёвку между стволами. Но, обернувшись, он ничего не увидел. Дыхание сбилось. Лёгкие наполнились этим холодным, разряженным воздухом и болью сжимались до хруста ребер.

— Остин! — чей-то голос разносился ветром вместе с каплями дождя. — Остин, чтоб тебя, куда ты ушёл?!

Сердце пропустило удар, будто кто-то ударил в гонг. Остин ускорил шаг. Роджер заметил его и поспешил следом. Первый не стал замедляться, даже услышав своё имя снова. Брызги разлетались из под его обуви, которая оставляла следы с хлюпающим звуком. Эти метки тут же расплывались под натиском дождевой воды. Снова сверкнула молния, а затем раздался грохот. Как если бы небо уронило что-то тяжёлое и увесистое себе на ногу, а затем прорычало от боли.

— Остин, ты же не знаешь, куда идёшь! — голос Роджера звучал ближе. Гораздо ближе. Возможно, расстояние между ними сейчас составляло не больше пары метров. — Блядь, ты можешь перестать быть таким упрямым?!

— На кой чёрт попёрся за мной?! — Остин резко остановился. — Почему именно ты?

— По какой причине ты меня ненавидишь? — Роджер не стал подходить ближе.

— Ненавижу? Сильно сказано! — он подошёл ближе. — В тебе собрано всё, что мне неприятно!

— Это из-за того, что я, словно сломанное зеркало, искажаю тебя? — даже в полутьме Остин знал, что Роджер улыбался своей мерзкой улыбкой. — Я стал тем, кем ты боятся стать всю свою жизнь. Ты думал, что всё закончилось, но я напоминаю тебе о том, кто ты есть на самом деле.

— Заткнись! — Остин притянул Роджера ближе, схватив за грудки. — Я был рождён человеком и им же умру! Твоё пробуждение ничего не значит для меня!

— Разве раньше ты не хотел пробудиться? В глубине души ты чувствуешь, что хочешь этого, — Роджер оказался повален на спину. Остин всё ещё держался за его одежду. — Как часто ты думаешь о том, что был бы полезнее, если бы «Ген-20» пробудился? — Роджер зажмурился от полученного удара по лицу.

— Хватит говорить так, будто знаешь меня! — Остин перешёл на крик. — Нет во мне этого чёртового гена! Я не монстр!

— Можешь бить меня пока тебе не станет легче, — Роджер опустил руки, положив их на уровне головы. — Я не стану давать сдачи. Может, тогда ты будешь ненавидеть меня меньше.

— Я не ненавижу тебя, — Остин сел рядом, закрыв лицо руками. Дождь начал утихать. Волосы, одежда и обувь промокли до самых мелких частиц. — Ненавижу своё бессилие. У меня бы не получилось стать таким, как ты. Умереть и вернуться, словно ничего не случилось. Я слабак и неудачник.

— Ты и сам говорил, что я боялся, — Роджер приподнялся. — Меня пугало не то, кем я стал, а что вы отвернётесь от меня. Остин, с тобой я могу быть честным. Мы оба рождены только потому, что в нас есть «Ген-20». Других причин нет.

— Научился быть искренним? — он усмехнулся, но явно не от веселья.

— Есть один человек, который читает меня по глазам. Если мои мысли не сочетаются со словами, то чего я стою? — Роджер встал на ноги и отряхнул ладони, но это не сильно помогло.

— Я бы доверился тебе, — вдруг произнёс Остин. — В толпе монстров. Если бы вдруг мы были вдвоём, я бы доверился тебе безоговорочно.

— Спасибо, — Роджер шмыгнул носом от жгучего холода. — Я неудачно пошутил тогда.

— О каком именно «тогда» ты говоришь? — Остин с улыбкой закатил глаза.

На пороге появились два человека в мятой одежде, измазанные грязью. Дождь стал совсем мелким и тихим. Ветер успокоился и превратился в лёгкий бриз. Запах мокрой травы проник в дом, как только открылась дверь. Вместе с ним комнату заполнила прохлада. Огонь в камине поутих, а остатки дров тихо трещали.

— Остин, что с вами случилось? — Оливия протянула к нему руку, но неуверенно опустила её. Кажется, он выглядел поникшим, а может, задумчивым. Оливия не могла решить.

— Нужно принять душ, — ответил Эхо и шагнул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

— Всё хорошо? — она не стала его останавливать. — С тобой всё будет в порядке? — Остин лишь кивнул в ответ, обернувшись на секунду.

— А про меня ты спросить не хочешь? — Роджер едва не улыбнулся по привычке.

— Извини, мне казалось, что с тобой в любом случае всё будет хорошо, — девушка прошлась по нему глазами снизу-вверх.

— Я шучу. Конечно, со мной всё в порядке, — он махнул на неё рукой. Его лицо выглядело по-странному спокойным.

— Не нужно было идти за Остином, — Оливия проводила Роджера взглядом, когда он прошёл мимо неё. — Это было моим решением.

— Нет, это я не слежу за языком, — он замер перед лестницей. — Впрочем, как обычно, — Роджер хмыкнул. — Скажи, Лив, я хороший или плохой человек? — его рука легла на перилла. Глаза будто были обеспокоены чем-то. Оливия ощутила, как что-то внутри сжалось и положила ладонь на грудь.

— Ты будешь хорошим, пока не сделаешь что-нибудь плохое.

— Для тебя существует только чёрное и белое? — Роджер поднял уголок губ. — Вы с Остином слишком похожи, — последнюю фразу он пробурчал себе под нос, поэтому девушка не расслышала.

Капли стекали по стеклу и разбивались на несколько маленьких капелек. Размеренный, стучащий звук доносился с крыши. Словно кто-то стучал с определённой периодичностью по дереву. Мэйн поднял взгляд, услышав скрип у входа в комнату. Роджер сбросил с шеи полотенце, а сам упал на соседнюю кровать.

— Что Остин сказал тебе? — Мэйн вернулся к своему занятию: он чистил рукава куртки щёткой. Ближе к вечеру похолодало, поэтому он продолжил собирать яблоки уже в ней. Куртке тоже досталось немного от этого дня.

— А что он мог мне сказать? — Роджер повернул голову к Мэйну, не поднимая её с кровати. — Мы никогда не ладили. Подрались и вернулись.

— Могу я поговорить с тобой?

— Сейчас мы не говорим?

— Кажется, я догадываюсь, кто доносит Рассвету о нас, но не могу доказать.

— Кто-то из группы Эс?

— Не думаю, — Мэйн поднял куртку, взяв её за плечи, и осмотрел.

— Не влезай в это. Я сам найду стукача, — на лице Роджера расплылась улыбка. — Я в двух шагах от дочки председателя Рассвета!

— Важная шишка ты у нас теперь, — Мэйн поднял глаза к потолку.

— Скорее собака на привязи, — он снизил тон голоса. — Но это неважно. Благодаря ей я вернулся в Завтра.

— Ты не мог вернуться сам?

— Альт делится на три секции, — Роджер показал три пальца. — Те, кто на стороне председателя Рассвета. Вторые — люди председателя Альта. И третьи — независимые учёные, в числе которых есть Юнона.

— Какая секция удерживала тебя? — взгляд Мэйна похолодел. Его глаза, словно серая сталь, устремились к Роджеру.

— Третья. Они не сообщали обо мне председателям, но мне приходилось работать на них.

— Зачем эта дележка на секции?! — парень с недовольным выдохом поднялся и повесил куртку на вешалку.

— Это всё политика, — Роджер, сев, сложил ноги на кровати и выпрямил спину, будто сейчас примет позу лотоса. — Хоть наш мир и полон нов, но в жизни людей прав тот, у кого больше власти.

— Председатель Рассвета.

— Именно, — Роджер кивнул. — Ему и предоставляет данные наш шпион. Что же председатель вынюхивает в Завтра? — он опустил глаза в пол, задумавшись. — Я бы не сказал, что дочь председателя на нашей стороне, но она точно не на стороне своего отца.

— Какая она? — Мэйн снял с себя белую хлопковую футболку.

— Старовата для тебя, — Роджер усмехнулся, но тут же продолжил. — Она словно сахарная вата.

— Сразу понятно стало, — он сел на кровать напротив, наклонившись вперёд. — Она вызывает доверие у тебя? — Мэйн сложил руки в замок между колен.

— Нет, — парень покачал головой. — Но у неё власти явно больше, чем у тебя, меня и «Завтра».

Уснуть в Ране легко из-за её тишины. Даже пение сверчков умолкло. Листочки деревьев тихо шуршали из-за едва заметного ветра. Дана сбросила с себя одеяло. Небо слегка посветлело, а значит, дело идёт к восходу солнца. Настроение девушки значительно ухудшилось. Она опустила ноги на холодный деревянный пол. Оливия спала, как всегда, спокойно. Глаза Даны сместились немного в сторону. На кровати у окна находилась Вея, к которой у Даны было нейтральное отношение. Тихо закрыв дверь, Дана услышала знакомый голос в прихожей, что доносился с первого этажа. Девушка подкралась к лестнице и села на корточки. Киллиан остановился у выхода из дома. Прислушавшись, Дана поняла, что Киллиан замолчал. С кем он говорил? Внезапно его глаза поднялись к верхушке лестницы, и Дана вздрогнула. Он подошёл к первой ступени, заглядывая наверх. Девушка тут же вскочила на ноги и поправила рукой кудрявые волосы.

— Уронила... — она заговорила первой. — Серьгу, — Дана быстро улыбнулась, стиснув зубы.

— Носишь серьги? — Киллиан не стал подниматься.

— Это не моя, — Дана убрала прядь волос за ухо. — Вея потеряла. Я никак не могла уснуть после её слов. Вот решила поискать, — она сглотнула слюну. — Ты не видел?

— Не видел, — он скрестил руки на груди и упёрся плечом в стену. — Тоже не спится. Думал покурить, но зажечь нечем.

— На камине были спички, — девушка решила спуститься. Киллиан открыл спичечный коробок, проверив содержимое, и сунул его в карман.

Земля всё ещё была сырая. Небо заполнилось оранжевыми и розовыми красками. Края облаков светились, отряжая лучи восходящего солнца. Воздух прохладный, вызывающий мурашки на коже. Он постепенно наполнялся пением, щебетанием птиц. Это место напоминает райский уголок, среди адского пламени опасности. Запах мокрого сена разносился по округе. Дана невольно сделала глубокий вдох, потирая плечи ладонями.

— Зачем вышла, если тебе холодно? — Киллиан взял сигарету в зубы.

— Я вышла не только чтобы с тобой поболтать, — Дана протянула руку, и в неё тут же положили белую, шершавую палочку. Киллиан шаркнул спичкой по коробку и поджег сигарету, а спичку тут же выбросил. Она плюхнулась в лужу. Девушка что-то промычала с сигаретой во рту и помахала Киллиану ладонью, будто подзывала его. Он наклонился, и концы двух табачных трубочек встретились. Дана отстранилась первая, зажав сигарету между указательным и средним пальцами. Вдохнув, она вдруг наклонилась вперёд. Прозвучал кашель, который вызвал у Киллиана усмешку.

— Ты раньше курила?

— Да, — она пыталась успокоить дрожь в горле. — Только вот давно не занималась этим.

— Выглядишь слишком хорошей для таких увлечений.

— С каких пор курение определяет плохой человек или хороший? — Дана рискнула вдохнуть сигаретный дым снова. В этот раз ничего не случилось. — Ты тоже не святой, раз застрял в Завтра.

— Меня готовили в этому с ранних лет, — собеседник пожал плечами. — Я никогда по-другому свою жизнь и не представлял, — его взгляд застыл на лице Даны. Будто он что-то высматривал. У Киллиана глаза спокойные, тёплые, напоминающие цветом еловую ветвь. — Что же натворила ты? Неужели добровольно вступила?

— Я убила.

— Убила человека... — Киллиан не выглядел удивлённым. Лишь тихо дополнил ответ Даны и выдохнул дым в небо.

— Нет, — она опустила голову. Её волнистые пряди волос сползли с плеча на грудь. — «Оно» не могло быть человеком. Вся моя прежняя жизнь была смята и выброшена в мусорное ведро, — Дана бросила сигарету на землю, вдавив её в мокрую почву.

— Ты поэтому не стреляешь?

— Да, — Дана решила ответить честно. — Поэтому не стреляю, — выглянувшее солнце привлекло внимание Киллиана. Он наблюдал за рассветом. Восход солнца не ассоциировался с началом утра. Он напоминал о родном городе. С самого детства ему вбивали в голову одну мысль: «Ты будешь спасать людей». Сколько Киллиан себя помнил, столько он и прожил в интернате. Это здание было большим. Было, где разгуляться, но строгие правила сдерживали вседозволенность.

— Киллиан, просыпайся! — кто-то пытался выломать дверь в его комнату. Он медленно выглянул в коридор и заметил мальчишку с густыми нахмуренными бровями. Нико — мальчик лет тринадцати и ближайший сосед Киллиана в этом множестве комнат. — Утренняя тренировка! — звонкий голос мальчика даже мёртвого заставил бы встать на ноги. Нико ворвался в комнату и толкнул Киллиана в коридор. — Почему я должен будить тебя снова?! Мистер Финс вот-вот начнёт перекличку.

— Мне нужно переодеться, — Киллиан собирался ухватиться за ручку двери.

— Нет времени! — Нико схватил его за запястье и повёл на улицу. — Тебя снова накажут, если не отметишься вовремя!

Каменистая тропинка вела в сад, а за ним — тренировочное поле. Было слышно пение соловья. Или это воображение Киллиана с утра разыгралось? Он лишь думал об утреннем душе и завтраке. Яйцо с тостом или кофе с молоком и круассанами. Что-то похожее на то, что можно было по утрам найти на столе в родительском доме. В итоге Киллиан всегда получал запах пороха, ежедневные крики мистера Финса и усталость в мышцах всего тела.

— Киллиан Олдхарт, — мистер Финс чавкающие произнёс и осмотрел присутствующих.

— Он здесь! — Нико снова толкнул Киллиана вперёд, а сам оказался в пыли на земле.

— Ладно, — мужчина с седыми усами отметил что-то в своём блокноте. — Опоздавшие будут разгружать телеги, — он взглянул на Киллиана своими маленькими чёрными глазками.

— Он не опоздал! — Нико встал рядом с соседом. Его белая рубашка была перепачкана горчичной пылью.

— Свиньи тоже будут разгружать телеги, — мистер Финс ткнул мягким концом карандаша в грудь Нико. Брови мальчика снова нахмурились, и он выхватил карандаш, отбросив его в сторону. Мистер Финс, схватив его за воротник, вытянул вперёд из шеренги. — Бери ружьё, — он кивнул в сторону стоящего рядом металлического стола. — Попадёшь во все три мишени — будешь свободен.

И Нико и Киллиан знали, что стреляет он плохо. На тренировках за него это делал именно Киллиан. Видимо, никто бы и не раскрыл их маленькую хитрость до сегодняшнего дня. Первый выстрел попал в край мишени, второй — пролетел мимо. Нико поджал губы, а его руки покрылись дрожью. Теперь он точно не сможет прицелиться. От чего-то Киллиан почувствовал жалость. Это мимолётное чувство быстро испарилось, словно в голове всплыла ненужная, глупая мысль. Конечно же, Нико не попал и в третий раз.

— Теперь ты, — Финс грубо отобрал оружие у Нико и протянул Киллиану. Брови второго едва не подпрыгнули, но он неосознанно схватился за ружьё. — Условия всё те же, — добавил мужчина с усмешкой.

Киллиан быстро наставил ствол на мишень. Он выстрелил первый раз и попал в цель. Сделав вдох, он снова нажал на курок. Нико будет наказан. Какова будет его дальнейшая судьба после того, как раскрылось, что он не умеет стрелять? Дедушка Киллиана — военный. Отец пошёл по его стопам, но кем должен стать Килиан? Это не похоже на военный интернат. Он не промахнулся и во второй раз, а затем внезапно опустил ружьё.

— Я не буду стрелять снова, — он глянул на Финса, не показывая эмоций. Словно ему вдруг стало скучно.

— Паршивец, сказано стрелять три раза, значит...

— Не буду, — прервав Финса, он получил удар в висок. Тихий писк заполнил голову, и Киллиан отшагнул назад.

— Ты стрелял за него? — спокойный тон голоса мужчины выводил из себя.

— Нет, — Киллиан сжал челюсть и, приспустив веки, пытался уловить выражение лица Финса. Зачем он вообще вступается за Нико? Он не испытывает к нему каких-то тёплых чувств. Они что, друзья? Киллиан знал о таком понятии лишь из слов других. В его жизни есть только семья, верность ей и абсолютная любовь, которую должен он испытывать к семье. Мистер Финс толкнул Киллиана на землю и приказал остальным бить его, пока они не устанут. Некоторые переглянулись друг с другом, но не решились подойти. Однако существует такой тип людей, которые излишне жестоки к окружающему миру. Им без разницы на ком вымещать свою злость. Сравнивать их с животными — глупо, ведь звери проявляют жестокость только из-за желания выжить. Они убивают, чтобы съесть. Тот, кто не послушается мистера Финса, будет следующим. Вкус пыли во рту казался вязким и горьким, но, перемешавшись с кровью, становился кислым. Пожалуй, третий выстрел стоило отдать мистеру Финсу. В ногу? Или может быть в плечо? Нет, лучше сразу в голову.

Сидя в своей комнате, Киллиан не осознавал, что дожидается возвращения Нико. Он услышит, если дверь соседней комнаты откроется. Его пальцы перебинтованы. Все мышцы ныли, будто он скатился с высокой лестницы. Нико читал книги. Очень много и очень быстро. Кто всучил этому мальчишке оружие? Он часто бормотал себе под нос, но что-то неразборчивое. Физической силы в нём тоже немного, но он очень вынослив. Меньше остальных он уставал на тренировках, где нужна не стрельба, а нижние конечности. Чем он занят сейчас? Разгружает телеги, вероятно. Зачем Киллиану ждать его? Только потому что этому мальчику на него не всё равно? Поэтому в ответ Киллиан должен не быть равнодушным. Дверь стукнула: Нико вернулся на своих двух. Его шаги лёгкие, поэтому Киллиану пришлось прислушаться. Послышался вдох за стеной и бормотание. Это точно был Нико. Теперь Киллиан может лечь спать, ведь сонливость будто пришла вместе с его соседом.

Семья Киллиана весьма известна в Рассвете. Его дедушка — один из первых солдат, которые участвовали в борьбе с новами. Он мёртв, но над камином висит его огромный портрет. Множество медалей на одежде, строгий взгляд, но мягкая улыбка. Рука, что держалась за пиджак, уже была покрыта морщинками. Старость не щадит никого, даже если ты был важным, знаменитым человеком. Умереть благодаря ей сейчас — удача. Но в самый пик уничтожения человечества даже старики стремились выжить. На семейных ужинах дедушка не раз описывал всё это. И ни разу его слова не изменились. К рассказам не добавлялись новые детали. Он ничего не приукрашал и не додумывал.

— Как успехи? — мать Киллиана погладила его по голове. Белый стол был заполнен фруктами, выпечкой и чашками для чая. Его мать была помешана на белом цвете. Белые занавески, скатерть, стулья превращали кухню в одно блёклое пятно.

— Как и всегда. Я лучший, — неужели ей неинтересно, откуда эти побои на лице Киллиана? Родители проигнорировали это, даже когда забирали его на выходные. Он решил, что они не хотят расспрашивать при посторонних, но они молчат и дома.

— Обучение заканчивается через два года, — отец опустил газету и снял с носа круглые очки. Есть много способов узнать о мире, помимо газет, но отцу Киллиана нравилось держать информацию в руках. — После этого будет видно, лучший ты или нет.

— Карл, мы с самого рождения Киллиана готовим его. Он будет героем Рассвета. Как ты можешь так говорить? — женщина налила чай в чашку и поставила перед мужем. Тот потянулся к чашке с кипятком. Мальчишка будто пытался глазами прожечь эту чашку. Как вдруг Карл пролил на себя немного кипятка и тихо воскликнул. На лице Киллиана появилась улыбка, которую он прикрыл ладонью. Он знал, что у отца часто начинают трястись руки, и молился о том, чтобы этот момент настал сейчас.

Ссадины, царапины и синяки ныли при погружении в воду. Приём ванной казался пыткой. От холодной воды болели гематомы, а он горячей щипало корочки запекшейся крови. Киллиан не чувствовал себя спокойным дома, но в интернате ему нравилось ещё меньше. Глубокие вдохи также вызвали дискомфорт. В грудную клетку словно насыпали гвоздей. Как только Киллиан выберется из этого интерната, то обязательно вернёт долг мистеру Финсу.

— Киллиан, ты спишь? — женский голос ворвался в пустоту спальни. — Готов ехать? — мать просто села рядом. Она почти не прикасалась к Киллиану. Редко гладила по голове, но не обнимала даже когда он был ребёнком.

— Конечно, — сколько бы он ни просил в детстве, сколько бы ни плакал, его отвозили против воли в интернат. После всего забирали домой, как ни в чём ни бывало. Родители говорили, что будут им гордиться. Вряд-ли это была та самая родительская любовь.

— Утром выезжаем, ну, ты всё и сам прекрасно знаешь, — она убрала прядь золотистых волос, словно осенняя листва, за ухо. Его мать была худой, пожалуй, даже слишком. Вены на её запястьях были отлично видны, а под глазами образовывались тёмные круги, но она часто улыбалась. — Ты стал взрослым и послушным. Нам с твоим отцом очень радостно видеть, как ты становишься старше и умнее.

— «Что она несёт?!», — Киллиан улыбался вымученной улыбкой. — «Как можно так превосходно игнорировать очевидное?».

— Олдхарт всегда были отличными солдатами. До травмы Карл мог бы стать лучшим, — она протянула руку к лицу сына, но та застыла в воздухе. Женщина нерешительно опустила её, а улыбка стала чуть шире. — Мы надеемся на тебя.

Новы пугающие. Они оказались ещё хуже, чем Киллиан себе представлял. Председатель Рассвета имел свой собственный отряд солдат. И это то, к чему Киллиана готовили с одиннадцати лет? Отбор проходил в реальных условиях выживания в разрушенном городе, который остался заброшенным. Эти монстры выглядели изглодавшими, разъярёнными и опасными. Их трясло от голода. В них сложно было увидеть очертания человека. Они уже давно не пытаются им подражать. Хотя раньше прекрасно умели это делать. Киллиан будто видел что-то нереальное. Нико. Куда подевался Нико? За два года мало что изменилось, и этот парень по-прежнему не умеет держать оружие в руках правильно. Он ведь говорил, что будет рядом. Или это Киллиан оставил его? Он осмотрелся. Это место ему незнакомо. Парень не помнил, как попал в эту часть города. Его разум словно стёр все воспоминания этого дня. Ноги сами понесли его к месту сбора. Месту, где их, словно подопытных крыс, высадили в город. Неужели Нико стал жертвой монстров? Всё из-за того, что Киллиан оставил его.

Выстрел эхом отразился в голове. Из рта хлынула кровь. Затухавший взгляд смотрел на Киллиана. Губы смыкались и расходились снова, желая что-то сказать. Нико не смог произнести ни слова. Его тело упало на землю с глухим шлепком. Кто убил его? Выстрел произошёл прямо на глазах Киллиана, но совершивший преступление скрылся. Вместо того чтобы поспешить за ним, Киллиан бросился к Нико. Дыхания уже не было. Он не услышал даже последних слов Нико. Нет, последних слов Николаса Норберта. И тот, кто упёк этого парня в интернат, — настоящий садист. У Нико явно должна была быть другая судьба.

Из отряда выжил только Киллиан. Его одежда была перепачкана кровью. Как умерли другие участники группы? Киллиан отвечал, что всех съели монстры. После такого даже трупов не остаётся. Киллиан помнил, как перерезал горло последнего, кто остался жив. Это не сложнее, чем пройтись ножом по мягкому апельсину. Тёплый сок охватывал пальцы и растекался по пыльной земле. Вкус пыли с кровью Киллиан отчётливо ощущал на своём языке. Ему знаком этот вкус. Несколько резких движений — и все эти люди, которые могли быть потенциальными убийцами Нико, закончились. Их трупы останутся лежать в городе или будут съедены новами. Остался лишь мистер Финс. С этой мыслью Киллиан вытер кровь с лица тыльной стороной ладони, но лишь размазал кровавый след по щеке.